Хочу чувствовать. Дневник

Дневник

Борис Серебров

Февраль — март 2024

12 февраля

Ура, радость — выписали из больницы, но с условием, что я должен вернуться через месяц. Врачи хотят вскрыть и пристально вглядеться в мой внутренний мир. Бедные врачи, сколько волнений.

Перед глазами картина: обход палат, и главный врач учит молодёжь: — Если больной жалуется на боли в грудях, то к бабке не ходи, это сердце, оно, родимое. Мы же с вами, коллеги, трудимся в кардиологии, здесь лежат только сердечники, других к нам не привозят. А всё равно, пока сам человека не разрежешь, остаются вопросы, вдруг — невралгия?

Палата в страхе слушает.
Коллеги тщательно конспектируют мудрость старшего поколения.

На прощание врач выдал мне памятку на двух листах, а там — пункты и подпункты. Чувствую раздражение: надо глотать невероятную кучу таблеток. Утром полную горсть, вечером две, часть до еды, остальное после, и не перепутать.

 Первым делом положил памятку на видное место, а где оно, к утру забыл. Вот так, ещё не распаковал таблетки, а они уже влияют на память. Тупое это занятие — болеть.

Чувствую напряжение оттого, что я дома, а дела сами не движутся, хорошо бы нам с телом сегодня заехать в офис, поработать.

Ближе к ночи наблюдаю в себе гнев от нового налога, что высветился на сайте Госуслуг. «Сумма задолженности изменилась». Такое ощущение, что государство меня…, что приставы настоящие…! Хочется во весь голос наорать на государство через экран компьютера, и чтоб без ханжеского запикивания. Я им не американец, чтобы платить все налоги подряд. А пока происходит так: я одариваю Родину живыми деньгами, а она со мной рассчитывается рассказами на тему, как всё хорошо. Наблюдаю свой гнев.

Мозг сваливается в привычные переживания о делах и тут же создаёт новый страх: если слягу всерьёз, то партнёр выдавит меня из общего бизнеса. Хотя, если слягу всерьёз, стоит ли об этом волноваться? А что же дети, жена? У них сложатся свои отношения с реальностью, как бы я ни старался, их крест мимо них не пронесут.

23 февраля

Меня задело, что кастрюлю лекарственного зелья, любовно сваренного другом из иголок уральской сосны, жена, Оксана, перенесла в мою комнату. Вроде как отселили меня. Грустно и смешно, до чего мелочен мой мозг, как ловко он использует любые поводы для обид. Наблюдаю обиду.

Сегодня ходили с Оксаной к ясновидящей. Тётя оказалась строга и ничем нас не порадовала, она определила, что операция неизбежна. И что заменить все пять поражённых артерий хирургу не удастся. Я слушал, я улыбался, я молчал. Эта старая женщина вогнала меня в прежний страх. Я и сейчас чувствую его в груди. Страх имеет вид серого тумана. Мой ум грубо лишили опоры — надежды на излечение без хирургии, без ужасов последующей боли и унижения. Буду наблюдать свой страх. И благодарить.

24 февраля

Поздний вечер, дома немного нервно. Странная ссора с женой, повода не помню. Быстро примирились. Потом лежали, и я впервые почувствовал, что такое любовь на двоих. Я обнимал её всем своим полем — это оказалось легче, чем окутывать им одного себя. Сильное ощущение, острое наслаждение.

Захотел расшириться и окутать собой планету, но меня не хватило.

25 февраля

Проснулся в пять утра от свиста метели за окном. Мороз. Ощущаю страх в горле, в груди, в ногах и руках. Ночью страхи жирнее, сочнее и упёртее. Не смог вызвать любовь в привычном месте, в груди, там, где она обычно ощущается. Наблюдаю пустоту.

Укутал, окружил себя доброжелательными, любовными взглядами со всех сторон — стало легче. В такой холод детей не надо везти в школы, а значит, мне не на что переключить своё внимание. Придётся быть один на один с собой, вот ведь разочарование. Жена попробовала усыпить меня привычным способом — объятиями. В итоге она спит. Я рад, люблю, когда она отдыхает.

Семь утра, ещё два часа одиночества. До завтрака так же далеко, как до ужина. Голода нет, ничего не чувствую, кроме напряжения. В голове опять движущиеся картинки: я на операционном столе с разверстой грудной клеткой и надо мной беспомощный, взмокший от бессилия хирург. Идёт пятый час операции, у него не получается, сосуды рвутся, доступа к некоторым артериям нет, а что удивляться, коллеги, говорит он сиплым, усталым голосом, сегодня на столе сложный случай. Ладно, зашивайте тело.

Моё воображение — стыдная болезнь ума, как сифилис, он тоже плод сладких упражнений. Любовь, ты где? Затаилась. Вместо неё — напряжение, почти паника. Могу понять, как солдаты себя чувствовали, как это вылезти из окопа и побежать на пулемёты? Самый страшный час – перед атакой. Ум опять цепляется за надежду, а вдруг новое обследование сосудов выявит положительную динамику, а вдруг?
К чёрту надежду! Верю и люблю. Благодарю тебя, Господи, за это горькое лекарство. Помоги мне почувствовать любовь. Чуть проклюнулось тепло в груди. Благодарю.

26 февраля

Спокоен. Радостен. Голова свободна от мыслей. В эту ночь не спал, к утру созрело: операцию отменяю. Что-то будет в этой голове завтра? Думы привычным образом скользят по темам: работа, семья. Ни на чём мои думы сегодня не останавливаются.

 Читаю про новомученика Навального, даже он почти не задевает. Остается радоваться, что деспотия на дворе чудовищно мягкая.

27 февраля

Буду развивать свой талант — находить хорошее не там, где оно очевидно, а там, где смотрю. В людях я отлично вижу их светлую, божественную сторону. Теперь очередь России — чай, не чужая она мне. Есть у России очевидные достоинства. К примеру, площадь неосвоенной территории приближается к ста процентам, поэтому перспективы — только захватывающие.

Любить что-то можно, только обнаружив источник любви внутри себя, тогда это чувство можно обращать на внешние объекты: на детей, на жену, на родину.

Жена об операции не заговаривает, только смотрит с тревогой. В воздухе звенит напряжение, и так всё понятно: она за. Это — мне испытание. Как будто сильная рябь вдруг проходит по спокойной поверхности озера. Новые сомнения и надоевшие мне самому внутренние монологи. Сплю теперь мало, и это не утомляет. Сердце спокойно и вообще не даёт о себе знать. Правда, вчера я позволил себе небольшую нагрузку, так оно возмутилось. Прости, дорогое, я больше не буду. Вот восстановишься — побегаем вместе. Обойдёмся пока без приседаний.

28 февраля

Мой бизнес живёт своей жизнью, а я — своей. Тревожные SOS от магазина приходят, как сигналы из другой галактики. Пугающе и неразличимо. Хочется броситься на помощь, а не на чем. Ракетное топливо — на донышке и нужно мне самому. Остаётся стыдливо сочувствовать погибающим: моей торговле, которой двадцать пять лет, привычным амбициям, статусу, благополучию.

Вчера мы с Оксаной потеряли почти все свои сбережения. Я всегда подозревал, что такое может случиться. Пришло время терять, и первым делом придётся потерять лицо. Хорошо, оно слишком дорого мне обошлось. Жизнь таким образом пробивает себе дорогу. Благодарю, Господи, за это. Буду благожелательно смотреть, как с меня сходит балласт. К чёрту гарантии, они гарантируют только отказ от изменений, а это и есть смерть.

1 марта

Такой вот факт: иногда, когда я засыпаю, в голове раздаётся ругательство, нормальный русский мат. Вчера, например, кто-то грубо и отчётливо произнёс: «Коза, бл…ть!» Знаю, я не имею к этому никакого отношения, уже ни мыслей, ни образов в такой момент нет. А слова есть. Это демоны, нижние сущности, меня населяющие. И не только меня. Почему вдруг они активизировались? Чувствуют, родимые, что скоро им на выход. Прочь из меня, прочь, изыди! Возвращайтесь, твари, к себе или трансформируйтесь мне на пользу. Я прощаю вас и заявляю: дальше нам не по пути, дальше я сам.
Я вспомнил свою способность, умею крутить энергию в теле. Опускаешь внимание в себя и разгоняешь яростный белый вихрь по часовой стрелке: ноги, печень, голова, сердце, желудок и снова ноги. Отличное средство для остановки в голове бессмысленного мысления, а может быть, и для чего-то большего. Если пропустить энергию вверх сквозь грудную клетку, можно выпустить на волю свои тревоги, верования, концепции, убеждения, гнев и страдания. Как невесомые детальки из детского конструктора, они поднимаются вверх и там исчезают. Освободившееся место я заполняю тёплой благодарностью.

Весь день держусь за мысль: желания сбываются, если не создавать вокруг них напряжения. Надо захотеть, чётко сформулировать и отпустить. А можно сразу оказаться в том моменте, где желание уже сбылось, минуя эти этапы. Время не фундаментальная величина, с ним можно играть. Первым делом страх лишает осознанности, то есть способности наблюдать за собой. Он выходит из древних отделов мозга, завладевает всеми гормональными системами управления и вступает во владение личностью. Таблетки пью через не хочу.

2 марта

В троице — Тело, Душа, Мозг — самое эгоистичное Тело: оно постоянно требует, требует и требует. Еды, сна, тренировок, развлечений, отдыха и, конечно, любви, как оно это слово понимает. Часто Тело и Мозг действуют вместе, ведь у них две важные задачи: хватать и захватывать. Душа для них — почти помеха, так, младшая сестра, они редко допускают её в свои серьёзные игры.

 Мозг уверен, что правила ему отлично известны, он если и обращается за советом к Душе, то стыдливо, обычно — во сне. Вот это и есть интуиция.

Но и Мозг главенствует лишь до поры: наступает момент, когда он изумляется собственной ограниченности. У кого-то это происходит раньше, у большинства — ближе к шестидесяти.

Они не верят в свою смертность. На словах верят, а так — нет.

Но всегда приходит момент, когда, сломленные и обессиленные, Тело и Мозг горестно взывают к Душе: — Выручай, подруга, с нами беда!.. Погоди, что ты сейчас сказала, как это — жизнь прошла?! Да постой, поговори с нами.

Но Душе не до них, ещё мгновение, и она свободна, готова для новых опытов. — Прощайте, милые соседи, слава Богу, мы опять чужие! Идёт Душа по светлому коридорчику, и ей неважно, что так мучительно болело в прошлом теле, сколько детей оно родило, какие новости тревожили Мозг, и что такое новости.

Душа платит памятью за право опять стать свободной. Если опыт при жизни осознан — это зачёт, а если нет — ничего страшного, впереди у Души вечность. Человек уходит не тогда, когда ломается Тело, а тогда, когда Душа решает, что ей здесь больше нечего делать.

3 марта

Ещё один день жизни. Суббота.

Не стоит нагружать будущее кирпичами своих надежд — не взлетит. Мой мозг, тем не менее, разрабатывает варианты уклонения от хирургической операции. Есть гирудотерапия, ясновидение в ассортименте, отвар сосновой хвои, а ещё лечение звуком и биорезонанс от двух конкурирующих методик. Знавал я и настоящих магов, могу позвонить. — Так что же ты? — кричит мой Мозг. — Срочно звони! Поймал себя на чувстве — я готов даже к больнице, только помогите.

Это всё моя слабость — привычка перекладывать ответственность на других, теперь — на врачей. Докатился до официальной медицины. Что удивительно, остальной организм делает вид, что ничего не происходит, ему нравится смотреть на одевающуюся Оксану, на голубое небо, на девушек в кафе, его постоянно интересует вкусная еда, он может и в шахматы. Организм планирует будущее наших детей, что глупо даже для здорового человека. А сердце второй день болит, ему трудно пройти со мной по улице десять шагов. Это удивительно: месяц назад по колено в снегу я совершал быстрые пешие манёвры под давлением шеренги ОМОНа. Отлично, значит, буду чувствовать боль.

4 марта

Я приучился объединять внутри себя противоречивые точки зрения. Для этого я мысленно рисую в пространстве враждебные убеждения, как противостоящие друг другу планеты, потом стягиваю их к ядру своей личности, словно к Солнцу. Так я рождаю новую реальность. Все, самые далёкие друг от друга, точки зрения имеют место! Но быть им лучше внутри меня. Можно тренироваться на знакомых исторических примерах Гражданской войны. Я пробую принять в себя правду и белых, и красных, идеи анархистов и всех, всех, всех. Любовно наблюдать за участниками свалки из центра своей души, находясь сразу во всех окопах, — разве это не великолепный вызов для Мозга?

5 марта

Отвёз мальчиков в школы. Не лихачил, не обгонял, а всё равно успел в оба места. Оказывается, так можно было! Далось мне путешествие в страну их знаний тяжело. Решено: пусть себе Душа получает новый опыт, ей надо, а я пока за руль садиться не буду.

6 марта

Шесть дней. Есть у меня чувство, что всё заканчивается плохо и почему-то это хорошо. Понимаю, звучит спорно, но я за красоту формулировок.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

За день до госпитализации я позвонил в приёмное отделение и отказался от операции. Через несколько месяцев случайно выяснилось, что в Москве научились делать малоинвазивные операции и это как раз мой случай. Я поехал с Оксаной в Москву, и там врачи согласились сделать мне операцию. Операция длилась пять часов. Через день хирург провёл осмотр и выдал сердцу гарантию на двадцать пять лет.