Дневники 7

«ОБЪЯТИЯ ЦИКУТЫ»




Две спички соединились в унитазной воде, словно стрелки на часах, показывая время. Казалось, в туалете существовал свой потайной мир, а часам там отвели очень недостойное место — за то, что они ведут отсчёт жизни.

Нико никак не мог отвести взгляд от этих мистических стрелок.

«Какой странный день… День, когда унитаз в морге высасывает взгляд! Ну что за полнолуние у меня сегодня в теле?!»

Бросив сигарету в урну, он передумал курить.

Перевёл взгляд на дверь, собираясь открыть её, но вдруг увидел там «беглеца».

Беглецами в морге они называли тех, кто иногда сбегал из секционной прямо со столов для препарирования.

Нико стоял и наблюдал, как по двери вскарабкивается трупная личинка.

«Она проделала очень длинный путь к уборной, чтобы тоже поменять что-то в своей жизни. Прям как у людей! Жизнь всех поимеет, никого девственником не оставит и каждого сделает засранцем!»

Он уже шёл по коридору к кабинету Эдмонда, смотрел себе под ноги, слушая собственные шаги.

Казалось, что в уборной он простоял так долго, что даже появилась странная ассоциация с тюрьмой.

Нико подумал:

«А что, если бы уголовники мотали срок не в тюремных камерах на нарах, а в туалетах? Таких маленьких. Прямо на унитазах».

Он сбавил ход и зашагал очень медленно, анализируя свою новоиспечённую мысль.

Становилось понятно: измотанность и недосып начинают делать своё ядовитое дело.

Бред…

Нико положил на стол заключение о смерти, закрыл лицо ладонями и устало вздохнул.

Какое-то новое чувство в области сердца тянуло, обжигало, томило…

Он растёр кожу на лице и хлопнул себя по щекам.

Подошёл к стене.

Там чумной доктор пристально молчал, словно что-то замышлял, прищурившись под своими окулярами.

Нико попробовал снять с доктора очки.

Но по звуку сообразил: внутри чумного «коллеги» не пусто.

Тогда начал присматриваться к креплению маски.

— Там прах, — чуть охрипшим голосом произнёс Эдмонд.

— Мм… Я всегда ценю в себе некое достоинство — умение не задавать лишние вопросы. Но, Эд… Ты кому-то мстишь или кукла вуду сменила наряд? С каких пор чумные доктора стали хранилищем праха?

— Не пытайся, Нико, стянуть с него очки. Они литые. Я специально просил скульптора выполнить их несъёмными.

Эдмонд приоткрыл окно в своём кабинете и пристально засмотрелся куда-то в пустоту.

Нико качнул настольный маятник.

Сферы затанцевали свой серебристый «балет».

Такое специфическое сообразие нарастало в молчании, словно все слова лишились смысла, важности, реальности…

Молчание и звуки дыхания разлились вокруг каждого предмета в комнате.

— Давай, Эд, зайдём ко мне. Угощу тебя кое-чем. Один знакомый принёс мне чай. Кажется, его выращивали в горах Грузии.

Нико ненадолго замолчал.

— Это, если честно, неординарная история с тем знакомым. Он наблюдал за мной в течение месяца, после чего решился поговорить.

Нико усмехнулся.

— Представляешь, как-то выхожу из морга к своей машине. Подходит этот дядька и суёт мне в руки папку с кучей бумаг. Затем снова отбирает, смотрит мне в глаза и опять протягивает свои бумаги. Я даже слова сказать не успел, как он затараторил вполголоса. Стал просить уделить ему человеческого внимания. Мол, я — его последний шанс и просто не имею права отказать, потому что дал клятву Гиппократа.

Нико остановил маятник и встал возле окна, рядом с Эдмондом.

— Наверное, у каждого человека есть свой «скелет в шкафу». Нико и я — не исключение.

Эдмонд улыбнулся.

— Уже предвкушаю аромат твоего горного чая. Мне здорово приятно, что зовёшь меня к себе в гости…

— Что?! А ты думал, я просто отстану от тебя с этой историей о прахе?!

Нико посмотрел на чумного доктора.

— Это как надо было кому-то постараться в жизни, чтобы его прах замуровали в чумного доктора, да ещё и в морге!

Нико выглядел несказанно довольным.

Эдмонд согласился провести вечер у него в гостях за чашкой чая.










Фрагменты чьих-то жизней, реальных и не очень, иногда – это несколько минут, иногда часов, а иногда и дней. Но для тех, кто их пережил – это было важно.
Это Состояние, Сила, Развилка, Судьба.


Имена заменены.