Дневники 4

«ОБЪЯТИЯ ЦИКУТЫ»

— Но послушай, я могу сам зайти к вам. Мне не трудно.

— Эдмонд, ты, как всегда, по-настоящему помогаешь. Клянусь, ты незаменимый человек! Почему же ты до сих пор не женился? И куда только смотрят женщины этого мира?!

— Дело в том, что я уже видел всё, на что способны живые, — Эдмонд даже улыбнулся, хотя и говорил в трубку телефона. — И вот решил увидеть вторую сторону человечества. Смерть ведь тоже загадочна, не менее, чем жизнь..

— В этом немало правды. Но как ты справляешься в одиночку с этой моральной нагрузкой? Или тебе нравятся все эти мёртвые тела, их желудки да селезёнки?!

Кларисса с поддельным подозрением хихикнула в трубку и перешла на тихий, серьёзный тон:

— Давай сходим выпьем кофе на днях и пообщаемся?

— А не боишься одинокого судмедэксперта со столь подозрительной психикой?!

Эдмонд красиво заулыбался. Он вполне понимал эти намёки. От них он уже привык плавно уходить с помощью своих дел в морге.

— Ой! Меня вызывают в манипуляционную! Эдмонд, у тебя очень красивая улыбка и сердце. Такой мужчина не должен быть одиноким…

— Не хочешь сменить свою уютную больницу на готический морг? Ты уже выражаешься как истинный патологоанатом. «Красивое сердце» — это у нас так припарирует перед студентами Нико, — Эдмонд снова улыбнулся.

— Я соглашусь, если ты будешь делить со мной свой кабинет! Эдмонд, я не шучу. Ты же знаешь уровень моих знаний. Я точно помню, что у вас в морге не хватает гистологов.

— Представляешь, босс не хочет делить мой кабинет на двух коллег. Он слишком обожает мои, как сам считает, идеальные заключения о вскрытиях. И даже готов в секционную перенести весь мой дом, лишь бы Эдмонд оставался Эдмондом.

— Я подумаю над этим, но сейчас убегаю!

В трубке скрипнул воздушный поцелуйчик.

Хотелось пристально смотреть на странно-уродливую красоту, принесённую Эдмондом когда-то в свой кабинет.

На стене висела декоративная маска — под стать атмосфере, царившей в морге.

Она словно любовалась чёрной живой орхидеей, Эдмонд растил её целых четыре года.

Чернильный длинный клюв чумного доктора свисал над цветком изящной красоты и будто не решался тронуть чумными пальцами лепестки бутонов.

Эту маску выполнили для Эдмонда на заказ.

Все, кто входил в кабинет, всегда дивно рассматривали эту композицию из красоты и кривизны.

Он подошёл к маске и постучал чумному доктору в очки.

Из за тёмных стёкол глаз не было видно. Поэтому доктор словно жил собственной жизнью, никому не известной.

Эдмонд, как и обещал Клариссе, зашёл в больницу, отчётливо видневшуюся из окна кабинета.

Он прошёл в подвальный коридор больничного морга.

Там были только холодильные камеры и холод. Ни секционных, ни инструментов.

Посреди помещения стоял стол. На нём оставили свёрток.

Это и было то, за чем пришёл Эдмонд.

Он вышел из больницы с ощущением, будто лицо его почернело, а кожа на руках стала чужой.

Объяснения Клариссы ему не понадобились. Он и сам понимал, почему больничный материал такого характера не всегда доставляют в морг санитарные работники.

Эдмонд развернул бумаги, приложенные к материалу, бегло прочёл описание и свернул их обратно.

Постоял.

Посмотрел на небо, прищурив один глаз.

Пока Эдмонд шёл в морг, держа свёрток у груди, он ощущал лёгкое тепло.

И от этого собственная кожа казалась ему всё чернее и чернее.

Он шёл и шептал сам себе:

«Господи, Боже, какая у меня странная жизнь…
То ли муза, то грация,
то сильное плечо,
то бескрылый кривой полёт,
то тихонько, то горячо,
то прозрели, то каменные дороги,
то адски никого,
то как боги,
которым не нужен никто».

У входа в морг ему встретился Нико.

Он устроил себе перекур после полутора часов в секционной.

— Эдмонд, у них что там, дом-сказка, что ли? Почему они не посылают санитарок с материалом сюда?! Где это видано, чтобы судмедэксперт сам шёл и делал работу санитаров?!

Эдмонд подошёл к Нико, взял окурок у него с губ и затушил об урну с дождевой водой раскачивающей пепельные узоры.

— Нико, честное слово, ты человек, знающий о болезнях и смерти всё, но о себе совсем не заботишься. О чём ты вообще думаешь?!

— У них в больнице опять новенькие санитарки. Их жалеют и не посылают относить собственноручно мёртвых детей, новорождённых. Я не отказался. Нужно щадить психику тех, кто хочет жить.

— Ну да-а… А мы тут все аморальные нелюди. Нам ведь так просто — сходить и принести мёртвого младенца, он даже ещё не остыл.. Представляю, как в раю сидит бог на своём диване и давит из себя слёзы над тем, что сам придумал! Семь дней и ночей придумывать мир, а получилось придумать ад!

— А кто тебе сказал, что здесь ад?

Эдмонд посмотрел на Нико.

— После жизни на земле отлично можно отдохнуть в аду. В аду…

Он ненадолго замолчал.

— В жизни мы носим с собой много чего лишнего. Носим желания, которым не суждено сбыться, и кошмары, которым никогда не стать реальностью.

Эдмонд снова посмотрел на небо.

— Всё это относится не к аду и не к жизни. Это чистилище. И оно и есть — Бог.
















08.06.2018 г.




Музыкальная композиция: Therr Maitz — «Container»








Фрагменты чьих-то жизней, реальных и не очень, иногда – это несколько минут, иногда часов, а иногда и дней. Но для тех, кто их пережил – это было важно. Это Состояние, Сила, Развилка, Судьба. Имена заменены.