Копалька

На картинках энтомолог изображён обычно так: шортики, сачок, лужайка с красочными мотыльками... Реал: "роба", тяжёлый рюкзак, комарьё. Якутия, горы Сунтар-Хаята... Моя энтомологическая экспедиция. Ну – бабочки здесь тоже есть. Неяркие, некрупные... И сачок имеется – в правой моей руке.  Я изучаю бабочек. Учёный.
И шёл к новым  их местам.
Была тайга из лиственниц, грунтовка – и вдруг большущая поляна появилась. Шатёр брезентовый, как у военных и геологов высился на её краю. Оленеводы-эвены здесь базировались, слышал... Возле шатра как раз стоял один – мужик лет средних: 
– Э, турист… В гости зайди!

Ну в палатку с ним вошёл, и рюкзак у входа скинул... Оленьи шкуры, на земле расстеленные, "окружали" её стену, печка-буржуйка стояла, с длинной трубой – вбок, а на одеяле лежал на боку другой эвен: молодой, и в видеоплейер пялился.
Да: аккумуляторы и генераторы у оленеводов теперь есть – прогресс шагает!

Представился приглашавшему:
– Юрий. Бабочколов!
– Алексей. И для чего ловите?
– Наука! Я – учёный.
– Интересное дело. А бабочки, говорят, больших денег стоят... – сощурился в улыбке Алексей.
Ну вот опять... Видят во мн часто, понимаешь, коммерсанта! А я... Ему:
 – У меня письмо от института есть. Могу показать!
– Да не надо! Садись, наука, чай пить!
Он на печи горячий был... Ну за стол, на чурбаки, уселись. Раскладной – туристический. И тут прогресс...
Роман на нас глянул – и лежать остался

Болтаем с Алексеем... Чай, хлеб с маслом "коробочным", хозяйские едим. Он угостил...
– Я вот Набокова читал, "Лолиту". Забавная книжка!  – улыбнулся Алексей. – И он тоже бабочек, говорят, ловил...
– О, Вы Набокова читали? Да, собирал их. Коллекция.
– Мы, оленеводы, много чего читали. Чем тут займёшься? Времени свободного полно. У нас на стойбище, тут недалеко, целая палатка-библиотека есть!
Видел... Шёл два года назад в этой округе – и палатку, на другой поляне, узрел Заглянул... Книги – внавал. Решил, что на растопку...
– Вот что, учёный, – продолжил Алексей. – Оводов нам налови! На рыбалку сходим. Хариус на них хорошо берёт…

Ну вышел я из палатки, сачок расчехлил. Оводы носятся-гудят – тьма! Точнее: слепни, если по-научному, хотя оводы тут тоже встречаются. Махнул несколько раз сачком – есть штук двадцать. Придавил, в бумажные конвертики, треугольные, свои положил. В них бабочек храню в походе...
Вернулся в палатку, вручил сбор Алексею.
– Вставай, лежебока! На рыбалку идём, – сказал он Роману.
 
И – пошли.
Удочка была у меня одного: раздвижной углепластик, а у эвенов – по леске, с поплавком из бутылочной пробки и двумя крючками. Но возле реки из кустов два дрына, пользуемых ими, достали...
И вот уже первый хариус летит на берег! Подсёк Алексей. Потом Роман вытащил... Потом я. Некрупные хариуски, но ловились отменно. Взяли за час полведра.
Пошагали домой.
– Оленей ваших чего не видно?.. – спросил я.
– Выше по долине гуляют! Завтра пойдём проверять стадо, – сказал Алексей.
– Не убегают?
– Нет. Забор у нас тут, сплошной – в верхах и внизу.
Тоже его видел: жерди лиственничные, длинные – горизонтально. Серый от возраста, но ещё крепкий. На километры...
Всё-таки много туда тут бывает.

Вошли в палатку. Роман буржуйку стал растапливать, а Алексей уловом занялся. Трёх больших хариусов выпотрошил для ухи, а остальных в пакет полиэтиленовый положил....
– Копальку сделаем, – подмигнул он мне. – Пошли... Увидишь!
Вышли на улицу. Алексей сапёрную лопатку вытащил из-под палатки и пакет с рыбой в землю ею закопал!
– Главное, чтобы ночь тёплой была. Тогда копалька к утру получится! – сказал он, ехидно на меня глядя.
Копальхен!.. Вспомнил я чукотское слово. Чукчи рыбу и мясо в болото раньше закапывали (говорят, и сейчас иногда…) – через полгода доставали и ели, ферментированное. Хотя у них и л;дники были... Но так, говорят – лучше мясо усваивается! Туристы, кто пробовал копальхен, травились трупным ядом, чукчи же – адаптированы к нему. А эвены немного изменили слово, добавив процесс закапывания.

Ночью выходил я два раза по малой нужде из шатра... На улице тепло было. Видно – как в сумерках: белая ночь в это время здесь, в начале июля. Завораживала полная её тишина, тёмные космы лиственниц, и – что-то будто бы затаившееся в глубине леса, на меня глядящее... Нырял обратно в шатёр. Печка потрескивала углями, и на спальнике, положенном на шкуру, спал полночи раздетым .

Утром Алексей внёс в шатёр пакет с теми хариусами. На тарелку стал выкладывать… Пахнуло тухлятиной.
– Будешь? – глянул он на меня, улыбаясь.
– В следующий раз.
– Шведы-то кушают это!..
Ну да, потчуются они подтухшей рыбой, но я-то не швед. Хоть, говорят, и похож внешне...
Вышел из шатра. Там Рома стоял и курил.
– Копалька готова. Иди кушать!
– Не, это старики едят. И отец иногда.
– А ты что: поколение пепси?
– Ага.

Алексей появился, сбросил в сторону рыбьи кости с тарелки. Пакет с остатком хариусов опять закопал...
– Самая хорошая копалька, когда две ночи в земле хариус полежит! – сказал он. – Э, молодёжь, не понимаете вы в еде…

Позавтракали мы с Ромой хариусной вчерашней ухой, поблагодарил я оленеводов за гостеприимство, поднял рюкзак на плечи – и пошагал дальше.
Глушь, бескрайняя тайга... Только редких охотников, старателей и оленеводов-эвенов можно встретите в этих краях. Интересных бабочек здесь можно поймать, местами. А ещё узнать про одно необычное блюдо...

Может – и попробую. В следующий раз! Может быть