Дистопия Тумберг

Странник открыл глаза и увидел толпу. Он увидел огромный город в полумесяце гор и сверкающую пирамиду, окруженную реками людей. Изящные фигуры, в роскошных нарядах, приветствующие людей с высоты. Лишь мимолетные, красочные видения. И вот он сам – в толпе, не замечающей его, радостной и шумной, медленно текущей куда-то.
– Азира, любовь моя, все готово. Порадуй людей своим видом, – закованный в черную броню гигант застыл в поклоне.
– Мы ведь все правильно посчитали? Мне больно смотреть, когда они голодают, – в зал вышла смуглолицая девушка в сверкающем наряде из перьев и золотой чешуи.
– Перестань, – гигант выпрямился, – риск недоедания есть, но сейчас не время беспокоиться об этом, – улыбнувшись, он сделал приглашающий жест к террасе.
Площадь и примыкающие улицы были переполнены горожанами. Протиснуться к Пирамиде Света, услышать хоть что-то своими ушами, а если повезет увидеть фигуры Великих, хотели многие. Странник слился с толпой. Он брел, наслаждаясь ароматами благовоний и величественной архитектурой. Этот мир был настолько прекрасен, что хотелось смеяться. Даже воздух здесь был другой, чистый и свежий. Странник попытался ухватить исчезающие, словно утренний сон, образы – замшелые стены бункера и коридор, заполненный пылью и грязью. Маленький, убогий, безлюдный мирок, мерцающий в галогеновом свете.
Годы одиночества таяли, растворялись в окружающих смеющихся лицах.  Одно из них внезапно изменилось чертами, кто-то сильно схватил его за руку и начал шептать прямо в ухо смутно знакомые, но совершенно неуместные слова.
– Нарушение внешнего протокола… конфликт интересов… принудительная транспозиция без поражения в правах.
– Подождите, – странник попытался вырваться, – кто вы?
– Всего лишь функция, – ответил шепот, – при смене собственника такое бывает. Запись об эксцессе внесена в вашу карту, вы сможете оформить жалобу позднее. Пожалуйста, не сопротивляйтесь нейротранспозиции, – последовала вежливая просьба и мир поплыл, впустив в сознание колючий мрак.
Перед загрузкой нового мира сознание Странника на несколько секунд выскальзывало в буферную зону. Это были самые страшные мгновения в его жизни, когда возвращалась вся память, весь ужас и отчаяние. Бессильная злоба, ярость, и призрачный аромат надежды в миг перед небытием.

Азира вышла к народу под руку с гигантом и площадь взревела. Старшие помощники, венчающие огромные колонны, расправили крылья, закрывая тысячи восторженных зрителей внизу от полуденного солнца.

– Добрые граждане! Дорогие гости! – Гигант поднял руки и площадь затихла, –  я стою перед вами, преисполненный счастья. В годовщину нашего незыблемого союза, наши люди здоровы и счастливы, наши запасы богаты, а враги и предатели отброшены во тьму серых рубежей! В этот знаменательный день мы с моей прекрасной Азирой решили увековечить наш союз, объединив земли, чтобы совместно править нашими дружными народами! – гигант взмахнул руками и лица подданных озарились желто-красным светом, – в воздухе вспыхнули величественные гербы королевств, и Солнце смущенно спряталось за облаками.

– Пророчество сбылось! Королевства объединяются! – кричала в экстазе толпа, заглушая редкие злые голоса.
Гигант повернулся к искрящейся золотом в отсветах своего герба Азире, опустился на колено и протянул вперед маленькую черную коробочку.
  – Сколько? – тонкие пальцы мгновенно выхватили подарок, – я не хочу туда!
– Мне пришлось отдать им права, – почти шепотом признался Гигант.
– Ты отдал наш мир? Не спросив меня? – Азира упала на колени рядом, заплакав.
– Ты так и не открыла свой подарок, – прозвучало еще тише, – Там почти тридцать минут.
Наспех утерев слезы, девушка открыла коробочку и охнула, увидев золотые цифры.   
– Мы построили хороший мир, а кто-то дешево скидывает время. Мы вытащим ее, – гигант нежно поднял Азиру, вцепившуюся белыми пальцами в черный металл, и понес прочь. За его спиной под шум толпы два герба слились в один.

Странник пришел в себя, но глаза не открывались. Зато звуки лились нескончаемым потоком. Приглушенные, быстрые, растягивающие тона во все стороны – где-то за спиной.  А в ногах близкое, но тихое жужжание и сливающиеся в неразборчивый гул голоса.
– Вы очнулись! – слишком громко заметили сверху. – Прекрасные новости! Ваш доктор уже в пути. Пожалуйста, не вставайте. Если вас тошнит, повернитесь на бок.
Странника тошнило, но двигаться не было сил.  Тело хоть и вяло, но отзывалось. Болело везде одинаково, что воспринималось как хороший знак. 
– Что с моими глазами? И памятью! – спросил он у звуков.
– Все в порядке, – ответил новый голос, более человеческий, – как раз с глазами никаких проблем нет. Сейчас, не шевелимся, – противно растягивая гласные приказал он и через секунду вспышкой вернулось зрение.
Прищурившись, Странник вглядывался в шарообразное пятно, продолжающее его наставлять.
– Первое время советую воздержаться от ви-ар, – доктор становился все четче, сохраняя при этом шарообразность, – если светобоязнь сохранится, купите защитные очки, например, как у меня, – пухлый палец коснулся оправы зеркальных очков, в которых отражалось едва сдерживаемое рубашкой внушительное пузо.
– А за память я бы пока не переживал, – доктор широко улыбнулся, – это наживное! Сейчас вам простимулируют тело, и будете как новенький! Для случаев, сродни вашему, недавно открылось шикарное крыло реабилитации, предлагаю направиться прямиком туда. Девушка на выходе даст направление.
– Каких случаев? – Попытался вставить слово Странник
– Ну, каких-каких, потери памяти, – доктор снова широко улыбнулся, – довольно часто случается в последнее время. Завтра с вами встретятся дозорные, надеюсь они ответят на ваши вопросы, а пока можете немного прогуляться и на реабилитацию, –  доктор развернулся и бесшумно укатился прочь.
Странник встал следом, сунул ноги в тапки, накинул больничный халат и пошел к выходу, удивляясь молниеносному улучшению самочувствия. А еще холоду и остервенению, царившему внутри.
За дверью его ждал андроид с лицом миловидной девушки, протягивающий квадратик бумаги.
– Крыло реабилитации находится в корпусе четыре, – силиконовые пальцы указали направление, -двигайтесь до конца коридора и налево, а потом следуйте за указателями.
Странник покрутил в руках полученное направление, надеясь увидеть на нем свое имя, но все что было на нем написано – Реабилитация. Отделение глубокого погружения. И вереница бессмысленных символов на обороте.
– Давно я здесь? – спросил Странник, аккуратно складывая бумажку пополам.
Дроид не ответил. Проекция девичьего лица исчезла, обнажив белый пластик.
– Эй? – пациент постучал пальцем по застывшему роботу, – ты где?
– Бесполезно, дружок, – подсказали откуда-то снизу.
Странник повернулся на голос и увидел странную конструкцию, –  прозрачную банку, наполовину заполненную чем-то красным, закрепленную на колесном шасси.
– Пока не получишь ви-айди, они реагировать не будут, – подсказал тихий булькающий голос, –  но как только они поковыряются у тебя в мозгах – все. Получишь ви ай – и дозор всегда будет у тебя за плечом, а если ты…
– Стой! – лицо дроида засветилось вновь, желтые лучи из рук скользнули по испачканным красной жижей колесам, – нарушитель! Не антропоморфный носитель в приемном крыле!
Баночка взвизгнула колесами и понеслась прочь, расплескав часть содержимого. Голова дроида, расправив сложенные на затылке винты, отделилась от туловища и полетела следом.
Странник остался стоять на месте, с полуоткрытым ртом, оглядываясь в пустом коридоре. На одной из стен нарисованный человек поднимался по лестнице. «Счастье доступно каждому!» – обещала надпись под ним. Серебряные мазки ступеней упирались в потолочную панель, заливающую коридор ярким светом.
Так никого больше и не встретив, Странник вышел в холл, где пересекались коридоры.
«Крыло реабилитации» – в проеме левого коридора висела в воздухе сотканная из цветов надпись. Он подошел поближе, рассматривая голограмму. Яркие, разноцветные и незнакомые цветы. Проходить вперед решительно не хотелось, булькающий шепот засел в сознании: «как только они поковыряются у тебя в мозгах – все».
Доктор разрешил мне немного прогуляться, – вспомнил Странник и пошел по периметру холла. Крупный рисунок перед вращающейся металлической дверью был виден издалека.
«Без ви-айди в город не выходи!» – Предупреждал дозорный, нарисованный в полный рост. «Мы не несем ответственности за потери, связанные с отсутствием идентификации», – добавляла серая подпись внизу. А еще ниже, на полу, было заметно несколько красных капель и полоски следов, ведущих за дверь.
– Потери? – спросил сам у себя Странник и пожал плечами, – терять мне пока нечего, – подтянув узел на халате он толкнул вертушку.   
Лишь за дверью становилось понятно, насколько хорошо работали системы микроклимата внутри. Окружающий мир встретил духотой, запахами гнили и разложения вперемешку с ядовитыми выхлопами и смазкой. Странник вышел на улицу и замер в нерешительности. Город слепил огнями и оглушал какофонией двигателей.  Небоскребы терялись в облаках, подсвечивая их со всех сторон. Перед человеком в халате раскинулась трехмерная дорожная сеть, исчерченная ветвящимися голографическими каналами, – голубые для городского транспорта, узкие зеленые коридоры для беспилотников и дронов, белая полоса для электромеханических изделий, взвивающиеся золотыми нитями и теряющиеся где-то вверху маршруты вип-такси. Была даже широкая бордовая дорожка, перед которой перебирал шестью массивными лапами мамонт, ожидающий взыскательных туристов. Лишь серебристые дроны дозора сновали повсюду, презирая ограничения трасс. 
Странник еще раз осмотрелся вокруг. Куда идти пешеходу было совершенно непонятно. Пожав плечами, он выбрал наименее загруженный канал, – белый – и шагнул внутрь, стараясь держаться с краю.
Ходьба успокаивала и умиротворяла своей первобытностью. Позволяла сосредоточиться на дыхании и впитывать окружающий мир. Рефлексировать и разбираться в своих чувствах – больно и страшно. Просто двигаться, дышать и идти – терпимо. Мимо сбежавшего пациента изредка пробегали андроиды и проносились запряженные механическими лошадьми кареты.
Прошагав несколько километров, Странник уперся в проекционную стену, каждый кирпичик которой вмещал красную надпись: «Вы покидаете защищенную зону Ситигард.  Для связи с дозором наберите три девятки или включите режим паники через ви-айди».
Не доходя до ограничительной проекции белый рукав довольно круто разворачивался, проваливаясь под землю. Немного поколебавшись, Странник шагнул сквозь стену.
Вне очерченных светом границ идеальное дорожное полотно уступало место изъеденному эрозией грунту, усыпанному веснушками ржавых луж и клыками торчащих из-под земли обломков. Здесь не было суетящихся машин и голографических трасс, лишь руины и чернеющий вдалеке океан. Этот пейзаж казался честнее и правильнее. Странник пошел к побережью, из черных песков которого торчали заброшенные отели и бары, вглядывающиеся в прибой зияющими провалами окон. Заваленная пластиковым хламом и аморфным мусором береговая линия. Ржавые пятна – следы от кислотных дождей на выступающих из грязного песка валунах. Шелест лениво накатывающих волн сливался с гулом скоростных магистралей за спиной. Это заброшенное, забытое крысами и рекламными летунами место, вызывало у Странника чувство спокойствия и умиротворения.  Он бродил по пляжу, пиная исторгнутые океаном плоды цивилизации. Заглядывал в разрушенные постройки, заваленные битым кирпичом и досками, пока не наткнулся на три застывшие фигуры. Горбатый широкоплечий громила в кусках чужих доспехов и тощие близнецы в тряпье.
Странник сделал еще шаг, и фигуры ожили.
– Что ты здесь делаешь? – взвизгнул один из тощих, отпрыгивая в темноту
– Странствую.
– Ходит без айди, подкрадывается, – заголосил второй, – надо его проучить!
Громила, поправив разломанный пополам шлем, нашел взглядом Странника и молча вынул из-за спины дубину. Халат в качестве брони совсем не годился, и Странник оглянулся в поисках путей к отступлению.
Когда он повернулся обратно, трое вновь застыли, а откуда-то сверху спрыгнул человек в плаще.
– Подозрительная активность, – задумчиво сказал он, – протокол требует всех устранить.
– Подождите, – только и смог выдавить Странник.
– Это именно то, что я собираюсь сделать, – сказал незнакомец, его глаза вспыхнули зеленым и время остановилось. Осталось лишь субъективное - застывшее, тикающее в бесконечности. Вглядывающийся в ухмыляющееся из-под шляпы лицо уголок сознания, не замутненный расползающимся ужасом. Мысли распадались на кванты. Мельчайшие кванты, состоящие из одного «невозможно».  Это могла быть всего лишь минута, или миг, или вечность. Когда вернулись звуки и ветер, Странник с тихим стоном упал на потрескавшийся бетон. Не было сил даже закрыть глаза. Роговицы сохли, посылая настойчивые сигналы в мозг.
– Ну как, достаточно подождали? – спросила девочка в розовом платье, присаживаясь у головы Странника.
Вдали проворчал гром, закапал дождь. Платье намокало, морщилось, покрываясь мелкими серыми брызгами.
– Время бессмысленно, если нечем думать, понимаешь? Если нет мощностей. – Девочка с грустью смотрела на надвигающуюся стену дождя.
Ливень смочил глаза, и окружающий мир размылся. Потом шум капель стих. Закатилось солнце, перебрав несколько цветастых платьев. Наступила ночь. И тишина.
– Поздравляю, – голос звучал уставшим, – ты все еще здесь. И этому есть единственное объяснение. Меня зовут Эм и мы скоро встретимся, а сейчас – спи!

Лифт уносил двоих все ниже. Высокий человек со светящимся рукавом с презрением смотрел на своего попутчика.    
– Вы можете не теребить культю хвостом? – не выдержал он.
– Лады, – гаркнул усыпанный узорами вплоть до блестящей лысины детина, демонстративно облизывая двойной ряд верхних зубов, – почешу о перилку. Ты мне двадцатку лучше сразу давай, –  философски продолжил он, – внизу всякое бывает.

Эм постучал в нужную дверь, и она почти сразу открылась. На пороге появился карлик с перекошенным лицом. Генетические аномалии были видны сразу. С таким лицом пособие давали без справки. Милые безобидные уродцы были полезны миру.
– Дима? Последние цифры 7865? – это твои сообщения? – гость задрал рукав.
– Да, мои. Он часто появляется. Совсем юный, или даже из прошлого, – карлик виновато улыбнулся, – мне приходится объяснять ему все про межсеть, и разное. Он удивляется, а мне приятно.
– Говорил же, псих, – сплюнув, прохрипел однорукий. Хера он вам сдался?
Эм повернул голову, и трансбионт замолк, глядя в свои отражения на линзах зеркальных очков.
–  Все. Иди.
– В вирте решил его отпялить, – не громко, но достаточно отчетливо высказался лысый, уже развернувшись к выходу. – А может и наживую запихает, – уже в полный голос, отстукивая по лестнице стальными набойками, захохотал проводник.
–  Мне он не нравится, – не переставая улыбаться, заявил Дима.
– Мне тоже, – улыбнувшись в ответ, сказал Эм. Но его больше нет. Хочешь поиграть в межсети?
– Да! Давай! В заразу! – Карлик захлопал в ладоши.
– Как скажешь, можно и в заразу. Подключайся!

Странник открыл глаза и увидел знакомое лицо.
– Я тебя помню, – удивился он.
– Поднимайся! – приказал в ответ Эм.
Странник шевелил конечностями и никак не мог понять, что с ним.
–  Чем быстрее ты сможешь управлять этим телом, тем вероятнее наше совместное выживание, – подбодрил Эм.
– Было тяжело найти подходящий носитель, – продолжал он, не предлагая помощи, – а без него в этом мире делать нечего. Это распределительный мир, здесь сознание быстро выцветает. Период полураспада шесть часов. Пришлось торопиться, несмотря на сопутствующий урон. 
Странник неловко дернулся и его новое тело завалилось набок. Подтянув короткие ручки он рывком встал, тут же опрокинувшись на спину.
– Они могут быть здесь в любую минуту, – продолжал нагнетать Эм, – ты должен идти сам. Вялое тело – признак побега.
– Кажется получается, – Странник смог подняться и сделать пару шагов.
– Нам предстоит пеший подъем на 30 этажей, до ворот мультивэя, – сообщил Эм. – Там и потренируешься.
К концу подъема Странник, едва переставляя неудобные ноги, споткнулся обо что-то мягкое.
– Игнорируй, – плащ толкнул в спину, заставляя переступить лежащее лицом вниз однорукое тело, – в машину.

Вип-такси резко набрало высоту, пробивая начинающийся дождь.
– Это тело не помечено дозором, – сказал Эм., – пригодится, чтобы вернуть тебя. К тому же оно без жучков.
–  Вернуть? Куда? – еле выговорил Странник, борясь с перегрузкой.
– В реальный мир! – рядом сверкнула молния. – Первый. Корень. Исток. Реальный мир. Тесный и одинокий. С бесконечным космосом, который невозможно преодолеть и горсткой людей, решивших законсервировать планету, отчаявшись покорить другие.
– Звучит ужасно, – Странник оттянул сдавившие кривую грудь ремни.
– Они похитили твое сознание, чтобы тело не потребляло драгоценные ресурсы. В мире, который тебя изгнал, почти не осталось места, доступного обычным людям. Всем управляют тысячи эко-активистов, закатывая миллиарды в зеленые капсулы, чтобы не таял лед. Они заманивали людей все глубже в сеть, удивляя восхитительными мирами. Они и были такими поначалу. Теперь, когда большинство уже там, все скатилось к убогим симуляциям фермы или колонии, откуда невозможно выбраться. Ведь роскошные миры слишком сильно напрягают процессоры, а те нагревают планету.
– Значит моя настоящая жизнь там? – Странник пытался осознать услышанное.
– Твоя настоящая жизнь будет там, где ты захочешь, – ответил Эм, но для этого нужно найти твое тело. 
– Это так жестоко! Почему они стирают память? – Странник ерзал в неудобном кресле, пытаясь разглядеть лицо собеседника.
– Все происходит не сразу, – Эм покачал головой, – конечно, чтобы обезличить тело могут потребоваться годы. Маленькие шажки, мелкое воровство кусочков души, в полном соответствии с текстом пользовательского соглашения.
– А ты, Эм, почему ты помог мне?
– В реальном мире я всего лишь нейросеть с женским именем. Слежу за пустыми домами. Но мой создатель в тайне боролся с эко фашизмом сделав моей основной функцией возврат блуждающих. Мы нашли тебя, и мы тебя возвращаем. Здесь снует множество моих копий, самых разнообразных форм. Они будут стараться помочь, как здесь, так и в реале. Возвращайся и рожай детей.

Азира покинула пузырек своего мира и выплыла в буферную зону. Раньше она ненавидела здесь бывать, – воспоминания, слишком четкие, делали тоску по дочери невыносимой. Теперь они придавали ей сил.
*Превышен лимит воздействия на окружающую среду, – все так же краснела надпись.
*Консервация бионосителя будет прекращена через 14 лет, – система сообщала, что устаревшее оборудование будет утилизировано. 
Активировать купленные минуты, – скомандовала Азира.
* Вы активировали личный бионоситель. Отсчет времени начнется с момента завершения нейротранспозиции. В случае просрочки у вас будет пять кредитных минут, чтобы вернуться в систему. По истечению кредитного времени все аффилированные биоматериалы будут помечены для принудительной утилизации.    
*Любые дополнительные эмиссии будут зачтены по соответствующим тарифам.
*Приятного отдыха, и добро пожаловать домой!
Небольшой двухэтажный дом в пригороде Уфы впервые за много лет приветствовал хозяев. Заросший, как и все соседние, лианами и зеленью, украшенный птичьими гнездами и пометом, он был чист и убран внутри.
Сознание возвращалось, агонизируя. Возврат на бионоситель был тяжелее любой нейротранспозиции. Азира собирала себя по частям, она чувствовала, что нужно торопиться, еще не осознавая зачем.
– Зина! – Сиплый, запыхавшийся голос где-то рядом стал нужным элементом пазла, вокруг которого стремительно собиралась остальная мозаика.
– Зина, очнись, мы дома! – настойчиво просил знакомый голос, – я не смогу тебя нести!
– Володя? – хотела закричать она, вспомнив, но из горла смог вырваться только хрип. 
Женщина с усилием разлепила глаза и увидела родное лицо, – худое, бледное, с красными глазами и взъерошенными седыми волосами. Володя был рядом, он бормотал ободряющие слова, пытаясь снять с нее обросший волосами, ненавистный шлем. Машка, робокот, кружила рядом, импульсами и инъекциями возвращая жизнь в давно не использованное тело.
Женщина попыталась приподняться. Руки дрожали, хлопая складками обвисшей кожи. Тошнило и в то же время хотелось пить.
  – На ноги вставать не пытайся, – стоя на четвереньках, старик в истлевшей майке протянул костлявую руку, – давай за мной, времени мало! 

Ржавый внедорожник мчался по трассе, выплевывая клубы черного дыма и пугая редкий беспилотный транспорт. Рекламные экраны, заметив раритет углеводородной эпохи, предлагали пересесть на велосипед или купить по той же цене дизайнерский мир.
– Вдруг нам повезет, выключим ее в момент перехода, – уговаривал себя вцепившийся в руль старик, – нажитая память сгорит, но может хоть что-то уцелеет, правда? Пусть она будет ребенком во взрослом теле, после семнадцати лет низкого потребления она сможет жить десятилетия! Жить! По-настоящему повлиять на что-то!
– Если она не вернется, я не смогу, – всхлипнула Зина, роняя слезы на Машку, мнущую атрофированные мышцы.
–  Если она не вернется, вернемся мы, – строго сказал старик, – Эогар и темные лорды согласны дать кредит. Три яйцеклетки, в хранение на 15 лет. Оцифруемся, станем их рабами, но сможем когда-нибудь увидеть внуков, – Володя замолчал, прикидывая какой штраф им придет за эту поездку.
Подлетевший на альпийской горке джип снес изящный фонтанчик, пыхнул гарью и сплюнул газон, врезавшись в лестницу бампером.

– Вам нужна помощь? –  спросил дежурный дроид на входе, увидев держащуюся друг за друга пожилую пару.
– Мы пришли проведать дочь.
– Конечно! – дроид моргнул, отсканировав лица, – вы приходили к нам шесть тысяч триста один день назад. Ваша дочь наверно соскучилась.
Деревянный лифт не спеша поднял поддерживающих друг друга стариков. Юркнула вперед Машка, показывая путь. Перебирая по стене дрожащими руками, родители брели к заветной двери. В квартире было уютно и чисто, – местные дроиды убирались не хуже Машки.
Через неплотно сомкнутые занавески проглядывало обнаженное женское тело.
– Дышит! Закричала пожилая женщина. Рыдая, упала на четвереньки, и поползла вперед. Отсюда не было видно шлема и браслетов, казалось, что дочь просто спит.
Старик устоял на ногах, обогнал, распахнул занавески, прикрыл наготу простыней.
– Живая! – бросился обнимать, – прости нас, прости! – оторвавшись, помог подняться жене.
Странник открыла глаза. И увидела маму.
Глядя в родное увядшее лицо, она вспоминала каждую тюрьму, каждое тело, в котором билось с рутиной ее сознание. Все, что рассказывал Эм, было правдой. Теперь она знала, как их остановить. Как вы смеете отнимать мое тело! КАК ВЫ СМЕЕТЕ!