Некрополь Эльдархановых Цечоевых

НЕКРОПОЛЬ ЭЛЬДАРХАНОВЫХ (ЦЕЧОЕВЫХ) XVII — ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX В.
У ГОРОДА КАРАБУЛАК (СУНЖЕНСКИЙ И НАЗРАНОВСКИЙ РАЙОНЫ РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ)


КНЯЗЬ ЭЛЬДАРХА

Появление княжеской фамилии Эльдархановых относится к XVII в. Известно, что после смерти знатного владетеля Зукъо Цечоева его старший сын Эльдарха (Зукъи Эльдарха) становится одним из наиболее влиятельных князей Аршты - (плоскостная часть современной Чечни и Ингушетии). В 60-70-х гг. XVIII в. большая часть равнинных земель Чечни и Ингушетии была разделена между тремя братьями - Эльдархой, Кулаем и Астимиром []. В 80-90-x rr. XVIII в. Эльдарха Зукаев был старшим владетельным князем (эла) Аршты (Малой Чечни). Он рос в большой и дружной семье, где свято чтили обычаи и традиции предков. Будучи старшим ребенком в семье, ему всегда приходилось быть примером как для родных (Кулая и Астемира), так и для множества двоюродных и троюродных братьев. Выросшие на войне сыновья Зукъо знали цену земле, каждая пять которой была пропитана кровью и потом многих и многих поколений орстхойских воинов, поэтому они и после смерти своего отца сумели сохранить и значительно расширить границы территории своего клана. Их отец Зукъо был знатным мужем и происходил из древнего и благородного рода, который одним из первых выселился на плоскость и сумел удержаться на ней. Огромная территория от Сунжи на западе и до Валерика на востоке отвоеванная ими у кабардинских и кумыкских феодалов стала их вотчиной. Ученый - археолог Гадиев Умалат собравший не мало сведений об Эльдархе, как основателе города Карабулак пишет: «Однажды на гнедом скакуне Зукъи Элдарха обходил исвои владения, раскинувшиеся от берегов Сунжи до окрестностей Валерика. Он был одет в белоснежную черкеску, украшенную серебренными газырями, а с его плеч спадали два конца башлыка, словно сложенные крылья сокола.». (Гадиев У. Б., «О выходце из Ц1еча-Ахки Зукъи Эльдарха», Вестник Ингушского научно-исследовательского института гуманитарных наук им. Ч.Э. Ахриева, №2,-019г.») Вернувшиеся под предводительством сначала Зукъо, а потом и самого Эльдарха на плоскость орстхойцы стали ее быстро обживать. Уже к середине XVIII в. их бесчисленные стада паслись по всей долине междуречья Сунжи и Терека.  Долгое время считалось, что нет никаких данных о жизни этих людей, кроме как фольклорных, но, к счастью, нам удалось отыскать кое-какие материалы, свидетельствующие об их реальном существовании. Будучи этнархами многих патронимий крупнейшего орстхойского клана (Ц1ечой), Эльдарха и его братья стали и основоположниками многих сел и аулов, протянувшихся от верховья Сунжи до его впадения в Терек. Беспрерывная цепь хорошо укрепленных аулов позволяла им удерживать эту благодатную равнину, несмотря на не прекращавшиеся на протяжении многих столетий набегов кочевников, пытавшихся вернуть его в лоно своей власти. А еще такое расположение позволяло им контролировать входы и выходы из горных ущелий, что также давало дополнительные преимущества на фоне межплеменных и межродовых распрей. Много лет спустя царское командование, завоевав Кавказ и увидев выгодное с точки зрения стратегической значимости расположение орстхойских аулов, не стало придумывать новые способы для удержания занятых им территорий, а просто, изгнав местное орстхойское население, заселили в их дома казаков, основав таким образом Кордонною линию казачьих станиц. Достаточно сказать, что такие станицы как Сунженская, Троицкое, Карабулакская, Нестеровская, Асиновская, Серноводская и многие другие основаны не на чистом поле, как это пытаются преподнести некоторые не совсем добросовестные историки, а на пепелище орстхойских сел и аулов.
В истории орстхойского народа известно много славных имен мужественных и отважных сыновей. Они появлялись в самые трудные периоды жизни народа и ценой собственной жизни становились на защиту страны.  Одной из таких героических личностей явился Эльдарха - сын Зукъо из тайпа (клана) Ц1еча. В самый разгар Кавказской войны А. Ермолов огнем и мечом прошелся по всему левому флангу Кавказской линии, что, конечно же, вызвало волну возмущения со стороны свободолюбивых горцев, не желавших смириться с беззаконием и жестокостью новоявленных властей. Во главе этого возмущения, справедливой борьбы очень часто стояли природные князья - элита этого народонаселения. Орстхойцы в этот драматический период их истории выдвинули, как того и следовало ожидать, Эльдарху и его братьев, являвшихся на протяжении долгого времени их владетельными князьями. Справедливости ради скажем, что народ в своем выборе не ошибся и успех на первых парах не заставил себя долго ждать. Эльдархановы за короткое время сумели организовать достойное сопротивление вторгшемуся в их пределы жестокому врагу. Воинственный настрой горцев приобретал все более угрожающий характер для русского владычества, что Ермолов приказал снять все посты по Тереку ввиду их бесполезности и неспособности остановить натиск горцев. Во главе этих хоть и малочисленных, но грозных для врага отрядов (партии), как мы уже отмечали стояли Эльдарха и его братья. А младший из братьев Астемир (сакр. орстхойское имя Астаг1-Темар - Хромой-Темур) самый неумолимый и дерзкий прославился до такой степени, что его современники из числа русской военной элиты говоря о нем писали – «Было дознано, что жители некоторых аулов, истребленных Ермоловым, укрылись в леса и, не желая выселяться, бросили даже свои поля, засеянные хлебом. Во главе этого общества отверженцев, живших только грабежом и разбоями, стоял карабулакский разбойник Астемир – друг и сподвижник Бей-Булата в событиях 1825 года. Его невидимая рука и направляла набеги на линию. Сам Астемир, со своей семьей, жил особняком, в дремучем лесу, у подошвы Черных гор; а верстах в восьми от этой трущобы, на берегу Аргуна, стояло небольшое селение Узени-Юрт, служившее сборным пунктом для всех хищнических партий. Сама по себе деревня эта была немноголюдна, но ее население, беспрестанно увеличивавшееся притоком новых беглецов, росло так быстро, что в последнее время Астемир стал выезжать из него во главе уже двух и даже трехсот отважных наездников.». (Потто В.А., "Кавказская война", Тифлис, 1889г.)
 «17-го ноября, партия в две тысячи чеченцев и пятьсот лезгин, под предводительством Бейбулата, Астемира и Авко, двинулась в назрановское общество и в тот же день явилась на р. Ассе». (Волконский Н. А., Война на восточном Кавказе с 1824 ПО 1834 г. в связи с мюридизмом)

 Для царского командования ситуация на Кордонной линии складывалась плачевной, что жители казачьих станиц боялись выходить за ворота, а между станицами передвигались и вовсе в сопровождении воинского разъезда, один раз в день и то после предварительного осмотра дороги. Такое положение дел на линии требовало определенных решений, и оно не заставило себя долго ждать. Вот как описывает действия русских войск современники из числа участников этих событий- «Царское командование решило действовать самым беспощадным образом применив метод выжженной земли. Ермолов распорядился очистить от местного населения все плоскость междуречья по пути, при приближении к д. Даут-Мартан, населенной частью карабулаками и частью чеченцами, отряд был встречен ружейным огнем, но после нескольких выстрелов картечью скопище рассеялось, и д. Даут-Мартан, занятая без боя, была уничтожена, а посевы ее вытоптаны. В тот же день из лагеря были высланы отдельные отряды для истребления ближайших непокорных деревень». (Волконский Н.А., "Война на Восточном Кавказе с 1824 по 1834г. в связи с мюридизмом", 1889г.)
   Очень важно заметить, что, занимаясь преимущественно военной деятельностью, Эльдарха и его братья одновременно сумели провести целый ряд мер, направленных на достижение экономического благополучия своих владений. Они приложили немало усилий для содействия развитию местного сельского хозяйства и ремесел. Под их руководством велось строительство фортификационных сооружений, достаточно сказать, что аул где располагалось ставка Эльдарха назывался Эльдарха – Г1ала т.е. крепость Эльдарха.
     Именно в это время пораженный отвагой и беззаветной храбростью Эльдархана и его братьев знаменитый «наездник» и предводитель чеченского сопротивления Бейбулат Таймиев захотел породниться с ними, женившись на их старшей сестре. К сожалению, ни предания, ни летописные источники не донесли до нас имени этой знатной особы, но мы верим в то, что она непременно была из числа красивых, одарённых умом и добрым нравом женщин. Став близким родственником знатной и благородной семьи, Бейбулат заручился поддержкой могущественного орстхойского клана, к тому времени единственно целиком выселившегося на плоскость, оттеснив, как мы уже выше отмечали кабардинцев на запад, а кумыков на восток. Однако многие историки придерживались версии, что Бейбулат не был женат и умер бездетным. Судя из строк написанных чеченской исследовательницей Марьям Вахидовой она также была уверена в том, что Бейбулат оставался холостым до самой своей смерти «История не оставила свидетельств о его личной жизни, а это значит, что он так и не женился» пишет она в своей статье. (Вахидова М., журнал «Вайнах», №3, 2008г., «Тайна рождения поэта»). Как бы там ни было, факты свидетельствуют в пользу того, что чеченский «граф», а именно так он и подписывался, был не только женат, но и имел детей в браке с сестрой орстхойского владетеля Эльдарха Зукъаева. Недвусмысленное упоминание оспаривающее и явно свидетельствующего в пользу обратного утверждениям Марьям Вахидовой относительно того, что Бейбулат так и не женился, и не имел детей мы видим в следующих строках чуть ли не современника Таймиева русского историка Волконского Н. А. - «Известный карабулакский разбойник Астемир, шурин Бейбулата, женатого на его сестре – выделено нами -, пытался угнать табун из-под самой крепости, а когда это не удалось, бросился на Старый-юрт и вывел из него 194 семейства со всем скотом и имуществом». (Волконский Н.А., "Война на Восточном Кавказе с 1824 по 1834г. в связи с мюридизмом", 1889г.). Важно отметить и то, что не все чеченские историки разделяют утверждения Вахидовой. К примеру научный сотрудник Института гуманитарных исследований Академии наук ЧР З. А. Тесаев косвенно затронув тему прямо указал на родственную связь Бейбулата и Астемира написав: «Место покойного Джамбулата (Джамбулат Цечоев - прим. мои) занял шурин Бейбулата – Астемир Карабулакский, на которого была возложена особая задача по приведению к присяге дистрикта Терка-Йист». (Тесаев З.А., Институт «Мехка-Дай» в истории Чечни (XVI – 1-я треть XIX в.), ст. 476). И далее через несколько страниц вновь подчеркивает родство Бейбулата с Астемиром - «Сложно сказать о том, – пишет он -  насколько достоверно (со слов интригана Энгельгардта) могло быть утверждение о причастности Бейбулата к убийству. Как бы там ни было, упомянутый в тексте «мошенник Астамир», возможно, был шурином Бейбулата Астемиром Карабулакским. (Тесаев. З.А., Институт «Мехка-Дай» в истории Чечни (XVI – 1-я треть XIX в.), ст. 533). По своему характеру этот брак выглядит как династический, самая влиятельная и могущественная семья, чей род считался древнейшим и благороднейшим среди всех орстхойских кланов породнилась с человеком считавшимся без преувеличения правителем Чечни, которого без зазрения принимали самые аристократические дома Кавказа включая шамхала Тарковского. Выгода была обоюдная, и каждая сторона пыталась извлечь как можно больше пользы из данного мероприятия. Бейбулат, как мы уже выше отмечали заручился поддержкой весьма воинственного и явно недружелюбно настроенного к русским завоевателям народа, а еще этой женитьбой он поднял свой статус в глазах кичливого владетельного сословия кавказских горцев. В этой связи уместно вспомнить высказывание другого исследователя Кавказа, жившего в XIX в., чье труды справедливо считаются авторитетнейшими в Кавказоведении - «Не лишнее заметить, – писал он - что карабулаки, считавшие себя потомками древней чеченской аристократии, всегда держались в стороне от других племен и старались входить в родственные связи только с кабардинцами. Подобные отношения, вероятно, и были причиной, по которой остальные чеченцы относились к карабулакам почти с такой же враждебностью, как и к надтеречному селению Брагунам, в котором проживали потомки чеченских владетельных фамилий.» (Потто В.А., «Кавказская война» Том 5. Время Паскевича, или Бунт Чечни, Тифлис, 1889г.)
Теперь, когда Бейбулат стал зятем весьма влиятельного и знатного рода он конечно же должен был подпасть под влияние семьи чья энергия и амбициозность заслуженно пользовалась «дурною» славою у командования царских войск на левом фланге Кавказкой линии. И совсем скоро мы видим, как владетельные устремления Эльдархановых постепенно начали выходить за рамки сугубо их орстхойского ареала в первую очередь на восток, куда они до этого еще ни разу не могли дотянуться. Для этой цели они делегировали, как и следовало того ожидать Астемира, чья безудержное храбрость в сочетании с фанатической ненавистью к завоевателям придавала ему некий ареол святости, меча Господня над неверными. Будь у него немного полководческого таланта и способность к дворцовым интригам, что мы политкорректности ради называем государственным мышлением, быть может мы бы в его лице получили нового имама Кавказа, который стал бы славнее и уж точно намного опаснее для «гяуров» чем его предшественник Шейх Мансур известный также как Ушурма Алдынский. Однако история не знает сослагательного наклонения и человеку дано лишь то что ему даровано с выше.    
 «Бей-Булат отсутствовал, а Астемир, лихой рубака и смелый наездник, не был способен ни к какой политической роли». – пишет о нем генерал от кавалерии, начальник Военно-исторического отдела при штабе Кавказского военного округа, военный историк Василий Александрович Потто. (Потто В.А., «Кавказская война» Том 5, Тифлис, 1889г.). Другими словами, генерал Потто, отдавая дань уважения воинским качествам Астемира, все же не рассматривает его как политическую фигуру, которую следовало бы опасаться.
    После того как Бейбулат вернулся в Чечню вместе с молодой женой в сопровождении Астемира и множества его сподвижников, к нему примкнули и проживающие в Чечне кабардинцы, которые, как мы уже отмечали, находились в родственных связях с орстхойцами.
     Славный Астемир - «лихой рубака» - был надеждой находившихся вдали от родины кабардинцев, чтобы под его знаменем вернуться в родные края. Они беспрекословно выполняли желания своего вождя и были готовы стоять рядом с ним до последнего вздоха. Однако ни кабардинцам, ни самому Астемиру не суждено было вернуться на родину. Видимо, у его врага – командующего войсками на левом фланге Кавказской линии генерала Лаптева - были свои агенты в лагере Астемира, и он через них узнал о планах последнего. Лаптев и сам не был расположен к очень удачливому предводителю и искал повод, чтобы с ним расправиться, поскольку воинская слава «беглого карабулакского владетеля» не давала ему покоя. Завистливый генерал использовал полученные сведения как повод и про себя приговорил Астемира и его семью к смертной казни. Вот как описывает этот случай военный историк Потто: «В самом начале 1827 года в Грозной получены были известия, что Астемир со своей конницей выехал в мирные аулы и что в Узени-Юрт почти не осталось мужского населения; Лаптев решил воспользоваться этой минутой, чтобы в отсутствие Астемира нанести удар его логовищу, и, быстро собрав отряд, повел его на Узени-Юрт. К рассвету войска стояли уже перед аулом. Триста пятьдесят линейных казаков с двумя конными орудиями, под начальством майора Синакова, понеслись к селению, четыреста мирных чеченцев переплыли Аргун и должны были идти обходной дорогой, чтобы отрезать жителям отступление к лесу. Но как ни быстро скакали чеченцы, еще быстрее их несся всадник, с головой, окутанной башлыком, чтобы не быть узнанным. Это был один из изменивших нам лазутчиков. Он вскочил в аул и криком поднял всех на ноги. Жители бросились за Аргун с такой поспешностью, что казаки, едва успевшие настигнуть хвост бежавших, схватили только трех женщин да убили и ранили человек пятнадцать; но остальные спаслись, так как чеченцы, замедлившие на переправе, не успели занять лесную опушку. Зато деревня Узени-Юрт, со всем имуществом и даже домашним скотом, была уничтожена до основания. Астемир явился слишком поздно, чтобы помочь узениюртовцам, и отряд без потери вернулся на линию». (Потто В.А., «Кавказская война» Том 5, гл. XVIII - Чечня после Ермолова, Тифлис, 1889г.).
      Поражает то, как генерал регулярной армии под покровом ночи нападает на спящий аул, догоняет и убивает убегающих спросонья простых сельчан, захватывает в плен женщин и детей, угоняет скот и вытаптывает посевы, поджигает сакли и захватывает имущество, и все это делается якобы в отместку Астемиру за то, что тот не покорился белому царю и посмел открыто сразиться с посланными им полчищами.  А когда тот (Астемир) настигает их за сим «позорным занятием», то убегает от него, прикрываясь наемниками – «мирными чеченцами» - уклоняясь от открытого боя. Не мудрено, что после такого очень многие зададутся вопросом: «А кто, собственно говоря, был «разбойником» - Астемир Карабулакский, спешивший на помощь, рискуя собственной жизнью, или генерал русской армии Лаптев, мародерствовавший и истреблявший. Исследуя архивные материалы, а также труды военных историков - современников описываемых нами событий, мы видим вплоть до мельчайших деталей простые будни и явления судьбоносного характера из жизни героев той далекой эпохи. Просматривая же страницы, где описаны деяния Астемира, невольно радуешься тому везению и воинскому счастью, которые непрестанно сопровождали его на протяжении всей жизни. Недаром в кругах военного начальства на Кавказе он прослыл «неуловимым», хотя, судя по описаниям письменных источников, большой вопрос «кто от кого убегал».
    Добившись признания среди чеченцев, за короткое время он стал истинным предводителем той части народа, которая не мыслила своего нахождения под чьей-либо властью, не говоря уже о пришлой, чуждой их духовно-нравственным устоям христианской империи. За каждым новым кровавым набегом на линию и невероятно жестокими схватками с казаками или регулярными армейскими частями, за неслыханными по дерзости подвигами горцев виднелась рука Астемира. И все же неиссякаемая мощь Российской империи, которая в XIX в. справедливо прослыла жандармом Европы, медленно, но неотвратимо довлела над несгибаемой волей народа, чей свободолюбивый дух не переставал удивлять цивилизованный мир.  Как уже было верно подмечено генералом русской армии - «вечная», нескончаемая война подтачивала и без того ограниченные ресурсы чеченцев и карабулаков, что в конечном счете могло обернуться катастрофой общенационального масштаба. Народ, лишенный крова и пропитания, загнанный в трущобы гор и ущелий, был обречен на верную погибель. Понимали это и вожди, на плечах которых лежало тяжелое бремя ответственности за судьбы тех, кто им доверился и неустанно следовал за ними. Понятно, что такое положение дел подвигло и Бейбулата, и княжеский дом («эли-цIа») Эльдархановых начать поиски других путей решения вопроса с русскими. Эльдарха понимал, что им не удастся удержать за собой плоскостные аулы и хутора и поэтому начал готовиться к возможному переселению в лесистое предгорье, в труднодоступные ущелья реки Ассы и Фортанги. К счастью, эти места, откуда они еще сравнительно недавно спустились на плодородную равнину, все еще оставались пригожими для проживания, и к тому же родовые башни, стоявшие здесь не одно столетие, радовали сердца тех, кто вернулся сюда, потеряв всякую надежду на лучшую долю. В то же самое время Эльдарха, готовый пойти на разумные уступки, начал искать пути сближения с Россией. С этой целью он вышел через Бейбулата на шамхала Тарковского, находившегося на службе у российского командования. Бейбулат блестяще справился с поставленной задачей.  Мехти II с почестями принял чеченского предводителя и вызвался стать посредником в предстоявших переговорах с наместником Кавказа графом Паскевич-Эриванским. Эльдарха не ожидавший благодушие с стороны русского командования был приятно удивлен успешным на его взгляд началом переговорного процесса, несмотря на то, что его племянник сын его сестры и Бейбулата, оказался в аманатах у шамхала. «Польщенный шамхал – пишет Потто - тотчас отправил в Чечню доверенное лицо с предложением, чтобы все почетные старейшины чеченского народа прибыли в Тарки и высказали ему свои условия, если только искренно желали мира и доброго согласия. 4 марта 1829 года в Тарки действительно прибыло сто двадцать чеченцев, а во главе их сам Бей-Булат со своим сыном. Депутация от имени народа выразила желание покориться русскому правительству, но с условием, чтобы их аманаты были приняты шамхалом и жили у него в Тарках, а не в Грозной; в обеспечение же договора Бей-Булат потребовал в заложники одного из родственников самого шамхала, и старый Мехти отправил в Чечню Шахбаза, одного из двух побочных сыновей.». (Потто В.А., «Кавказская война» Том 5, гл. XIX. Чечня во время турецкой войны, Тифлис, 1889г.). Как мы видим, Потто прямо пишет о том, что Бейбулат явился в Тарки вместе со своим сыном, который, как мы уже выяснили, приходился племянником Эльдархану, Кулаю и Астемиру. Чтобы понять, какую роль играла одна отдельно взятая семья Эльдархановых (Цечоевых) в освободительной войне горцев Северо – восточного Кавказа в первой трети XIX в., достаточно вспомнить степень их участия в итоговых переговорах, начатых в Тарках, продолжившиеся в Тифлисе и закончившиеся в Эрзеруме. Во-первых, сам Бейбулат, вызвавшийся отправиться в Тарки для встречи с шамхалом, являлся зятем дома Эльдархановых. И что очень важно: в той поездке его сопровождал Астемир во главе своих нукеров, «отборных головорезов», в количестве «ста двадцати чеченцев», а это уже родной брат Эльдархана. Во-вторых, в качестве аманата Бейбулат оставил в Тарках своего единственного сына - родного племянника Элдархана, Кулая и того же Астемира. В общем, как видно, все участники процесса являлись близкими родственниками, можно сказать даже членами одной семьи.  В-третьих, в поездке Бейбулата в Тифлис для встречи с наместником Кавказа в качестве двух самых почетных его товарищей мы опять видим Эльдархана и Кулая. Сам факт того, что рассудительный и выверенный во всем Эльдарха соблаговолил лично отправиться в эту нелегкую и не совсем безопасную поездку, говорит лишь об одном: это была отчаянная попытка орстхойских владетелей хоть как-то договориться с правившей элитой Российского государства в обход военных, не желавших идти даже на мизерные уступки горцам. Как мы потом узнаем, надежда действительно была последней, но все же тщетной, так как ни царский дом, ни его наместники на Кавказе не видели другого исхода для горцев, кроме безоговорочного подчинения или всеобщего изгнания. Поражает то, что многие историки, исследовавшие этот вопрос, не обратили должного внимания на такого рода детали, которые явственно показывают о ведущей роли владетельной семьи Эльдархановых во всех аспектах жизнедеятельности как Чечни, так и Аршты в первой третьи XIX века. Многочисленные свидетельства в подтверждении данного факта мы находим в том числе и в связи с известным пребыванием знаменитого чеченского предводителя Бейбулата Таймиева в гостях у наместника Кавказа- графа Паскевича - с последующим участием в параде в Арзуруме. Вот что пишет по этому поводу военный писатель, штабс-офицер Кавказского корпуса подполковник И.Т. Радожицский в своем повествовании «Походные записки артиллериста в Азии с 1829 по 1831 г.»: «В парадном каре я нарочито ездил смотреть Бейбулата (во время пребывания Бейбулата в Тифлисе у графа Паскевича), который со своими чеченцами (их было 30 всадников) стоял верхом на правом фланге сводно-линейного казачьего полка... Это человек среднего роста, довольно толстый, пожилой, с багровым лицом и темно-красной круглой от ушей бородкой: глаза небольшие, быстрые. В физиономии нет ничего отличительного, кроме, лукавства и скрытности... Шапка на Бейбулате была простая и кафтан обыкновенный... При Бейбулате было два почетных товарища, побогаче его одетые: один с добрым лицом, а другой смотрел тигром... Кроме этих двух при атамане разбойников находился его оруженосец, молодой мальчик или женщина, в богатой одежде, круглым щитом за спиной и с двумя пистолетами за поясом, державший своего повелителя трубку и кисет». («Радожицский И.Т. Походные записки артиллериста в Азии с 1829 по 1831 г.»). Будучи русским офицером Родожицкий не скрывает свое неприятие к Бейбулату, однако по отношению к Эльдарху и Кулаю он все же проявляет учтивость, называя их «почетными» и «с добрым лицом», а также отмечая, что они были «побогаче одеты», тем самым подчеркивая их высокий статус. После парада в Сераскирском дворце Паскевичем был дан торжественный обед на котором Бейбулат присутствовал вместе с Элдарханом и Кулаем. Неизгладимое впечатление оставили наши легендарные земляки у присутствовавшего на том же торжественном обеде поэта А. С. Пушкина. Вот как описывает эту встречу сам поэт в произведении «Путешествие в Арзрум»: «Славный Бей-булат, гроза Кавказа, приезжал в Арзрум с двумя старшинами черкесских (орстхойских - Х.М.) селений, возмутившихся во время последних войн. Они обедали у графа Паскевича. Бей-булат мужчина лет тридцати пяти, малорослый и широкоплечий. Он по-русски не говорит или притворяется, что не говорит. Приезд его в Арзрум меня очень обрадовал: он был уже мне порукой в безопасном переезде через горы и Кабарду». (Пушкин А.С. «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года», ст. 457). Казалось бы, Пушкин немного ошибся, написав «черкесских селений» вместо чеченских или орстхойских, как того следовало бы ожидать, однако не все так просто. Зная, что селения Эльдарха-г1ала и Кулай-юрт, откуда эти «черкесские старшины» приехали в Арзрум, располагались на средней Сунже (а это в то время условно считалось Малой Кабардой), то можно предположить, что Пушкин просто мог не знать некоторые детали, такие как неоднородность этнического состава этой территории, в чем собственно и кроется причина допущенной поэтом неточности. Думаю, сам факт того, что упомянутые поэтом старшины происходили из карабулаков, не подлежит сомнению хотя бы потому, что мы располагаем многочисленными архивными данными, такими как рапорты и донесения военных штабов левого фланга Кавказской линии, где ясно указывается не только их этническая принадлежность, но и родственная связь этих людей с Бейбулатом. И даже эта незначительная путаница не омрачает всю полноту радости от осознания того, что великий поэт встречался и скорее всего имел беседу с людьми, чья жизнь была принесена в жертву на алтарь спасения нашего народа.
   Паскевич намеренно организовал поездку чечено-орстхойской депутации в действующие войска, чтобы показать многочисленность и техническую оснащенность русской армии, с легкостью, побеждающей в войне могущественную в глазах горцев Турецкую державу. По его замыслу все это должно было произвести «нужное» впечатление на Бейбулата и его товарищей. Эльдарха не покидали мучительные думы, постоянно подогреваемые недвусмысленными намеками хитроумного Паскевича о том, что он, «закончив здесь», хочет побывать в гостях у Бейбулата. Все это предвещало лишь одно: после победы над Османской империей эта огромная армия всей своей мощью обрушится на маленькую Чечню и на еще меньшую Аршту. И снова будут гореть аулы, погибать мужчины, женщины, дети, а стоны плачущих матерей, вдов и сирот эхом прокатятся по ущельям гор и степным просторам. «Что мы можем противопоставить им?» - задавался вопросом Эльдарха, - «Разве что разрозненные, плохо вооруженные отряды крестьян - горцев? Лучшие воины пали, а те, кому посчастливилось уцелеть, покалечены или просто устали от бесконечной войны».
     Продолжительные переговоры Паскевича с Бейбулатом, Эльдархой и Кулаем завершились составлением «Постановления о покорности чеченцев России». 
Связанный клятвой, данной Паскевичу, Бейбулат совершенно отошел от воинских передряг и тихо доживал свой век в расположении русских войск. Астемир единолично руководил вновь заполыхавшей освободительной войной горцев, в ответ на которую ужесточились карательные экспедиции царских войск. «Во время отсутствия Бейбулата, его заменил среди чеченцев Астемир; но он ограничивался похождениями, известными у нас тогда под названием "шалостей", до тех пор, пока оба брата его (Элдарха и Кулай – Х.Ц.) находились, как бы в виде добровольных заложников, в фаланге Таймазова. Когда же они бежали от него и явились вновь в Чечню, Астемир почувствовал, что руки его развязаны, и от шалостей перешел к проказам — даже довольно серьезным, в которых усердно помогали ему братья. Соединившись с вожаком кабардинских абреков Хетажуко Гукежевым, он, с партиею из 160 человек, 7-го августа изрубил команду в 16 нижних чинов, следовавшую с летучею картою из ст. Ардонской в ст. Урухскую и вслед затем стал вербовать еще новых разбойников. В несколько дней шайка его выросла до 300 человек и приготовилась к нападению на одну из терских станиц. Узнав об этом, генерал-от-кавалерии Эмануель подкрепил войска левого фланга вызванным из Георгиевска бутырским пехотным полком, который расположил лагерем на левом берегу Терека, близь ст. Мекенской. Как бы издеваясь над этим усилением, Астемир 17-го августа произвел новое нападение на команду бутырцев, косивших сено на правом берегу Терека, семь человек положил на месте, семерых взял в плен и отбил три лошади с повозкою.» (Волконский Н. А., Война на Восточном Кавказе с 1824 по 1834 г. в связи с мюридизмом). Благополучно вернувшись домой Эльдарха и Кулай поспешили к Астемиру чтобы вместе продолжить борьбу с царскими колонизаторами и как видно из рассказа Волконского им это хорошо удавалось. Решив, что их зять - Бейбулат не может без повода нарушит слово, данное Паскевичу братья на какое-то время возглавили восстание в Чечне пригласив туда же поучаствовать сочувствовавших им карабулаков и кабардинцев. В первое время им удавалось «громить» левый фланг русских войск, что командование на линии всерьёз встревожилось и начала предпринимать серьезные меры. «Оставить безнаказанными такого рода проступки было немыслимо — и генерал-от-кавалерии Эмануель предписал начальнику левого фланга г. м. Энгельгардту 3-му захватить Астемира и братьев его, если представится возможным; если же этого достигнуть было бы нельзя, то поставить преграды их злодеяниям и лишить их возможности прорываться в наши пределы. В начале ноября Энгельгардт предпринял экспедицию за Сунжу для наказания деревни Иса-юрт, в которой постоянно укрывался Астемир. Отряд состоял из 1123 человек пехоты бутырского и 43-го егерского полков, 342 линейных казаков, 300 конных мирных надтеречных чеченцев и шести орудий полевой и конно-казачьей артиллерии. Войска эти выступили из Грозной к Алхан-юрту 5-го ноября и переправились через Сунжу.» (Волконский Н. А., Война на Восточном Кавказе с 1824 по 1834 г. в связи с мюридизмом).
   В ходе многочисленных сражений и карательных экспедиций царская армия постепенно одерживало верх. Перевес сил складывался явно не в пользу восставших. Многие руководители повстанцев были схвачены и оказались в плену. Среди них старшина аула Яндыри Джамбулат Цечоев, который в ходе восстания 1825 г. поднимал на борьбу карабулаков и ингушей. Отважного Джамбулата по приказу Грекова шесть раз провели через тысячу шпицрутенов и уже мертвого для устрашения повесили на крепостной стене. Жестокость была не единственным пороком генерала Грекова, коварство и подлость также были присущи этой персоне, а по сему он подкупил одного из соплеменников предводителя арштинских карабулаков Джантемира Куцурова, имевшего с последним какие-то счеты, чтобы тот убил его и тем заслужил награду и «особенное доверие» русского начальства. «Соплеменник» легко согласился — не прошло двух недель, как голова «карабулакского старшины» валялась у ног палача - Грекова. И все же повстанцы не испытывали недостатка в предводителях - на место казненных вставали новые. До наших дней в памяти народа живут имена этих героев: Мади Жаммирза (Цечоев), Мади Альбика (Цечоева), Жимми Ахтули (Цечоев), Сани Жансика (?). Борьба горцев за свою независимость продолжалась, но отсутствие единства среди движения, а также многократное численное превосходство царских войск не позволило горцам добиться успеха. Более того Россия повела активную борьбу против внешних союзников горцев – Турции и Персии, которые после ряда поражении от царских войск уже не могли оказывать им действенной помощи. Тем не менее освободительная война горцев продолжалась. Главным очагом сопротивления оставались Чечня и Аршта. Подытоживая события, хотелось бы сказать словами русского летописца, который писал, что «горцы отчаянно бились; их князья, мурзы и узденя (дворяне), которые лихо делали свое дело, все извелись».
   В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть существенную   роль одного из самых многочисленных вайнахских обществ - тайпа (клана) Цечоевых - в освободительной войне чеченцев и карабулаков (орстхойцев) против царских колонизаторов XVIII и первой трети XIX века. Непримиримость и воинственность этого клана по отношению к завоевателям стало причиной их массового исхода в 60-х годах XIX в. в Турцию и страны Ближнего Востока (Османскую империю). Оставшиеся на родине цечоевцы были рассеяны мелкими группами по всей Чечне, Ингушетии и Дагестана, где они проживают и по сей день. А Аршта – страна орстхойцев- разделила участь своих князей, от могущества и величия которых осталось одно лишь имя.


ЭТИМОЛОГИЯ сл. «ЧЕЧНЯ»
   
   Славный и благородный род Эльдархановых был истреблен до основания безжалостным врагом, который не пощадил даже младенца в люльке. Но остался клан, которому, подобно древним франкам, давшим имя всей Франции, волею судьбы было уготовано распространить свое самоназвание на весь чеченский народ. Однако, в отличие от Франции Чечня по сей день находится в неведении, откуда берет начало имя, ставшее для нее пророческим. Ведь именно это название как нельзя лучше отражает ее историю в особенности последних трех столетий, когда она в условиях «вечной» войны, захлебываясь в собственной крови и крови тех, кто пытался ее уничтожить, рождалась заново. «ЦIечера» – «рожденная в крови», «цIечен» - «рожденный в крови» - вот истинная этимология названия «Чечня» и «чеченец». Вы спросите: «А что же наука? Неужели до сих пор никто не догадывался?»  Догадались, и не сегодня, а еще в XIX веке, но об этом и не только расскажем подробнее чуть ниже.
   Об исторической семантике этнонима «чеченец», его изначальном значении, высказано несколько довольно противоречивых мнений. На этот счет в источниках встречаются разные версии и высказывания, которые не дают ясного и четкого ответа раскрывающее значение этого сложного, но чисто вайнахского этнонима. Наиболее распространенной является версия, по которой «чеченец» происходит от названия центрального и самого большого на плоскости чеченского поселения - Чечен-аул. Считается, что оно получило свое распространение через русский язык, начиная всего лишь с XVIII века, т. е. с момента Российской экспансии в Чечню и Аршту (Карабулакию). Однако эта версия весьма сомнительна, так как противоречит тому факту, что данный этноним представлен у соседей чеченцев - тех же кабардинцев - задолго до прихода русских на Кавказ. По этой же причине, т. е. сомнительности вышеприведенной версии, чеченский исследователь А. Вагапов высказал собственную, довольно оригинальную, гипотезу. По мнению ученого, «именно с этим значением основа чечен представлена и в русском языке: чеченя ‘щеголь’, чечень ‘балованый ребенок’, чечениться ‘гордиться, чваниться, щегольски одеваться’ (Фасмер IV 355). В конечном счете сюда же следует относить и арабское шашани ‘образцы; эталон (красоты)’, лакcкое шашан ‘ткать’, хиналугское чаьшни ‘узор’, персидское сасун ‘вытачка, узор’, среднеперсидское сас ‘красивый’. На основании этих данных мы приходим к заключению, что чеченцы получили свое национальное название чечен по живописной орнаментированной кавказской форме, подчеркивавшей их красоту и грацию». (А. Вагапов. О терминах "Чечня" и "чеченец") При всем уважении к автору не могу согласиться с его точкой зрения относительно названия «чечен», «чеченец». Насчет «щеголя» считаю, что он совсем перегнул палку, уж что-что, а называть суровых и аскетичных чеченцев «щеголями» или «франтами» язык не переворачивается. Насчет тюркизмов - так же слабовато, ибо тюрки как раз-таки и не называли своих соседей чеченами. Исконное тюркское название чеченцев – «мичкыз». Русское «чеченцы» - это перенятое у кабардинцев «шешен», «шэшэн», и это, на мой взгляд, уже давно считается общеизвестным фактом. Другое дело- почему кабардинцы, перекочевав в позднем средневековье на плоскостные земли междуречья Сунжи и Терека, стали называть тамошних жителей именно так – «шешен», а не переняли у уступившим им эту плоскость тюркам (кумыкам, ногайцам) «мичкыз». Ответ довольно прост. Кабардинцы шли с запада, и земли, лежащие по обеим берегам Сунжи, были населены исключительно крупнейшим орстхойским тайпом Цечей (ЦIечой), т. е. Цеченцами. Естественно, на вопрос кабардинцев "Кто вы?" в те времена ответ мог быть лишь один: «Цечен», или «Цеченцы». Учитывая, что в кабардинском языке нет звуков «ц» и «ч», получилось «шешен» или «шэшэн». Для уверенности давайте проследуем по маршруту кабардинцев с запада на восток в глубь территорию вайнахов и посмотрим, с чем они могли столкнуться. Зная, что в то время город Назрань не существовал, а ингушей и в помине не было на плоскости, первый населенный пункт, который им мог повстречаться, было село Экажево, которое основали Цечоевы. Далее на восток - Али-Юрт (Цечоевы), Ахки-Юрт (Цечоевы), Карабулак – Эльдарха-гIала (Цечоевы), Яндари (Цечоевы), Троицкое - хутор Сарали Опиева (Цечоевы), Сунжа - Слепцовск – Дибир-юрт (Цечоевы), Кулай-юрт (Цечоевы), Катар-Юрт (Цечоевы), Ачхой-мартан (Цечоевы), Чечен-аул - ЦIеча-эвла (Цечоевы) и так до самого Кешень-аула - ЦIеча-эвла (Цечоевы). Понятно, что кабардинцы стали называть нас чеченами по имени общества (тайпа), преобладавшего в то время на плоскости. И зачем высасывать из пальца «факты» типа персидских «сасунов», когда еще в XIX в. французский путешественник и этнограф Де Сент-Круа писал: «Чечен по нижней части реки Аргуни. Округ сей управляется природными своими начальниками (князьями – Х.Ц.). Жители оного многолюдны, храбры и в отношении Россиян вредоносны, что сии последние название Чеченцев распространили на всю нацию Кистов. Несколько раз делали на них нападения, гонясь за ними даже в их собственную землю, однако нападения сии худой имели успех, что приобрело им славу непобедимых» (Де Сент-Круа, Исторические записки о странах, лежащих между морями Черным и Каспийским, содержащие новейшие подробные описания живущих в оных народов и достопамятности древнего и нынешнего тех земель местоописания, перевод с франц., СПБ, 1810 г.). К такому же заключению пришел и немецкий естествоиспытатель и географ, путешествовавший по Кавказу с 1842 по 1845 г., М. Вагнер, который, в отличие от Де Сент-Круа, конкретизировал свои мысли, облачив их в более простую формулировку: "Название "чеченцы", – пишет он, -относится, собственно, к одному небольшому роду этого народа, который, однако, так выделился своей храбростью и энергией, что русские этим именем обозначают все народности, говорящие на одном наречии, которых, включая кистинцев и ингушей, насчитывается до 150 тысяч душ". (Вагнер М., «Кавказ и земля казаков с 1843 по 1846 г.», Лейпциг, 1848г.). В этой связи интересна справка, данная в Энциклопедическом словаре известным русским исследователем XIX в. Ф.Ф. Павленковым о «чеченцах», где он выделяет карабулаков из общечеченской   массы, отмечая их воинственность как отличительную черту. «Чеченцы – кавказская народность, населявшая до завоевания Кавказа Чечню (см.); часть изь них и ныне живет тамъ, часть же, наиболее воинственная - напр., карабулаки, выселилась въ Турцию; ок. 200 т. чел.» (Павленков, Ф. Ф. Энциклопедический словарь. - Санкт-Петербург, 1910). Как видно, представления Павленкова о чеченцах согласуются с вышеприведенным мнением Морица Вагнера насчет происхождения названия этого же народа. Уверенность в происхождении названия «чеченцы» от имени небольшой и локализованной части вайнахов высказывал и Б. К. Далгат. Согласно его гипотезе, русские с начала XVIII века именовали чеченцами только общество аула Большой Чечень - (Цеча-эвла), и лишь в XIX в. данный этноним был перенесен на «все чеченское племя». Соглашаясь с мнением Долгата, нам приходится признать и то, что это «общество» изначально могло иметь некоторые отличительные особенности этнического характера, которые долгое время не позволяли российскому командованию распространить их название на все остальное народонаселение этого района. И лишь спустя многие десятилетия, когда уже стерлись эти отличительные особенности в результате длительного совместного проживания с другими этническими группами вайнахов, стало возможным называть чеченцами не только «общество» Чечен-аула, но и их соседей.  А это косвенно подтверждает обоснованность версии, высказанной Морицом Вагнерем о изначальной принадлежности названия «чеченцы» «одному небольшому роду этого народа», что собственно и следовало доказать. Таким образом, можно заключить, что название «чеченцы» произошло не от названия селения Чечен-аул, а от самоназвания одной из самых воинственных и пассионарных этнических групп вайнахского народа, занимавшей в то время лучшую и довольно обширную часть плоскостной зоны современной Чечни и Ингушетии. Другое дело, как объяснить или перевести на русский язык термин «чеченец» - «цеченец» являвшееся одновременно этнонимом, топонимом, и гидронимом откуда оно и из какого языка берет свое начало.
   
   «ЦIеча-ахка» («Кровавое ущелье») – «ущелье, покрытое, залитое или наводненное кровью, где происходили действия, сопровождающиеся кровопролитием, связанные с пролитием крови, войной, насилием». Отсюда «цIеча» - ярко-красный, цвета крови, кровавый. Быть может, это обусловлено мистификацией этого ущелья, сакрализацией общества, живущего в очерченном ареале (имеется в виду клан ЦIечой). В общем, ЦIеча-ахка заслужило свое название тем, что там часто происходили кровавые события. Например, события, сопровождавшие гибель Аланского царства в XIII в. под ударами монголо-татарских кочевников. Данная версия достойна внимания, если вспомнить, что ученые с уверенностью отождествляют орстхойцев с раннесредневековыми аланами.  По замечанию видного чеченского ученого Сулейманова А.С., прошлое современных орстхойцев вайнахи   связывают с нартами - аланами, применяя соответствующие названия «нарт-орстхой» и «аьла-орстхой» («Топонимия Чечено-Ингушетии», Грозный, 1978г.). Равным образом, профессор   Гадло А.В. подчеркивал, что герои вайнахского фольклора – нарт-орстхойцы являются представителями аланского мира, т.е. частью этого сообщества («Этническая история Северного Кавказа X-XIII вв.», издательство Санкт-Петербургского университета, 1994г.). Опираясь на «данные вайнахского фольклора, археологические материалы и общеисторический контекст событий», профессор Виноградов В.Б.  также пришел к выводу о том, что «равнинные аккинцы, как и близкородственные им соседи, получившие впоследствии у кумыков и русских имя «карабулаки» и которых горцы-вайнахи называли «эрштхой», «выступали на арене истории как часть Аланского раннегосударственного образования и были довольно могущественны…
Военно-политическая мощь эрштхойцев и их исторических партнеров - алан была сокрушена не натиском соседей, а полчищами монголо-татар, обрушившимися на Предкавказье в середине XIII века» («О некоторых ранних вайнахских этнонимах», Ленинград, 1985г.). Рассматривая «проблему этнической принадлежности карабулаков-орстхойцев», доктор исторических наук Кобычев В.П. опять же связывал «их этногенез с раннесредневековыми аланами» (журнал «Советская этнография», 1987г. (№3), Москва). Как область Алании (от Дарьяла до Ауха) родина орстхойцев - Аршта фиксируется в «Тарих Дагестан» - своде исторических летописей X-XIIIвв., а в грузинской «Столетней летописи» XIV века повествуется о судьбе династии орстхойцев (род Ахасарпакиани / Ахсартаггата) - последних правителей Алании («Тарих Дагестан», 1313г.; «Картлис Цховреба», XI-XIV вв.). Аланский, по признанию ученых Института российской истории РАН, этноним «Оrs» (Эрш) отмечен и в средневековой Венгрии, куда, как известно, в период нашествий XIII-XIV вв. мигрировала часть алан («Неславянские народы Восточной Европы…», Москва, 2015г.). По полевым материалам, собранным в 1970-ые годы, исследователь-кавказовед Волкова Н.Г. отмечала: «В Восточной Чечне нередко приходилось встречаться с мнением, что орстхойцы — это народ, отличный от нохчий и населявший эти территории до прихода чеченцев из Нашаха. С таким представлением приходилось встречаться в селениях Хой, Харачой и др. По рассказам хойцев, в их селении прежде жили орстхойцы (нарт-орстхойцы) … Эти легендарные орстхойцы были настолько реальным народом, что связывали с ними ряд сравнительно недавних событий», и других орстхойцев чеченские старейшины не знали» («Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа», Москва, 1974г.). С орстхойцами в их этническом понимании связывал эпических героев из «сказаний об орхустойцах» и первый ингушский этнограф Чах Ахриев («Ингушевские праздники», Тифлис, 1875г.). В ингушских нарт-орстхойских сказаниях, записанных позднее другими авторами, также «говорится об орстхойцах как о термине, идентичном словам «нарты», «нарт-орстхойцы» («Сказания…чеченцев и ингушей», Грозный, 1986г.). Таким образом, «от названия нарт-орстхойцев неотделимо название этнографической группы вайнахов – карабулакцев – «орстхойцы» (Дзиццойты Ю.А., «Нарты и их соседи», Владикавказ, 1992г.). Чеченский исследователь Тесаев З.А., коснувшись вопроса алано- вайнахских взаимоотношений, недвусмысленно заявляет: «Орстхой не являлись генетически монолитным образованием. Подобно В. Абаеву, отождествляя нартов и орстхой, И. Саидов писал, что некоторые нарт-орстхоевцы «были ичкерийского происхождения» (9, с. 57-58)
   По утверждению Ф. Х. Гутнова, к началу X в. военная аристократия алан «захватила ведущие позиции в аланском раннеклассовом обществе. Из его высшего слоя – «багатаров» - происходил царский род алан Ахсартаговых» (15, с. 367). Ахсатаговы, как мы выяснили выше, были и по-прежнему отождествляются с нарт-орстхойцами, т.е. кастой Орстхой. Это же фамилия представляла собой «царский род алан» (Тесаев З.А., Антифеодальная борьба чеченцев в период раздробленности Аланского государства (2-я пол. XII-XIIIв.), Академия наук Чеченской Республики, 2017г.).
    Как видно, в научных кругах наблюдается редкое единодушие относительно аланского прошлого орстхойцев. Более того, их называют ведущим «царским родом» Аланского раннегосударственного образования. Вполне вероятно, что после «гибели» Алании и взятия кочевниками Магаса какая-то часть алан, ведомая своими вождями, спасаясь, ушла в горы и осела в ЦIеча-ахке, сделав ее на время ставкой для уцелевшей части аристократической верхушки, в том числе и царской семьи. Здесь же могли быть и жрецы, отправлявшие культ своих верований.
   Шли годы, десятилетия… Приспособившись на новом месте, переселенцы начинают обживаться: строить дома, замки, святилища, - меняя лицо дикого ущелья до неузнаваемости. И лишь название, несущее весть из далекого прошлого, не менялось никогда. Оставаясь неизменным на протяжении всего времени, оно было напоминанием о тех кровавых днях в истории орстхойского народа, когда их предки, потеряв все, были вынуждены отойти в горы и уже здесь, в теснине ущелья, биться с жестоким врагом, отстаивая свое право на жизнь. Все это приоткрывает завесу, раскрывающую суть окутанного тайной названия - ЦIеча-ахка, а равно и то, какое значение придавали наши далекие предки этой местности. Ведь не случайно на протяжении многих столетий этот аул (ЦIеча-ахк) являлся духовно-политическим центром всего орстхойского народа.
   «Чечен-Аул» – ЦIеча-эвла- древнейшее cело, основанное орстхойцами из тайпа Цечоевых, одними из первых вернувшимися с гор на равнину после падения золотоордынского ханства и ухода татаро-монгольских кочевников. Точное время возникновения аула установить не удалось. Судя по археологическим находкам, территория горного ущелья реки Аргун была освоена нахскими племенами еще в древние времена. Интересные результаты дали исследования древних могильников, обнаруженных в непосредственной близости от Чечен-аула. В сопровождавшем усопших инвентаре найдены ценные золотоордынские монеты XIII-XIV вв., что, очевидно, указывает на связь живших здесь алан-орстхойцев с монголами во время их владычества на Северном Кавказе. До 40-х годов XIX в. Чечен-аул сохранял характерные черты, присущие патронимическим поселениям. Большую часть жителей аула составляли орстхойцы- выходцы из этнографической группы (тайпа) Цечоевых. Однако родовой характер постепенно утрачивался и к середине XIX в. он уже не представлял собой подобие тех поселений, которые когда-то составляли родовые общины. Этимология «Чечен-аул» (ЦIеча-эвла) достаточно проста.
Если чуть выше мы отмечали, что название местности «ЦIеча-ахка» стало основой этнонима Цечой, то в случае с Чечен-аулом происходит обратный процесс: названия поселения (топоним) происходит от имени общества его основателей Цеча-эвла – «Цечеевцев поселение». 
   До настоящего времени на плоскости сохранилось еще одно родовое, патронимическое поселение Цечоевых - Кишень-аух. По имеющимся данным, именно выходцы из тайпа ЦIечой, первыми из вайнахских обществ устремившись на равнину Дагестана, основали здесь село ЦIечень-аул (Кишень-аух). В кумыкском языке точно так же, как и в кабардинском, отсутствует фонема «ц». Буквы ф, ц, щ употребляются лишь в словах, заимствованных из других языков. Поэтому «Цечень-эвла» зазвучало как «Кешень-эвла», хотя сами вайнахи, проживающие в этом селе, называют его «ЦIеча-эвла», «Цечой-эвла». Сам факт основания этого села выходцами из орстхойского тайпа Цечоевых настолько очевиден, что не оспаривается никем. Во всех Интернет-ресурсах, в том числе и веб-сайте Википедия, являющимся самым крупным и наиболее популярным справочником в интернете, дана справка о том, что основателями села Кишень-аух являются «Цечоевы – одна из этнографических групп орстхойцев». В исследовательской работе, посвященной забытым древним городам, Олег Данкир пишет: «Кишень-аух – Также Кешне, Кешана, Цеча. Этот древний город идентифицируют с городищем на территории села Чапаева в Дагестане на самом берегу Ярык-Су, южнее Хасавюрта, …» (Олег Данкир, Города призраки Руси, России, СССР, Планарная Энциклопедия).

               
НЕКРОПОЛЬ
   
   Весной 2020 года мною был осмотрен сохранившийся участок некрополя Эльдархановых на восточной окраине города Карабулак (Эльдарха – г1ала) (рис.1). Здесь сохранилось несколько старинных каменных надгробий (рис.2;3), а также следы существования здесь ранее каменных мавзолеев и наземных склепов. Например, блок основания разрушенного мавзолея (рис.4). Сохранились также остатки прямоугольного строения в плане очевидно культового сооружения (рис.5). Возможно, некрополь Эльдархановых, состоявший из каменных мавзолеев и надгробий, являлся местной мусульманской святыней и был генетически связан с расположенным на том же месте более ранним курганным могильником XV - XVII вв. Так известен средневековый курган, находящийся на правом берегу реки Сунжа у юго-восточной окраины города Карабулак в непосредственной близости от выше названого некрополя. В июне того же года мною был осмотрен этот крупный курганный могильник с говорящим названием Эльдарха - борз. Мы не можем утверждать с абсолютной уверенностью является ли этот курган последним пристанищем владетельного князя Эльдарха но все факты говорят в пользу данной гипотезы. «Спустя некоторое время Эльдарха погиб, защищая свои владения от набежников – пишет Гадиев У.Б. и продолжает – Его похоронили на берегу Сунжи под высоким курганом, в основном им же Эльдарха-Г1ала (город Карабулак).». (Гадиев У. Б., «О выходце из Ц1еча-Ахки Зукъи Элдарха», Вестник Ингушского научно-исследовательского института гуманитарных наук им. Ч.Э. Ахриева, №2,-2018г.) Этот же могильник (Эльдарха – борз) близ города Карабулак обследовался в 1967 году чеченским историком – краеведом А. С. Сулеймановым и упоминается в его знаменитом труде «Топонимия Чечено-Ингушетии», в следующей форме «Элдарханан барз. Тот же самый курганный могильник, т. е. Индырханский курган. На западе от станицы Троицкой». (Сулейманов А.С., «Тапонимия Чечено-Ингушетии», 1973г.) В настоящее время могильник Эльдарха - борз интенсивно разрушается кладоискателями и местными жителями. Насыпь имеет следы недавних траншей грабителей - чернокопателей. В окрестностях города Карабулак и соседнего с ним села Яндари (в самом селе и на окраине в долине ручья Яндырка) существует несколько менее крупных древних курганов, связанных в исторической памятью местного населения с фамилией Цечоевых. Упомянутые и кратко описанные в настоящей работе памятники лишь частично характеризуют сохранившиеся до наших дней историко-археологические объекты западных орстхойцев XV - XIX вв. в Сунженском и частично Назрановском районах Республики Ингушетия. Собирание информации необходимо продолжить. Систематическое и планомерное изучение крупного курганного могильника XV - XVII вв. позволит более детально и достоверно рассмотреть этапы ранней этнической истории орстхойцев.


                22.01.2021г.