Котик

                Фанагория — древнегреческая колония
                на берегу Керченского пролива, на Таманском полуострове.
                Служила второй столицей Боспорского царства.
                После входила в состав Византийской империи,
                затем Хазарского каганата.
                https://ru.wikipedia.org

   Котиком фимин сын прозвал Владимира Богданова, в прошлом военного переводчика, поколесившего по миру с делегациями, всучивающими советское оружие всяким ненадёжным режимам в пику американцам. Из армии его попёрли за какую-то историю, когда он, по рассказам, напившись вусмерть полез на телеграфный столб с намерением послать срочную телеграмму министру обороны. Со столба его сняли, но бывшая при нём папка с секретными документами куда-то запропастилась. Хорошо, хоть не посадили, могли ведь. Личная жизнь тоже не заладилась всё из-за того же пристрастия к водке. Но характер у него был на редкость открытый и дружелюбный, а когда сидя по шею в реке он отфыркивался в усы, то весьма походил на моржа или тюленя – ну или котика. Отсюда и прозвище «Котик».

   Несколько лет Фима с ним не виделся, и вдруг совершенно случайно они встретились в поезде на Краснодар. В Краснодаре их дороги разошлись: Котик продолжил путь в Сочи, а фимина компания пересела на электричку до посёлка Сенной, рядом с которым базировалась археологическая экспедиция. Компания – это пятеро клеймёных пятым пунктом научных работников, подрядившихся землекопами в археологическую партию от исторического факультета МГУ. В партию на раскопки древнегреческого полиса Фанагории вербовали на заманчивых условиях: разрешалось взять с собой детей, которым предоставлялась койка в палатке и питание за общим столом. Лагерь располагался на самом берегу мелкого тёплого Таманского залива недалеко от посёлка, в каждом доме которого можно было за, в общем, невеликую цену наполнить трёхлитровую банку продуктом местного виноделия. Выбор, правда, был невелик: молодое домашнее недобродившее вино Изабелла, провоцировавшее с непривычки расстройство желудка, или похищенный с соседнего винзавода коньячный спирт – по сути, самогон. Подкованные студенты-историки наименовали его Писистратом в честь афинского тирана и с намёком на его убийственное действие. 

   Котик поболтался в Сочи с неделю и на обратном пути решил заскочить к ним в Сенной. Естественно, такое событие нельзя не отметить. Вся компания поднялась на ближайший холм и учинила на вершине празднование по всей форме: костёр, песни под гитару, Изабелла с Писистратом. К моменту, когда топливо для костра кончилось и настала абсолютная темень, землекопы уже лыка не вязали совсем. Слава богу, у каждого был поводырь – дочь или сын. Потомки отбуксировали каждый своего предка в палатки – и только Котика как-то впопыхах забыли. Лишь с рассветом Котик появился в лагере измождённый и босой. Полным трагизма голосом он поведал, что с места пикника отправился в Тамань по дороге, которую во тьме нельзя было разглядеть, так что шёл он по краю, периодически соскальзывая правой ногой в придорожную канаву. Так продолжалось, пока правая сандалия не спала с ноги. Найти её во тьме египетской не было никакой надежды, и Котик похромал дальше, пока не понял, что ушёл слишком далеко, а до Тамани так и не добрался. Тогда он решительно двинулся обратно, ощупывая край дороги теперь уже левой ногой, пока не потерял и вторую сандалию. Когда рассвело, он как раз вернулся к месту пикника, откуда спустился в лагерь, поведал нам свою историю и завалился спать.

   В обеденный перерыв друзья решили подняться на холм и забрать брошенные прошлой ночью вещи. Странная картина предстала перед ними на вершине. По окружности поляны, на которой так мило пировали вечером, откуда-то взялась глубоко протоптанная тропа – практически траншея. Пройдя по ней четверть окружности, нашли на склоне рядом с тропой сандалию, а ещё через несколько метров – вторую.
 
   Котику сказали, что отыскали их на дороге в километре от Тамани.