Первая, Белая, и Всея. глава 29

                Глава 29. Оберег берегини.

*Гром неудачи неожиданно ударил по самочувствию всех людей; и особенно этот мощный ураган, что снёс личные номера с домов, всё совместно записанное имущество, и отчаявшуюся растерянность граждан, которые гордились империей, ждали безупречное благоденствие, а увидали ужас, увидели, как рассыпался строй, затем: растерявшиеся граждане загрустили, и обнулился свой мир. Прежде окраины всегда были впередиидущими, теперь вдруг последними стали, со всех углов на вершины стали пробираться более чем прежде несовершенные люди. Эти самые несовершенства постоянно жили во всех столицах, столицы любят безобразничать, по памяти расписанных нот всегда можно прошлое перечислить, ну а теперь тем более, бесчинства  больше прежнего вылазят. Но вся расписанная многоголосая музыка не сравнится с божественным голосом Марий Калласс, а всё из-за однообразной тоски, что поют иные певуны, певуний, и порванные струны щипковых инструментов. Те самые, что присматривают за бытом, за ежедневной выработкой голосовых связок необходимых для тщательного обеспечения текущих преобразований. И все эти несуразности одновременно, задглядывают в одну заманчиво привлекательную сторону.
 Как назывался край, подглядывавший в заманчивую сторону, мы не знаем, но придумаем, кажется, он назывался Чубукия - там все палили чубуки и пускали оранжевый дым в глаза друг – другу, и это точно не имеет отношение к тому чубуку, который уронил Тарас Бульба у берега Днестра.  Те, кто пел и управлял этой странной стороной, назывались чмыри, а трудовые люди мышечного труда, которые работали для обеспечения чмырей, тоже невероятным словом именовались, их называли чивчии. Был бы у нас единый словарь, легко читали бы эти слова.
- Учитель, если уж забрели в этот край и давно знаем, что этими землями управлял когда-то хан Кучум, управитель сна памятный Чубук, или Чик-чирик какой-то? Можно запутаться от таких неудобств, такого невезения, и такой яркой неприглядности! Как нам быть?
- Действительно, чмыри талантливого образования не имеют. Эти приползшие из ниоткуда личности, требуют соблюдать именно это отжившее необычайно чванливое расположение, а то, что можно запутаться, не их вина, они тоже подневольные, на них давит врождённая потребность собственной зависимости. 
 - Тогда придётся усвоить некое придуманное змеевидное устройство источающее яд, хотя тут, даже слёзный первачок дважды перегнанный и накапавший в пол стакана, не сдвинет таящееся уныние. 
Скучно слушать, как с утра до вечера чмыри короткой палочкой наставляют певцов нотного стана, несущих поэзией важные слова, принуждают вдохновлять чивчийство, требуют напряжённое моление перед алтарём каждодневного переживания. Главная песня певцов течёт нектаром заодно с иными скрипучими голосами, заносчиво поют ноты, предназначенные для всего населения края, силятся как можно слаще одаривать чивчиев громкими песнями, дабы те слаженно работали заодно с годами уползающего строя. Самолюбивые певуны строя, по существующему течению событий и смыслу, считали себя созидателями края. Край этот имел преимущество носить собою в мир рабочую солидарность, для восторженного опьянения пить усиленное спиртом сахарное вино, с необыкновенной робостью восхищаться и завидовать государственной торговле служащую единственно чмырям.   
- А где наша наработка, которую мы ежедневно делаем и знаем? – спрашивали чивчии.
- Как где? посмотрите вокруг, - чмыри указывали на все стороны: - высоко дымят трубы, вода орошает поля, зубники сверлят дырки в челюстях, ежедневно печатаются буквы для газет и оповестительных книг, песни многоголосые рожаются в нотных тетрадях с полосами, предназначенными для сочинителей музыки ценящих исключительно скрипичные ключи. Морской бриз, роса, воображения, запахи типографских страниц, свежи испеченный хлеб, и всё прочее, это ваше прошлое и настоящее. Мы же только следим, опекаем тех, кто уволок общественное благосостояние, имеющее скрытые мысли, хвастливые слова, и никчемные дела.   
Существующие фетровые широкополые шляпы, пропитанные бумагой, с трибуны неприкосновенного заповедника, стали возводить для себя мировое здание, где строительство запрещено законом жизни. Монтажники, сварщики, бетонщики, каменщики, маляра, даже прорабы и главные инженеры с самого начала хорошо понимали, что это вредит природе жизни, но у них нет  другого источника дохода, кроме как продажа личного умения, такой порядок установили чмыри, те самые, что купили противоправное решение на возведение континентального дома и присвоение труда. Властители, что учинили столь противоприродное решение, уверенно говорили:
- Мы обустраиваем такую наработку ради охраны заповедника и  предстоящего мирового счастья тех, кто с нами, называем это самой впечатлительной точкой будущего наличия. 
- Ну, это другое дело - успокаивались чивчии, - раз наработка охраняется, мы и дальше будем напрягать жилы, чтобы все могли петь песни общего счастья. Одно только не понятно, почему всё так мрачно? Не от того ли что нам не дают иметь наше вдохновенное придыхание, спрятали от нас увлечённый подъём, нет больше того массива жизни что весело богател, теперь не знаем как пробраться к восторгу. Мы конечно преодолеем такое неправомерно тоскливое установление, вы же тоже не мудрите, мы хотим вернуть славу нашей империи, которая хранит в нас уверенность совершённой и предстоящей победы. Когда падать начнёте, мы не будем смеяться.
- Сказано с самого начала, говорили начальники-чмыри, не мешайте нам распоряжаться и управлять, для того и следим за обустройством, чтобы преждевременно не растаскали всё по квартирам и жилищным единицам; своё самочувствие отбираем исключительно для предстоящего ежедневного обеспечения личных стремлений! Никто не ведает, где пребывает и из кого составлена давно образовавшаяся страна, одно известно, она не самое плохое место для разнообразия сортированной творческой мысли.
Многие ахнули, а большинство жителей остались недовольны, что их родину, всего «неплохим местом» назвали, хотя то, что их отнесли к творческим личностям, сильно понравилось. Из каждого последующего дня вечность складывается, для вечности: увлечения и вдохновения личности главное продвижение, хватает воли для самосохраняющегося напряжения: - Мы издалека идём! - сказали чивчии, те самые, что были в самом низу.
- Это уж слишком, - творческим личностям тут же возразили несогласные, - если все будут располагать одними увлечениями, унесёмся куда-то в жухлую степь, надо чтобы все смотрели только по указанному направлению. Мы сами будем прославлять исступления текущих стадий, стремящиеся стать самым обеспеченным общеконтинентальным домом.
Чивчии хоть поставлены существовать, как люди мышечного труда, но хотели ещё просматривать распечатку распоряжений дающие надуманные указания. Они видели что, ни один кичливый распорядитель не умеет просторно голосить успешные направления. Певуны и рассказчики строя облизывались, когда наблюдали за тем, как плавают и ныряют в пустоту управители, сочинившие имущественное присвоение новой жизни, были ужасно недовольны тем, что чивчии продолжают надписывать переделанные лозунги.
- Это неслыханная путаница, - говорили громогласно отсыревшие, - мы организовываем им весёлые концерты и народные комедии, а они не молчат. Пишут и рисуют противоречивые плакаты!..
Что тут писать?.. и так ясно, всё начинается с одного человека, который ставит всех на место, когда люди неестественно разрознены. Чивчии вдруг решили переделать себя, главное везение найти именно того затаённого проводника, кто прячется в просторах страны и не намерен подпевать россказням, может говорить толк, но властвующие не желают такое допустить. Ураганный ветер захвачен в плен и обязан дуть только по указанному направлению.
В жизни земли всё проще, родовые дома, которые расписывают: удобство, соблазн, и слабость людей, не вечны. Полтысячелетия всего миг, для ресурсов печатного капитала родовые дома, чахнущие над присвоенным златом, легко устранимы.   
В один поздний день холодного поста, в день зимнего солнцестояния, чивчии проснулись и им сообщили, что главный заповедный дом уже построен, в нём поселен сделанный мозг, они свободны от всего, что наработали, и это, самые выдающиеся завихрение текущих событий. Сами, теперь могут заняться чем угодно, вплоть до исчезновения, именно потому, что свободны от прошлого мирового строя. Новому строю названия не придумали, потому чивчии не должны мешать главному дому содержать освоение синтетического мира, что сотворили они под розовыми облаками, под солнцем, дождём, и даже пургой со снегом, наледью, и волнениями которые для себя сочинили устроители предстоящего века.
Всё спуталось в делах надуманных; вылезли всякие  недоразумения у случайно правящих в крае начальников, что назначили совершенно неправильно направление так как, именно в этой стороне главенствовали женщины.
Издавна так сложилось, вооруженные саблями, ружьями, обвешанные деревянными кобурами, дымящие чубуками, храбрые в боях, дерзкие в военных походах мужчины, всегда робели перед своими жёнами. Они умолкали, не смели возразить не только своим, но и всем властным женщинам одновременно; в таких случаях, для успокоения самолюбия, повторяли наслышанные прежде поговорки, говорили: «бесполезно спорить с косой, что на аршин отросла»; ещё говорили что: «и чёрт не сладит со скверной бабой».
Стоит жене упереть кулаки в бока, топнуть ногой и прикрикнуть: как подвыпивший мужик тут же вытащит припрятанную в кушаке горилку, сопит, виновато ставит мутную бутылочку у ног жены; до этого, когда шинкарь отказывался налить чекушку в долг, казак разносил угрозами не только шинок, но и весь мир.
  Да! такие вот хватательные события, но мы ушли в сторону. Эту самую сторону давно должна была по предопределению управлять иная влиятельная мощь, но такой нужной управительницы долго не находили. Те, что заявляли о своей натренированной моторности, всего были недоливающие шинкарки и шинкари, а они не славились в крае.
- Мы согласны, что нас спасёт проводница, мощь-берегиня, но где воздаяние такое найти, где взять Жанну Даарк? - спрашивали чивчии, - ведь чтобы нас полюбили, мы и дальше должны быть нищими.
По согласованию со своим упреждением, бывшие работные звенья заповедной стройки, разделились на вертепы, и пошли по домам  края петь колядки, искать оберег вне заповедника, тот самый которому заповедано огласить новое рождество и духовное перерождение. Селяне убогих хат, босые в чеботах, гологоловые и со скуфейками на голове, открывали двери, приглашая дружины славить восходящую зарю, о которой много слышали, но не знали, кто её первым откроет и где она задвинута. Нарядные дружки обходили все горницы, чуланы, коморки, все углы перегородок и не находили живого оберега, а точно знали, что он где-то есть.
- Как быть, - огорчались доходившим слухам те кто ждал, - наши чивчииские дружины разошлись во все просторы и нигде не находят выдающуюся защиту наших устремлений. Может, её вовсе нет?!
- Где-то есть! – слышен преображённый голос рождества из самой глубины, - вертепы блуждают во тьме дня, их затеняют чёрные тучи, заслоняют разросшиеся заповедные шинки льющие валютные ресурсы, гнев мрачный пробирается в темень времени, над краем беда стоит. Завидуют наличию предстоящей красоты, рады, что оберег не находят.
- Вот это несуразица, что теперь делать, как быть ? Как выявить то, что ищем?
Откуда-то из недр разума видны потупленные взгляды зашореных глаз. И вообще, в этом крае жили люди крайне отсталые мировоззрением, не имеющие зрелого предвидения, лишённые обоснованного чутья, не пользуются чивчии предыдущим опытом, живут как совершенно простоватые выборщики своего неудачного успеха.               
- Ну, если они сами по себе такие недотёпы, значит, заслуживают то, что их застало!
- Это одно, но доверчивые обычно дожидаются воскресения, начинают неделю с отчаянья. Гнев накоплен – не пора ли его применить.
А как применить, если в том самом крае имеет большое значение, существующее само по себе, выговариваемое слово, которое обязано вернуть и перемешать три или четыре словаря, из их многословия извлечь смысл записанного произношения и написать один Большой словарь превосходящий все иные.  Противоречивая пропаганда разрозненных словарей – это широкое пространство, большой доход, много подневольных слов, что томятся взаперти. Ведь слова вдохновения не опередить! Это неимоверно сложное сочетание. У одних неделя, это вершина седмицы, остальные шесть дней трудовые будни. У других праздник - воскресенье, и дальше идёт безделье, все дни сплошная неделя, вздор и несуразица. 
Сотни появившихся, обеспеченных всесловников и всесловниц, тут же бросались на пол, держались за животы и дрыгали ногами, начинали корчиться, делали вид, что умирают от ненужного многословия, требовали беспрерывно повторять бархатную мелодию из единственно сочиненного прежде словаря, и других не знать.  Противники Большого славянского словаря, являлись тайно подданными совершенно остывшего королевства, которое успело составить для некоренных людей самый многословный словарь не только из слов, но и из одиночных звуков повторяющие звериные возгласы, такая их удача имела давнюю скрытую традицию.
Тем временем со всех краёв Чубукии стали доходить слухи, что нашли оберег, это единый Большой словарь, который познавательным волнением ума вмещает все без исключения сотни тысяч слов из трёх, и даже четырёх разрозненных словарей. Из отсталого наименования края, словарь извлёк просторное призвание, от каждого слова, пошли выявляться близкие по значению обереги. Многие из тех, что знали исключительно бархатные высказывание отдельного словаря, и некоторые произношения со стороны слов остывшего королевства, засомневались в таком глубоком познаний, стали требовать доказательства. А всё очень просто; когда в королевстве знали всего триста четыреста слов, оберег языка вещал многотысячное богатство объединённой речи просторного края. Блуждающим противникам Большого словаря, не под силу Великое, не примкнут к изначальному устою красивой мысли, давно подпорчены молитвами почитаемого королевства.
 - Не забывайте, - напомнил Учитель, - воспроизведение глубокой мысли давними звуковыми сочетаниями, важнее чечевичной похлёбки, или полёта чартерных ракет с непременно чужими космонавтами. Недаром берегиня разгоняет чад постылый, чад дымящий из привезенной чубучной табакерки. Заманка не сильно интересна, наши богатые и широкие слова издалека идут.
- Какой он такой, этот напечатанный оберег? – спросили в один голос ученики.       
Слухи меж тем, звучали всё громче и громче, доходили из всех углов горниц и чуланов где до этого вертепы искали силу-берегиню. Она давно есть, её не определили по простоте разума, а затем все долго и хорошо всматривались…
- Агаа! - так мы и прежде знали, наш объединённый словарь  направление наших чаяний, а осатаневшие беснованием его задвинули, это оскорбление забытого православия, когда на пороге новых испытаний ждёт нас. Требуем выдать нам сообщение, имеющее общественную важность.
И пошла, литься река противоречий, которая всегда текла в разные направления вдоль обоих берегов. Люди, называвшие себя неопределённым словом, забеспокоились, они видели себя вечно торжествующими, а тут восстановление преобразований двинулось. Быть насыщенными управляющими в убогом крае – позорное возвышение для континентального дома. Пора устранить нелепость. Пришла безукоризненная заступница, которую все ждали; стала ставить на место важные назначения, обнимать мир, изменяя закоренелые пороки. Всё сущее разлилось, никто до сих пор не видел столь славное течение. Берегиня – это наша изначальная православная вера, затем Оберег - единый Большой словарь. Недаром вертепы так долго их искали.
Чубукия заупрямилась сомнениями, она первая в плохом, и тут же последняя в хорошем, каждый захотел иметь под подушкой обогащённый словарь, считать его своим.  Одних было премного, других не хватало, людям пришлось вложить головы в пустоту сомнений. Оскорбление словаря и исконно православной веры - вражда чужой зависти, которую презираем, - сказали чивчии, -народ имеет свои личные выражения и важные рассуждения, королевские глаголы излишняя обуза, они нам мешают.
 Ненависть и безразличие друг к другу, другая сторона невежественного состояние людей края, они гордятся знаниями чужого преобладания, и незнанием собственных традиций, лелеют постоянные недостатки, видят преимущество в умении себе вредить, себя же огорчают и им это удаётся. В одном единодушны: надоело, пора всему положить край, придётся, из недр истинны, извлекать природное совершенство. Берегиня и Оберег нужны!
И они пришли, несут собой важные переплёты и изречимые ценности, не забывает, что почитание слова и веры самое ценное имя наряда. И сказал оберег то, что другие не знают. А другие тут же воспротивились.
 - Как правильно называется этот наш непременный Оберег? – спросил Самоум, растягивая сообразное произношение своей догадки, он уважал достойно значимые поступки, всегда был дерзок в утверждениях.
  - Откуда мы можем знать! - Пропадит захотел возразить, как умеет возражать. – Здесь, даже главный апостол из далёкого простора не разберётся. Наше дело видеть, как произойдёт нужное чудо, и произошедшее каждый нащупает. Ударит гром и рассыплется далёкое и незаконно возведённое в заповеднике здание, затем свершится восхождение того, что все ждали. Потому и ходим из зала в зал, чтобы видеть близкое будущее издалека.
- Вот это события, потеряться можно, - подумали чивчии, - и зачем нам такое своеобразие, не лучше ли затаиться и ждать, когда нас прикончат, мы всему миру мешаем; выходит, раз пробралось дело к важному событию, доберётся и до крайнего лиха.
Ученики имели своё мнение, оно в состоянии сдвинуть скалу недоразумении, наблюдают и внедряют то, что под силу изначальной вере, и соединённому словарю оберегу.
- Придётся нам выйти из пещер времени, снять невидимые заколки и пойти толкаться среди людей, они неважно разбираются в просвещении времени, мы же будем слушать, что говорит неподготовленное общество, исправлять будем. Расслышим знакомые слова, что и прежде говорили переменившееся, никто им не верит, недаром поднялись в спальные заповедные высотки люди, верящие в перерождение, а затем уснули.
 Неверующих прогнали в овраги и пещеры. Здание в заповеднике быстро разрушилось без правды, слов много, а истины нет. Люди дикого ума, умеют плясать под шаманский бубен.
 - Всё это не то! Что Оберег нашей речи и веры сказал? – спросили обворожённые.
  - То, что все давно знаем!
- Не будет мира тем, кто не хочет мир!..
 Быстро все умолчались. 
- Земля для тех, кто из этой земли! К каждому дойдёт исконная вера!
 - Чивчии хранят под образами единый словарь, староправославную веру, которыми хотят восхищаться. Из корней времени и рода идут мысли. Всякий в крае имеет свои крайности, и они нас не разъединяют. 
– Ух ты, это то, что мы ждали! А если нас снова обманут?
- Выявится и другое: ждали упреждение, и оно пришло, и жертвует собой!
- Тогда уходим, пора возвращаться в наши удалённые ходы, - сказали немногие, - сильно устали от явного несоответствия. Мир, в котором стоим, рушится. Не знаем где настоящее место, не нужны отсталому миру.
- А предстоит быть. Шатко идём и все с нами.
-  Где-то первые из последних идут.
 Те, что отстали, догонят. Среди многих есть люди выдающиеся!
    И не ты ли тот, кого ждут?..*