Тайный фронт. Операция Большая птица

Тайный фронт.
Операция «Большая птица»

Посвящается тем, кто на незримой войне
отдаёт жизнь за Отечество.
Имена и фамилиивымышлены.
События реальны.

Глава 1
– Ну что же, джентльмены, – устало сказал сэр Роберт Джон Сойерс, глава британской разведки, – все собрались, – он выдержал паузу, оглядел присутствующих и продолжил, не меняя тона, – прошу внимательно выслушать сэра Уинслоу из сектора стратегического планирования.
Все повернули головы к неопрятно одетому мужчине среднего возраста. Тот зашевелился, открыл папку с бумагами, медленно моргнул большими полузакрытыми глазами, пригладил пухлой рукой остатки рыжих волос, шумно вздохнул и начал скрипучим голосом:
– Джентльмены! Операцию «Большая птица» возможно провести в ближайшеевремя…
Сидевший рядом с Уинслоу специалист по силовым операциям Саймон Грей откинулся на спинку стула. Он не любил долгие стратегические совещания, особенно с представителями сектора планирования. Эти высокоумные кабинетные вояки зачастую предлагали операции очень запутанные, с длинными многоходовыми комбинациями и отдаленной перспективой.
–… таким образом, мы убиваем двух птиц одним камнем, – скрипел Уинслоу.
Саймон прислушался. «Однако интересный план! Дерзкий, беспроигрышный, с быстрым результатом. Браво!» – подумал он. Когда докладчик смолк, совещательную комнату охватила задумчивость. Уинслоу шуршал бумагами, слегка причмокивал, не в силах сдержать торжество от произведенного эффекта. Его крупное, припухшее лицо, напряжённо прятало улыбку. Сойерс прочистил горло и сказал:
– Высказывайтесь джентльмены! – он сдерживался, чтобы не потереть ладони.
– Как мы будем взаимодействовать сукраинскими властями, не раскрывая себя?
– Подключим парней из Лэнгли , будем работать под них. Подкинем им идею, отдадим все приоритеты, часть оперативного планирования и ответственность за реализацию. За нами останется общее руководство.
– Хорошо, – кивнул Сойерс, – теперь распределим направления и зоны ответственности…
Совещание затянулось до вечера. Когда закончили обсуждение деталей и стали расходиться, Сойерс попросил Грея задержаться. Он обнял офицера САС  за плечи и отечески сказал:
– Саймон! Будь очень внимателен с этими украинскими русскими. Нам трудно их понять. Не доверяй никому! Надеюсь на твой опыт работы с поляками и знание польского языка. Но Украина – не Польша! Люди там другие, хоть и похожи. Не показывай им что понимаешь по-русски, ограничься польским… Теперь о легенде: летишь в Киев с ребятами из ЦРУ  как их специальный агент. Передаёшь американскому послу пакет с планом операции. Документы и всё необходимое получишь у Сэнди. Твой основной украинский контакт – Василий Гурьба, подполковник контрразведки СБУ , перспективный малый. Несколько лет работает на нас. Присмотрись к нему. Используй его диверсионные группы. Подготовь несколько групп на будущее. Война там будет долгой. Будь осторожен!
В начале июня Саймон под именем СтэнаМикульски прибыл в Киев с группой специалистов из Вашингтона, встретился с послом США на Украине и передал пакет. Затем с польскими документами был тайно переправлен ближе к зоне боевых действий, в тихую гостиницу. Здесь встретился с подполковником СБУ. Василь, как представился Гурьба, Саймону понравился. Широкое лицо, умные серые глаза, волевой подбородок,обстоятельный, неторопливый в речах, с цепким взглядом. Он сообщил, что сто пятьдесят шестой зенитно-ракетный полк ВСУ переброшен из Львовской области на Донбасс. Рекомендовал в предстоящей операции задействовать второй дивизион. Он дислоцируется под Мариуполем. Там проверенный командный состав и хорошие специалисты. Перед началом операции нужно вывести из строя трассовый радиолокационный комплекс в селе Зайцево близ города Артёмовск. Локатор покрывает нужную зону, видит здесь все самолёты и может стать проблемой. Под эту задачу готовится диверсионная группа.
– Что с авиадиспетчером? – Саймон уточнял детали.
– Американские друзья занимаются, -– спокойно ответил Василь,–и подбирают пилота для прикрытия с воздуха.
– Хорошо. Как получаете информацию о планах сепаратистов?
– Есть агенты, внедрённые в разведывательные подразделения противника. Формируем диверсионные группы в тылу сепаратистов. Хотя, –Гурьба усмехнулся, – как таковой линии фронта нет. Все очень проницаемо.
– Информация о планах Москвы?
– Поступает своевременно.
Саймон удивленно приподнял брови и спросил:
– Какие источники?
Гурьба улыбнулся:
– Позвольте оставить эту информацию при себе. Но поверьте, наши источники на очень, – он сделал ударение на этом слове, – очень высоком уровне.
– О’кей. Хотелось бы осмотреть район операции. С одной из ваших диверсионных групп.
– Нет проблем. Можете принять участие в налёте на РЛК под Артёмовском.
– Отлично. Экипировка, оружие?
– Обеспечим. Только… у нас оружие советского производства…
– Нет проблем. Мне оно хорошо знакомо.
– Хорошо. Теперь о легенде для наших бойцов: вы – один из бывших бойцов польского «Грома». Какое имя назвать?
– Пусть будет Яцек.
– Тогда я вам сейчас представлю Андрея. Это мой ближайший помощник во всех… как это сказать… щекотливых или, по-вашему, грязных операциях. Он теперь будет в постоянном контакте с вами. Андрей отвечает за вашу безопасность. Его позывной – «Мастер».
Вошёл среднего роста, широкоплечий, с мощной шеей, кривоногий боец в мультикаме –стальные глаза, большой нос, поломанные борцовские уши. Представился:
– Мастер.
– Яцек.
Саймон поморщился от крепкого рукопожатия.
Утром знакомились с группой Мастера. Все были под стать командиру: невысокие, коренастые, чрезвычайно подвижные, с затаённой пугающей силой.Общий язык нашли быстро. Некоторое время ушло на тренировку взаимодействий, подгонку снаряжения, пристрелку оружия. Украинские спецназовцы проявляли к Саймону сдержанное уважение. Он понимал почему. Это гражданские могут пускать пыль в глаза, рассказывая о своих подвигах и победах. В спецназе не заслужишь доверия, пока не проявишь себя в реальной боевой ситуации. И, конечно, худощавый англичанин отличался от широких, коренастых бойцов Мастера. Первые уважительные взгляды, Саймон заработал на пристрелке. Он взял АКС , осмотрел, пристегнул магазин, вскинули короткой очередью повалил грудную фигуру со ста метров. А при отработке тактических перемещений в парах и тройках оказалось, что Яцек проворнее двигается и не делает ничего лишнего, что выдавало в нём опытного бойца.
Спустя несколько дней, группа погрузилась на три инкассаторских джипа и выдвинулась в сторону Артёмовска.
Блокпост сепаратистов объехали через поля и медленно подкатили к Зайцево. Красно-белый шаровидный локатор виделся издалека.
– Первая машина – в прикрытие! – скомандовал Мастер из второго джипа. Саймон сидел сзади командира. Подъехали к зданию РЛК. Возле него загорали четверо повстанцев. Полуодетые, сморенные летним солнышком и вчерашней водкой, они вставали в развалку, поднимали оружие.
–Шо надо? – крикнул старший.
– Вы кто такие? Это что за расхлябанность! Почему не по форме! Сколько вас? – отрывисто спрашивал Мастер, выйдя из машины. Саймон и остальные вышли следом. Третий джип заехал и стал справа от охранников. Бойцы выскользнули и встали под прикрытием автомобиля. Сепаратисты стушевались. Все спецназовцы группы Мастера были одеты в российский камуфляж.
– Да вот, –сепаратист махнул стволом автомата, – все мы четверо тут. Вся смена., – потом ухмыльнулся, – Да какая форма… не придумали ещё. Тем более… – он не договорил, ойкнул и, сраженный несколькими пулями, стал оседать. Его товарищи удивленно смотрели на упавшего командира. Лязгнули затворы бесшумного оружия и через несколько секунд всё было кончено. Саймон и боец с позывным «Рэмбо», достали гранатометы и одновременно выстрелили в шар- обтекатель антенны локатора. Два взрыва слились в один.
– Отходим! – крикнул Мастер.
Спецназовцы прыгнули по машинам и джипы рванулись с места.
Пока тряслись по разбитой дороге, Саймон оглядывал бойцов. Все ехали молча, каждый внимательно наблюдал за своим сектором. Мастер делал запросы по рации, проверяя обстановку. Лица у всех были спокойно – сосредоточенные. Уже на базе Саймон всматривался в соратников, ожидая реакции на удачно проведенную операцию, но все вели себя так, словно скатались на стрельбище, отработали учебное задание и вернулись. Англичанин вспомнил работу американской «дельты» в Афганистане. Они захватывали одного из лидеров талибов. Десять спецназовцев, один моджахед – всё произошло секунд за двадцать, даже без стрельбы. Зато на базе им устроили такую овацию, будто захвачен сам Бен Ладен. Бойцы возбужденно кричали «Гуд джоб!» и поздравляли друг друга.
В следующие несколько дней Саймон выходил с группой на операцию по похищению одного из командиров сепаратистов. Действовали в самом Донецке. С первого раза не получилось,из города выходили с боем.И снова это спокойное, будничное обсуждение – анализ результата и хладнокровные выводы. Англичанин дивился профессионализму украинцев, перенося их поведение на всех русских. Конечно, они были похожи на спецназовцев других стран: такие же грубые шутки, облик, отношение к опасности и любовь к оружию. То же братство и ощущение элитарности. Но было ещё что-то. Что-то неуловимое… во взгляде, движениях, манере говорить. Что-то твёрдое, уверенное, безжалостное. Саймон помнил наставления своего руководителя и не сближался ни с кем.
Через месяц, как и планировалось, приехали два американца. Начался следующий этап операции «большая птица». Прибывшие парни из ЦРУ взяли руководство в свои руки. Старший представился Джоном. Невысокий, полноватый, светловолосый, он хорошо говорил по-русски и прекрасно ориентировался в боевой обстановке. Неплохо знал местность. Говорил, что родился в Донецке и громко хохотал. Был весёлым и общительным. Второй –высокий, крупный, с выпирающими мускулами, черноволосый, с индейскими чертами лица, назвался Смитом. Говорил только на английском, определил себя как «эксперта по вооружению», но все поняли, что он –телохранитель Джона. Саймона американцы восприняли как бойца группы Мастера, с именем Яцек. Переубеждать их не стали. Тем более, что Саймон, после операции в Зайцево, жил на базе у спецназовцев.
Четырнадцатого июля, Джон собрал группу на брифинг:
–Товарищи! –громко сказал американец и хохотнул, - наступает главный день. Действуем двумя группами. Первая завтра в 6 часов скрытно выдвигается, – он показал лазерной указкой на карту, – в этот район. В полукилометре от населенного пункта Зарощинское есть небольшое поле, окружённое лесополосой с четырёх сторон. Задача первой группы – обеспечить охрану и непроницаемость периметра до прибытия колонны. Любой, зашедший в лесополосу, должен быть уничтожен.
– Но это наша территория, – подал голос Мастер, – может привлечём батальон «Азов»?
Джон прищурился:
– Секретность операции имеет высший статус, – он пристально смотрел на спецназовца, – Понимаете?
– Так точно!
– Продолжаем. Вторая группа ожидает колонну здесь, – снова лазерная указка двинулась по карте, – после встречи колонны едет впереди на удалении километра. Все любопытные и подозрительные, следующие попутным курсом бесшумно уничтожаются. Прибыв в район, подключаетесь к охране периметра. После пуска… – он осёкся, – после окончания операции обе группы остаются для зачистки свидетелей. Задача понятна?
– Понятна.
–О’кей. Связь, – он достал четыре рации, – через защищенный канал. Теперь договоримся о кодах…
Брифинг закончился к полуночи. Утром, пятнадцатого июля Мастер, Саймон и ещё пятеро бойцов погрузились на два джипа и выехали с базы.Километра три не доезжая Зарощинского, стояли позиции ВСУ с тяжёлым вооружением. Мастер коротко переговорил с командиром. Спецназовцы замаскировали джипы, дождались темноты и скрытно выдвинулись к поселку. Сведения американца оказались неточными. Лесополосы в указанном квадрате не оказалось. Жиденькие кусты, несколько деревьев и голая степь, вся в буграх, возвышенностях и лощинах. Место, где можно было спрятать технику спецназовцы нашли в двух километрах от посёлка. Большой овраг позволял укрыть несколько танков и бронемашин. В полупустой посёлок тоже зашли. Он находился между позициями ВСУ и сепаратистов, практически посередине, на ничейной земле. Было тихо, но присутствие людей ощущалось.
К утру, бойцы расположились по периметру в зоне видимости друг друга. День прошел спокойно. Иногда, звуки летней степи нарушали свист снаряда и далекие разрывы. Саймон успел немного вздремнуть. Подкралась ночная темнота. Чтобы не терять бдительности, Саймон, каждый час, ползком, менял позицию, смещаясь метров на двадцать. К поселку он был ближе всех.Ночь выдалась темная и тихая. Сухой, пыльный воздух степи сладко пах. Саймон пошевелился, разминая затекшее тело, плавно повернул голову. Его глаз уловил чуть заметное движение невдалеке. Англичанин замер и прислушался, с напряжением глядя в темноту.
Глава 2
Они встретились в кафе утром. Позвонив, генерал произнёс кодовое слово, означающее полную секретность. Михаил слушал шефа, пил чай и внимательно осматривал окружающих. Многолетняя работа нелегала приучила всегда быть начеку. Генерал Черкасов говорил:
– … эти сведения подтвердил наш украинский источник. Американцы назвали свою операцию «Большая птица». Присвоили ей высший статус и секретность. Детали пока не известны. Мы понимаем, что в их многоходовке, главная цель – наш президент, но попутно, они решают и другие задачи. Наши аналитики считают, что американцы скорее исполнители, чем организаторы. За ними есть ещё кто-то.Это стратегически. Теперь – оперативная ситуация: на Украину прибыла большая группа ЦРУшников, различных специальностей. С ними и знакомый нам с тобой, «Большой Стив» – Стивен Кейн. Он же – Слава Гордон, сын нашего перебежчика. На Донбассе Стив – под именем Джона Доу, с широчайшими полномочиями. В его распоряжении одна из лучших украинских диверсионных групп. Стив посетил переброшенный из-под Львова зенитно-ракетный полк. А конкретно – второй дивизион, стоящий под Мариуполем. После этого там прошли кадровые перестановки. Полк приведён в повышенную боевую готовность. Это с учётом того, что у ополченцев нет авиации. Небо над зоной боевых действий не закрыто. Скоро президент будет возвращаться из Бразилии. Полетит через Польшу, а там и Украина рядом.
Генерал замолчал, поправил темно-синий галстук, глотнул остывшего кофе, медленно поставил чашку, кольнул взглядом, вернулся в разговор:
– Значит так, Гасконец. Летишь в Донецк, находишь проводника, просачиваешься в украинский тыл, ближе к Мариуполю, изучаешь обстановку, действуешь автономно. В Донецке есть надежный командир – позывной Хмурый, свяжешься с ним. Он даст тебе людей и всем обеспечит. Не звони мне и ничего ни с кем не передавай. У тебя максимум пять дней. Вернёшься – доложишь лично. Документы прикрытия и всё остальное получишь, где обычно. На Донбассе твой позывной – «Солдат».
– Понял. Когда лететь? –с улыбкой спросил Михаил.
Строгие глаза генерала Черкасова весело блеснули:
– Как обычно… вчера!
Тем же вечером Михаил сидел в донецком кафе с командиром разведчиков ДНР Хмурым.
–Обстановка такая, Солдат, – тихо говорил Хмурый, – линии фронта как таковой нет. Просочиться в тыл противника не сложно. Как и к нам. А вот с агентурной работой тяжеловато. СБУшники весь эфир контролируют, и перебежчиков среди них почти нет.
– Людей дашь?
– Тебе сколько надо, – Хмурый прищурился, – и каких специалистов?
-- Понимаешь, - Гасконец наклонился ближе к собеседнику. – чем больше людей в курсе, тем больше звуков в эфире. Лучше дай мне одного, но опытного, из бывших военных, хорошо знающего местность и мало говорящего.
– Есть у меня такой, – Хмурый вздохнул, – сможешь ли ты с ним…
– Рассказывай!
– Да прибился тут один пенсионер. Из местных. С Афгана воюет. Три, а то и четыре войны прошёл– точно не знаю. Снайпер – разведчик. Отличный специалист, надёжный, хладнокровный, … может даже слишком хладнокровный, и в общении… – Хмурый задумался, подбирая слова, – с ним мало кто находит общий язык. Совершенно нелюдимый – настоящий одиночка.
– Позывной?
– Угрюмый.
– Прикомандируй его ко мне!
– Дело твоё. Я предупредил. – Хмурый достал кнопочный телефон. Набрал номер.
– Алло! Здорово, брат! Зайди в «Свинью» – разговор есть.
Минут через пятнадцать, пришел Угрюмый в английском камуфляже, среднего роста, худощавый, широкоплечий, с грубыми чертами лица. Взгляд из-под сдвинутых бровей, – он словно прицеливался. Серые глаза искали в обороне собеседникаслабые места, рукопожатие говорило о скрытой силе. Весь облик источал опасность.
Угрюмый молча, не двигаясь, выслушал командира. Когда тот закончил, снайпер взглянул на Михаила оценивающе. Гасконец широко улыбнулся.
– Хорошо, – сказал Угрюмый, – участвую. Боевой опыт есть? – Михаил кивнул
– Когда выдвигаемся? – снайпер сразу перешел к делу.
– Вчера, - пошутил Михаил и снова улыбнулся Угрюмому. Тот кивнул:
– Тогда пошли, – он встал, – экипировка, оружие?
– Сейчас дадим команду, – Хмурый достал телефон.
Два часа спустя, Гасконец с Угрюмым тряслись в Ниве. Отъехали от Донецка километров сорок, когда пуля пробила лобовое стекло и попала водителю в горло. Он захрипел, дернулся и, уже умирая, нажал педаль тормоза, предсмертным рывком выдернул передачу. Ниву развернуло поперёк дороги. Она остановилась. Угрюмого в машине не было. Михаил не заметил, когда снайпер выпрыгнул. Гасконец чуть замешкался. С правой стороны дороги, из лесополосы ударил пулемёт. Михаил схватил рюкзак, открыл дверь, вывалился из машины, стукнув автоматом об асфальт и откатился в кювет. Внутренне сжался, опасаясь удара в спину. Автоматные очереди гремели с другой стороны. Пули рвали Ниву. Оставив рюкзак,Гасконец спустился на животе в сточную канаву и пополз вдоль дороги. Стрельба продолжалась несколько десятков секунд и стихла. На стороне атакующих взорвалась граната.
– А-а-а! – закричал кто-то.
– Угрюмый! – громким шёпотом позвал Михаил.
Снова заработали автоматы. Только они замолчали, взорвалась граната. Крики раненных и беспорядочная стрельба пугали тихую ночь. Михаил дополз до трубы под дорогой, по ней перебрался на другую сторону. Замер на несколько секунд. Осмотрелся. Полная луна вышла из облаков, осветив дорогу и перелесок. Хлестнул звук винтовочного выстрела и быстро рассеялся. Автоматы ответили. По вспышкам среди деревьев, насчитал четверых. Навёл точку коллиматора  на ближайшего. Дал короткую очередь и сразу отполз вправо, метра на два, к кустам. Кто-то закричал. Степной воздух нёс пороховой дым. Снова выстрел винтовки. Сквозь эхо пробился глухой звук удара пули в тело и сдавленный вскрик. Судя по вспышкам, нападавших осталось двое. Они стали отходить.
– Угрюмый! – крикнул Михаил. Тишина. Топот бегущих. Выстрел где-то рядом. Михаил повернул голову на звук. Снайпер лежал в метрах десяти под кустом. Вдруг вскочил и коротко перебежав, упал за бугром.
– Угрюмый!
– Остался один. Иди левей – возьмём с двух сторон!
Михаил вскочил и, забирая влево, припустил к лесополосе. Убегающий противник мелькал среди деревьев впереди, в метрах пятидесяти. Вот он резко остановился, встал на колено, прицелился. Михаил, на ходу, вскинул автомат и дал очередь в противника. Тот шарахнулся в сторону и, вскочив, побежал, меняя направление. Луна опять вышла. Гасконец сместился ещё левее. Лесополоса кончилась. Теперь убегающий хорошо просматривался. Впереди выступили контуры разбитой войной брошенной деревни. Там, возле дома стоял микроавтобус, раскрашенный в цвета «Приват банка». До него оставалось недалеко. «Не успею!» – подумал Гасконец. Остановился, упал на колено, поднял автомат. Точка коллиматора прыгала. Глубоко вздохнул. Плавно, унимая дыхание выдохнул…, потянул спуск… Щёлк! Ещё раз… щёлк! «Вот же…». Сбросил пустой магазин, достал другой, вставил… Винтовочный выстрел опередил Михаила. Убегавший упал, громко крича.Гасконец рванулся вперёд. Через несколько секунд он стоял возле лежащего в крови, стонущего противника. Справа, не спеша, внимательно осматриваясь, подходил Угрюмый. Приблизился. Положил винтовку с глушителем на землю, осмотрел раненного, равнодушно сказал:
– Промахнулся, – поднял винтовку, кивнул, – допроси его, а я пойду, проверю остальных.
Угрюмый, не дожидаясь ответа, скрылся в темноте.
Михаил схватил раненного под мышки, подтащил к микроавтобусу, посадил, прислонив спиной к колесу. Достал аптечку, присел. Слегка хлестнул пленного ладонью по щеке:
– Эй! Не ори! Будешь говорить, сделаю укол.
– Буду! Буду, только не бросай! – пленник хрипел, дышал прерывисто и кусал губы от боли.
–Кто ты? Какое подразделение?
– Роман Остапчук…, ДРГ батальона «Азов»…мммм… больно! Дай промедолу!
– Какую задачу выполняли?
– Нам сообщили, что в Донецк прибыл важный человек из Москвы. Его отследили. Задача… была… захватить… или уничтожить.
– Сколько вас?
– Было шестеро…, – пленный застонал, – уколи промедол… скорей! –  Он дёрнулся и потерял сознание. Михаил встал, повернулся и увидел Угрюмого. Тот притащил пулемёт «Печенег» , несколько автоматов и документы.
– Пятеро, – тихо сказал снайпер, – этот шестой. Украинская ДРГ . Из молодых – необученные. Похоже нас ждали! – он качнул головой. – Тебя кто-то сдал, брат, ещё до приезда в Донецк! Иначе они не успели бы подготовиться.
Угрюмый сложил трофеи возле пленного. Внимательно его осмотрел. Тот тихо стонал в забытии. Снайпер встал:
– Не жилец – бедренная артерия! Наверное, и сустав разнесло в куски. – он помолчал, - Ты всё узнал, что надо?
– Да. – Михаил кивнул, – Ты прав. Нас сдали.
– Что дальше?
– Звони Хмурому. Пусть пришлет людей. Оставим всё здесь, замаскируем, дадим ориентиры. Телефон тоже оставь. Едем дальше. Время уходит – скоро рассвет.
– Что с этим? Ты ему что-то обещал?
–Промедол уколоть.
– Обещал – делай! Потом застрелим. Всё равно до прибытия помощи умрёт.
– Я не буду добивать, – Михаил приготовился к спору, но Угрюмый кивнул и сказал просто:
– Конечно. Это сделаю я.
Гасконец сделал пленному укол. Тот открыл глаза.
– Прости, брат! – ровным голосом сказал снайпер, достал пистолет и выстрелил раненному в сердце. Тот дернулся и мгновенно умер.
Минивэн был в хорошем состоянии и резво бежал по дороге. Михаил задремал. Ему приснилось море где-то в Италии или во Франции, а может и в Испании-– он там много раз работал. Ласковое солнце, мягкая, солёная вода, шумные пляжи… Гасконец проснулся, включился в реальность. Ярко светило солнце. Минивэн стоял в лесополосе. Деревья шумели от ветра, громко стрекотали кузнечики, слышалась далекая перестрелка. Угрюмый раскладывал спальник.
– Дежурим по два часа. Отдыхаем до вечера. Выходим в сумерках.
Снайпер лёг, повернулся на бок и сразу уснул. Михаил вышел из машины, потянулся, разминаясь, вздохнул. Пахло сухой землёй. Гасконец задумался. Кто из окружения генерала Черкасова мог слить информацию? Или крот здесь – в Донецке? На Донбассе всё так перемешалось, что трудно понять, кто свой, а кто – чужой. Хмурый рассказывал, что в Макеевке жили два гаишника. Они работали на территории Украины, а на выходные приезжали домой в ДНР. Когда их здесь арестовали, они удивлялись: «Мы же не воевали! Просто работали по специальности – следили за соблюдением правил дорожного движения!». Кто они? Свои или враги? Михаил улыбнулся комичности ситуации. А если крот – в Москве, то на каком уровне?Информация ушла очень быстро! Похоже, что предатель в верхнем эшелоне власти. Скорее всего, о приезде Михаила, противник узнал накануне встречи генерала Черкасова с Гасконцем. А здесь, в Донецке, сработала многочисленная украинская агентурная сеть. Оперативно! Но немного просчитались, недооценили противника. Размышляя, Михаил не заметил, как пролетело время. Прошло два часа. Тронул Угрюмого за плечо. Тот мгновенно открыл глаза, кивнул, потянулся, встал и вышел облегчиться. Вернулся:
– Ты чего не ложишься?
– Не хочу спать.
– Не нарушай главную заповедь спецназа!
–Какую?
– Если есть возможность поесть и поспать – надо поесть и поспать!
– А если не хочется? – улыбнулся Михаил.
Но Угрюмый был серьёзен:
– Вечером выходим. Налегке. Неизвестно, как далеко пройдем, неизвестно сколько времени будем в автономке. Неизвестно, когда ты сможешь сытно поесть и сладко поспать! – Михаил кивнул, послушно залез в спальник и вскоре уснул.
Темнело. С полупустыми рюкзаками хорошо вооруженные разведчики, следуя на некотором расстоянии друг от друга, подошли к поселку Зарощинское. Село встретило тишиной и темнотой. В плодовых деревьях шумел ветер. Лениво лаяла собака. Угрюмый осмотрел крайний дом.
– Людей нет, – прошептал снайпер, –расположимся здесь. До «укропских» позиций километра три-четыре. День наблюдаем, а ночью подойдем ближе и оборудуем лежку.
– Добро. – Михаил кивнул.
Разведчики проникли в дом, забрались на чердак и расположились возле окна. Оно выходило на позиции ВСУ. Рассвело. Снайпер достал сетку и нарезанную тонкими полосками, камуфлированную ткань. Начал навязывать полоски на сетку.
– Зачем это? – спросил Михаил.
– Делаю маскировочнуюнакидку для тебя, – Угрюмый говорил, а руки быстро работали, – у меня уже есть. В голой степи, без накидки сильно заметен будешь. Не отвлекайся… возьми бинокль и сядь глубже в темноту. – Михаил послушно отодвинулся от окна. Поднёс бинокль к глазам. Ветер гнал легкую пыль. Позиции ВСУ хорошо просматривались. В мощный бинокль кроме тяжелой техники, «Градов»  и дальнобойных орудий, были видны двигающиеся люди. Михаил смотрел, размышляя. До Мариуполя сто восемьдесят километров. По словам генерала Черкасова, оттуда три дня назад вышла колонна из четырех тягачей. Возможно, к этим позициям. На тягачах самоходные огневые установки, РЛС и установка управления огнём. Если это так, то в ближайшие дни они прибудут сюда. Михаил потёр уставшие глаза.
– Поспи, – буркнул Угрюмый.
– А ты?
– Я привычный, – снайпер говорил, не отрываясь от работы, – поспи несколько часов. Потом я. Здесь вроде тихо. Я никого пока не чую.
– Ты, прям, как сторожевой пес, – пошутил Михаил.
Угрюмый минуту помолчал, потом тихо произнёс:
– На войне иначе не выжить. Приходится немного звереть. Хотя…
Михаил ждал, ждал, когда снайпер закончит мысль, и уснул.
От лёгкого толчка, Гасконец проснулся. Открыл глаза. Угрюмый показал в сторону окна:
–Наблюдай. Там, чуть правее второго ориентира, где большой овраг, есть движение. Готовят засаду. Или боевое охранение периметра. Четверых «укропов» я нашёл, но их должно быть больше. – Михаил подвинулся к окну, протёр глаза:
– Где? – Снайпер рукой показал сектор:
– Ищи здесь.
– Принял, – Михаил поднял бинокль.
Угрюмый отошёл, растянулся на полу и заснул.
Когда стемнело, разведчики накинули маскировочные сетки и вышли из поселка. Ночь стояла тёмная, облачная, с лёгким ветерком. Напарники ползком двинулись к лесополосе, правее охраняемого периметра. Шум ночи поглощал другие звуки.
Глава 3
Звук ползущего слышался отчётливо. Саймон плавно поднял автомат. Вгляделся в темноту. Заметил движение и щёлкнул переводчиком огня.
– Яцек! – громкий шепот, – Яцек, это я – Рэмбо! Не стреляй! Донт шут! – Саймон опустил оружие, поставил на предохранитель. Рэмбо подполз вплотную и зашептал:
– Меня прислал Мастер. Колонна на подходе. Надо чуть раздвинуть периметр. Дождётесь техники, и мы вас сменим. Отдохнете несколько часов. О’кей?
–О’кей, понял.
Рэмбо исчез в темноте. Ещё долго Саймон слышал его движение. Потом, тарахтя мотором, подъехал джип с выключенными фарами, подобрал спецназовца и уехал в сторону основных позиций. Англичанин подумал, что визит Рэмбо, скорее проверка бдительности, чем передача информации. «Не доверяют!» – пришла мысль. Прислушался. Звук движения тяжёлой техники приближался, набирая силу. Через полчаса, позиции ВСУ осветились множеством фар. Тягачи разгрузились и замолчали. Четыре большие тени, очертаниями похожие на ЗРК , заехали в овраг и скрылись. Начинался рассвет. Из оврага доносился слабый гул. Англичанин внимательно осматривал поселок. Движений не обнаружил. Утренний ветер набирал силу. Острый запах сухостоя щекотал ноздри. Подпрыгивая на неровной земле, подъехал Лэндкрузер спецназовцев. Мастер вышел из машины. Огляделся. Позвал:
– Яцек! – Саймон встал из замаскированной позиции. Командир одобрительно кивнул, сказал на американский манер:
– Хорошая работа, приятель! Привез тебе смену. Садись.
– А где тот, кто меняет?
– Уже на позиции. Тут рядом.
– Окей! – Саймон заскочил в джип.
Спецназовцам поставили отдельную палатку. В ней, перекусив с Мастером и Рэмбо, англичанин завалился спать. Было шестнадцатое июля, утро.
***
Всю тёмную часть ночи разведчики ползи к намеченной позиции. Они слышали и видели прибытие новой техники. К рассветуна возвышении в кустистых зарослях небольшой лесополосы был готов наблюдательный пункт. До оврага было метров восемьсот. Пусковая установка зенитно-ракетного комплекса «Бук», РЛС  и самоходная огневая установка видны как на ладони. Позиции ВСУ тоже хорошо просматривались. Михаил молча восхитился умением снайпера выбрать позицию.
– Возьми, – Угрюмый протянул Гасконцу три сухих ягодки, темно-малинового цвета.
– Что это?
– Китайский лимонник. Чтобы не уснуть. Одну пожуй, остальные оставь на потом.
– Спасибо.
Михаил кинул ягоду в рот. Сдавил, тронул языком. Сглотнул горько-кислую слюну. Кивнул:
– У тебя на все случаи…, – подобрал слова, –всё предусмотрено.
Угрюмый не ответил. Он сосредоточенно глядел в оптический прицел винтовки. Михаил поднес бинокль к глазам. По полю ехал камуфлированный Лэндкрузер. Двигаясь вокруг оврага с «Буком», останавливался, высаживая и подбирая бойцов охранения. Один из постов оказался совсем близко к наблюдательному пункту – в метрах трёхстах. Судя по экипировке и вооружению, бойцы были похожи на спецназ. «Хорошо», –думал Гасконец, –«Теперь мы знаем расположение постов. Однако, что же здесь затевается?». Михаил вспомнил разговор с шефом, взглянул на календарь в часах. Опа! На днях президент будет возвращаться из Бразилии. Да, но вряд ли, он полетит над Донбассом. Так… скорее всего через Польшу. Значит,… готовятся сбить другой самолет… Какой? В принципе, можно сбить любой самолет, а свалить всё на ополченцев и российскую армию! О как! Главное, подобрать обломки и чёрные ящики. Потом, через ООН ввести на Донбасс войска НАТО под видом миротворцев. Вот так-так! Ай да американцы! Вот тебе и операция «Большая птица»! – Михаил поделился догадками с Угрюмым. Тот выслушал, не отрываясь от окуляра прицела, молчал минут двадцать. Гасконец возбуждённо ёрзал.
– Не торопи. Дай подумать, – Угрюмый чувствовал нетерпение товарища. –До Польши «Бук» не достанет, – снайпер говорил, как бы сам с собой, – борт номер один, скорее всего, пойдёт в обход… А вот каких-нибудь европейцев или азиатов могут сбить. – Угрюмый замолчал. Минут через пять повернул голову к Михаилу: – Должна быть поддержка с воздуха. СУшки или МИГи. Добить, если что, – вздохнул. –Наши действия?
Михаил задумался. Ситуация сложная. Повредить пусковую установку? Вывести из строя радар? Уничтожить боевое охранение и обслугу? Всё из области американских боевиков! Вызвать подкрепление? Связи нет никакой! Все электронные устройства остались в минивэне. Взять языка и прорваться к позициям ополченцев? До них километров семь. Нужен транспорт, иначе не уйти. Сняться ночью, дойти до позиций ДНР, скорректировать артиллерию? Вариант! Тут Угрюмый тронул Гасконца за плечо:
– Есть идея, брат. Расчехляем ВССы , ночью подойдем в упор. День отлежимся. К вечеру, во время смены, возьмём языка с ближнего поста, захватим джип и отвалим к ополченцам. Там наведём артиллерию. Как?
– Принято! – Михаил кивнул. Угрюмый поднял указательный палец, – Учти, на периметре не простые ВСУшники, а спецназ. Возможно польский. Никаких рукопашных схваток! Подстрелим, погрузим, допросим по дороге! Согласен? – Михаил кивнул. Продолжая наблюдать, обсудили варианты взаимодействий и условные сигналы.
***
 Саймон жарился под июльским солнцем на посту и откровенно скучал.За сутки, он не обнаружил никакого движения в своём секторе. Посёлок Зарощинское словно вымер. Стояла тишина и зной. Птицы попрятались в тени. Саймон с лёгкой ностальгией вспоминал родную Англию. Он был с севера. Любил прохладу, влажный воздух, ровную, аккуратную, английскую зелень. От неё пахло вековыми традициями. Здесь же ему всё не нравилось. И сухая, знойная степь, и запах, и люди – непонятные украинцы. Он вспомнил Польшу, где родился. Родители Саймона были кадровыми разведчиками и долгое время, под прикрытием посольства, работали в Польше, тогда ещё советской. Саймон провёл здесь детство. Ходил в школу, выучил польский и русский языки, путешествовал с родителями по стране, сдружился с несколькими поляками. Однако, в семье воспитывался в английских традициях. Поэтому приехав на родину, Саймон легко вошел в английский образ жизни. Мальчик с детства, легко приспосабливался к изменениям. К восемнадцати годам, он уже точно знал, чем будет заниматься в жизни – станет военным. Первой боевой операцией, где он принял участие, стала «Буря в пустыне». Потом учёба, колледж разведки, служба в САС…
 Саймон повернул голову. Взглянул на лесополосу невдалеке. Что-то встревожило его. Появилось ощущение, что за ним наблюдают. Англичанин плавно лёг и, выждав минут пять, медленно-медленно отполз в сторону. Замер в небольшой яме. Солнце опустилось к горизонту. Красный диск светил сзади. Саймон осторожно приподнялся, приложил к глазу монокуляр. Вгляделся, тщательно исследуя подозрительное место. Реденькие деревья и кусты, шевелились под усиливающимся ветром. Прошло время. Ближе к сумеркам, из кустов выбежала собака. Замерла, принюхиваясь, оглянулась и потрусила к посёлку. Саймон выдохнул. Внезапно стемнело. День закончился.
***
К утру, разведчики заняли намеченные позиции. Им помогли небо, затянутое тучами и порывистый ветер, с шумом гонявший пыль по степи. Напарники расположились в двадцати метрах друг от друга. Когда рассвело, оказалось, что до ближайшего секрета совсем близко. Михаил, хорошо видел бойца, наблюдавшего за посёлком. Он сонно поворачивал голову, протирал глаза, разминал шею. Выглядел уставшим и безразличным. Но поза, движения, экипировка, манера держать оружие выдавали в нём опытного бойца. Первое впечатление оказалось обманчивым. Мысль о лёгком захвате языка ушла. Михаил еле заметно повернул голову, ища напарника. Не нашёл. Внимательно всмотрелся. Да где же он? Ага! Увидел. Снова удивился умению снайпера выбрать позицию и слиться с обстановкой. «Мастер!» – подумал Гасконец. Потом, лёг щекой на сухую, жёсткую траву и задремал, вспоминая «первую заповедь спецназа». Сон освежил. Проснувшись, Михаил неподвижно лежал, прислушиваясь. Так прошло некоторое время. Всё было тихо. Он осторожно подтянул руку и взглянул на часы. Полдень. Ого! Гасконец проспал почти час. Стал осматриваться. Подъехал джип. Бойцы сменились. Поискал глазами напарника. Встретился с ним взглядом. Угрюмый два раза медленно моргнул. Сигнал означал «ждём!». Потянулось время. К трём часам дня неожиданно взревели моторы и «Бук» со всем комплексом выполз из оврага и остановился на возвышении. РЛС задвигала антенной. Ракеты приподнялись почти вертикально. В небе рычал истребитель, пронесся над степью и ушёл вверх. «А вот и прикрытие с воздуха»,– подумал Гасконец. «Бук» развернулся. Михаил взглянул на Угрюмого. Тот подал знак – «работаем!». Гасконец осторожно подтянул ВСС. Посмотрел на украинского спецназовца. Тот следил за небом. Разведчик навёл оружие на цель. Замер, ожидая сигнала. Неожиданный громки рёв отвлёк. Оставляя за собой дымный след, пробив облака, рыча и шипя, ракета ушла в небо. Прошла несколько долгих секунд. И тут, всё задвигалось. Пусковая установка, РЛС, техника на позициях ВСУ, бойцы боевого охранения… Сверху прилетел громких хлопок. Следом, ещё один. Михаил вернул оружие на цель, заметив двигающийся по полю джип. Подъехал совсем близко. Из него выпрыгнул широкогрудый боец. Крикнул, мешая русские, английские и украинские слова:
– Яцек! Квикли! Зараз тикаем! Гет Аут!
Металлический стук затвора ВСС. Несколько пуль, толкнули спецназовца в грудь. Он качнулся и, секунду постояв, рухнул возле машины. Мелькнула тень. Это Угрюмый, в лохматой накидке, с рюкзаком, широкими шагами бежал к камуфлированному джипу. Вскочивший боец охранения вскинул автомат. Михаил выстрелил ему в плечо. Тот, роняя автомат, повалился на бок.Почти сразу, поднялся, пытаясь вытянуть левой рукой пистолет из кобуры. Гасконец выжал спуск. ВСС дёрнулся. Пуля попала в ногу. Боец упал. На джипе подъехал Угрюмый. Михаил закинул на плечо рюкзак и побежал. Сбросил всё в машину, потом подхватил раненного, запихнул на заднее сидение, впрыгнул следом. Джип рванул в сторону позиций ДНР. От тряски пленник свалился на пол. Михаил осмотрел его. Легкие ранения в предплечье и голень. Похоже и кости не задеты. Крови немного. Втащил его на сидение. Прокричал:
– Имя? Подразделение? Кто командир?
***
Саймон молчал ошарашенный. Всё произошло так неожиданно и быстро! Он вспомнил лицо убитого Рэмбо, вытянутое в удивлении. Его широко раскрытые глаза. Как дерзко сработали эти двое русских! Как слаженно! Без суеты и лишних движений. Но на что они рассчитывают? Уйти не получиться! Перед тем как выронить автомат, Саймон успел выстрелить, и пуля ушла в радиатор джипа. Запах вытекающего, горячего антифриза заполнил салон автомобиля. Далеко не уедут. Саймон чуть пошевелился, морщась от боли, нащупал нож, спрятанный в специальном кармане штанов.
Несколько ударов в заднее стекло и цоканье пуль, сообщили о погоне. Саймон улыбнулся, с вызовом глядя в глаза русскому. Тот, с равнодушным лицом, схватил англичанина, сдёрнул с кресла, на пол, завел англичанину руки за спину и стянул запястья пластиковыми наручниками. От боли, Саймон простонал.
***
В багажнике, валялись несколько автоматов, пулемёт «Печенег», гранаты и четыре цинка патронов. Михаил выбил ногами остатки заднего стекла. Достал «Печенег». Короб был заряжен. Положил пулемёт на спинку заднего сидения, одной ногой прижал пленника, прицелился. До джипа преследователей было метров семьдесят. От частых поворотов дороги и неровностей стрелять неудобно. Цель прыгает и мелькает. Вот очередной крутой вираж…
– Притормози! – крикнул Гасконец. Угрюмый услышал. Джип свистанул колесами, останавливаясь. Преследователи выехали из-за поворота. Длинной очередью загремел «Печенег». Лэндкрузер вильнул. Пробитое лобовое стекло, превратилось в сплошную белую массу с дырками. Задымил паром радиатор. Джип заехал передним колесом в кювет и медленно завалился на бок. Угрюмый вдавил педаль газа. Глядя в боковое зеркало, сказал: «Один выпрыгнул». Еще поворот. Ускорение. Двигатель странно гудел на высокой ноте.
– Сколько до наших?
–Километров пять. Можем не доехать. Радиатор течет, двигатель тоже пробит. Масло быстро уходит. Скоро, движок стуканет. –невозмутимо сказал Угрюмый.
– Давай к минивэну! Сколько до места, где мы его оставили?
– Два-три кило.
– Гони туда!
– Принял.
Сзади показалась Нива с пулеметом на крыше. Гасконец прицелился в пулеметчика. Выстрелил. Промахнулся. В ответ –очередь с крыши Нивы. Мимо. Ушли в поворот. Выскочили. Нива следом. Снова очередь с крыши. Пролетев сквозь салон, пули пробили лобовое стекло. Угрюмый чертыхнулся. Резко съехал с асфальта в поле. До лесополосы, где спрятан минивэн, было недалеко. Поднимая пыль, словно дымовую завесу, петляя, приблизились к зелёнке. Не дотянув метров тридцать, джип, стукнув мотором, заглох. Напарники выпрыгнули, разбежались и залегли. Михаил навёл «Печенег». Дал очередь в пылевое облако. Из него выехали Нива и Ланкрузер. Машины разъехались, выбрасывая людей. Преследователи развернулись в цепь и огнём прижали разведчиков к земле.
– Отходим! – крикнул Угрюмый.
– Прикрываю! – Михаил длинной очередью, поведя стволом, рассыпал пули по фронту.
– Я у минивэна! – пробился голос снайпера, сквозь грохот боя, –Прикрываю! – из лесополосы, заработал пулемет. – Отходи!
Михаил подхватился, метнулся влево и, петляя, побежал к зеленке. Упал за дерево недалеко от микроавтобуса. Открыл огонь. Угрюмый сел в машину, завёл двигатель. Дав ещё очередь, Михаил вскочил, коротко пробежал и запрыгнул в машину.
– Что с пленным? – выдохнул он.
– Оставь его! Самим бы уйти. – Угрюмый выжал газ. Минивэн, ломая кусты, выполз на другую сторону лесополосы и побежал вдоль неё, прикрытый деревьями. Преследователи, рассевшись по машинам, неслись по полю параллельно минивэну. Их разделяла зеленка. Михаил лежал перед открытой боковой дверью, за «Печенегом» и заряжал его. С крыши Нивы, коротко постреливал пулеметчик. Пули стучали в деревья. До конца полосы, оставалось метров двести.
Глава 4
В начале июля, его вызвал командир бригады тактической авиации, полковник Посидайло. В кабинете, кроме командира, находился полный человек в штатском. Круглолицый, с залысинами спереди, с большим носом и широкими усами. Смотрел внимательно, представился Андреем Ивановичем.
– Капитан Калошин. – Влад пожал протянутую. Командир бригады, пригладил усы, слегка подмигнул и, хитро глядя на молодого лётчика, сказал:
– Вы тут пошепчитесь… я скоро, – быстро вышел, закрыв дверь. Наступило молчание. Молодой летчик, недавно получивший капитана, Владислав Калошин, глядел самоуверенно с высоты своего роста, с лёгкой насмешкой в глазах. На худом, немного впалом лице резко выделялись острые скулы и тонкий прямой нос. Форма чуть висела на его узкой, высокой фигуре. Выглядел Влад очень молодо. Но под обликом мальчишки скрывался боевой лётчик,имеющий за плечами не один вылет в зону АТО в качестве командира звена. В его лице авиация Украины имела бесстрашного, отчаянного бойца.
Владислав с детства хотел стать военным летчиком. Честолюбивые мечты привели его в военный лицей. Потом, университет Воздушных Сил и служба в тактической авиации. С начала войны – в строю, боевые вылеты. Сейчас он стоял перед гражданским с вызовом в позе. Андрей Иванович улыбнулся. Мягким голосом предложил стул, сел напротив, чуть наклонился к собеседнику и тихо начал:
– Я представляю высшее руководство страны, – он сделал ударение на слове «высшее». –Вас выбрали для выполнения совершенно секретного задания чрезвычайной важности. Ваши преданность и умения не вызывают сомнения. Рекомендации командования…, – Влад слегка поморщился, выражая нетерпение.
Андрей Иванович продолжил:
–Понимаю! Вы – конкретный, боевой офицер и долгая дипломатия, вызывает раздражение. Нам известны ваша храбрость и умение пройти по грани. Но любовь к риску не все могут понять... Мы знаем, что вас недооценивают. Некоторые не хотят летать с вами в паре. – Андрей Иванович хитро улыбнулся, –рассказывают, что вы действуете очень эгоистично и опасно. Но я уверен, что все эти слухи от зависти к вашему таланту лётчика. Задание именно для вас! Для одиночного истребителя! – Он пригладил усы, посмотрел в упор, – Через несколько дней, нужно будет сбить борт, летящий на высоте десять тысяч метров. Понимаю, что это практически предельная высота для вашей машины и, мы, немного опустим цель и перенаправим…
– Какой самолет? – Влад перебил говорящего и усмехнулся. –Говорите конкретней. Я хорошо понимаю обстановку и знаю кто наш противник. Я – солдат Украины! – последняя фраза звучала несколько пафосно.
Андрей Иванович терпеливо кивнул. Наклонился еще ближе к собеседнику:
– Борт номер один Российской Федерации.
– Смеётесь? Он не летает над Донбассом.
– А этот полетит!
– Уверены?
Михаил Иванович вздохнул:
– Вам, какая разница? Будет самолет, на который вам укажут. Вы его собьёте… может это сделают и с земли… неважно. Походите, берёте цель, ведёте… далее по команде.
– Самолет российский?
– Да.
– Военный?
– Не совсем…
–Военно-транспортный?
– Вероятно. Я в них не разбираюсь!
– Он будет без сопровождения?
– Да.
– Уверены?
– Абсолютно!
Влад задумался. Александр Иванович начал:
– Ваша карьера сразу…
– Да ладно, – летчик отмахнулся, –это не главное! – Но в душе Влад радовался открывшейся перспективе. – Хорошо! Я готов!
– Добре! Теперь, договоримся об условных сигналах…
Семнадцатого июля было облачно. Влад взлетел с авиабазы в Кульбакино.Он любил это ощущение свободы и безбрежного пространства, когда, пробив облака, выходишь под бескрайний голубой купол. Небо и солнце здесь другие – не такие, какими видятся с земли, а близкие и яркие. Здесь был его мир. Величественный, холодный, красивый в своей простоте, блестящий. На аэродроме подскока , что под Днепропетровском, долго не задерживались. Коротко переговорили с напарником, и снова в небо.
Совершая привычный облет, неожиданно получил условную команду с земли. Оставил ведомого, сделал вираж и уйдя выше, увидел цель. Борт шёл немного выше предполагаемого эшелона. Расцветка и контур походили на борт номер один России. Но это был -– другой самолет! Влад подошёл ближе. Взял цель. Доложил. Пришел ответ – ждать! Летчик уже понял, что это не военный борт. В душу полезли сомнения. Борьба между долгом и чувствами, была не долгой. «Война есть война!», – сказал он сам себе, – «Я просто солдат, исполняющий приказы!». В этот момент, снизу, из облаков вышла ракета и ударила в носовую часть фюзеляжа. Кабину разорвало. Самолет стал терять высоту, разворачиваясь. Хвостовая часть отвалилась. Посыпались люди, вещи, чемоданы…
Влад доложил: «Цель поражена!». Пришла команда: «Отбой!». Влад отвернул и ушёл вниз. Приземлившись, дольше обычного сидел в кабине, пытаясь унять волнение. На вопрос техника - механика: «Что с тобой?», ответил: «Борт оказался не в том месте и не в то время… не повезло!».
Через пару дней указом президента Украины Влад был представлен к высокой награде.

Глава 5

– Притормози, – крикнул Михаил Угрюмому, – попробую с тыла.
Снайпер сбросил ход. Гасконец выпрыгнул в зелёнку и замер у дерева, скрытый листвой. Минивэн уехал. Через несколько секунд, проскочили Лэндкрузер и Нива. Михаил перебежал лесополосу, выскочил в поле, залёг, прицелился. Дал очередь. Несколько пуль попали в пулемётчика. Брызнули осколки черепа, кровь и мозги. Тело мотнулось и упало внутрь машины. Нива развернулась. Михаил стрелял длинной очередью. Лэндкрузер удалялся, скрываясь в пыли. Нива остановилась. Из неё выпрыгнули трое. Прицелившись, Гасконец свалил одного короткой очередью: тот чуть-чуть не добежал до деревьев. Михаил вернулся под прикрытие зелени лесополосы. Упал в кусты и очередями стал отсекать противников. Они залегли за колёсами Нивы.
Неожиданно от деревни за полем прилетел звук выстрела РПГ . В лесополосе взорвалось. Заработали несколько автоматов. Пули, жужжа, перелетали через поле, ударяли в корпус Нивы и деревья. На земле возле машины поднимались столбики пыли. Гасконец прижался к земле. Медленно, не поднимая головы, отполз в глубь лесополосы. С тарахтением подъехал Лэндкрузер. Двое, выскочив из-под Нивы, прыгнули в открытый багажник. Лэндкрузер взревел мотором и упылил в сторону позиций ВСУ. Михаил выглянул из-за деревьев. По полю к прострелянной Ниве бежали ополченцы. Их было десять. Приблизились, окружили автомобиль. Гасконец вышел из лесополосы с поднятыми руками:
– Не стреляйте! Свои!
*  *  *
Саймон, стиснув зубы, уперся коленом в пол, пытаясь заползти на сидение. Наконец ему это удалось. Англичанин осмотрел рану на ноге. Она слабо кровоточила и болела. Пошевелил ступнёй. Кость цела. Пуля вскользь прошла через икроножную мышцу. Саймон вздохнул. Прислушался к звукам перестрелки. «Эти русские зашли слишком далеко! Может они хорошие солдаты, но силы не равны»,– думал он. Джип стоял передом к лесополосе и через открытые двери сквозь пыль Саймон видел автомобили. Они удалялись. Англичанин устало прикрыл глаза. Быть связанным, истекать кровью ему не впервой. В Афганистане операция пошла неудачно и Саймон попал в плен. Он провалялся в зиндане раненный, связанный по рукам и ногам, несколько суток без еды и воды. Выдержал и жаркий день, и ледяную ночь, издевательства и насмешки талибов. Саймонупридавали силы надежда и уверенность в том, что бойцы САС никогда не оставляют своих товарищей. Лёжа в холодной темноте, он представлял, как где-то разрабатывается операция по его спасению. Терпел, ощущая себя частью братства элитных бойцов Королевства. Скрипел зубами и ждал.За ним пришли на четвертые сутки. Перебив охрану, товарищи вытащили Саймона из ямы под яркое солнце. Он улыбнулся сухими, треснутыми губами, произнёс: «Боже храни королеву!» и потерял сознание.
Сегодня англичанин был частью спецназа другой страны и не ощущал былой уверенности. Надо выбираться самому! Саймон сдвинулся к краю сидения и свесил ноги наружу. Лёг на живот и, двигая телом, сполз, встав на здоровую ногу. Немного отдохнул. Услышал взрыв и новую автоматную трескотню. «Добивают русских»,– подумал англичанин. Хотел встать, но нога плохо слушалась.
Громыхая, подъехал Лэндкрузер. «Быстро! Быстро!» – голос Мастера. Кто-то разрезал пластиковые наручники. Несколько сильных рук подхватили Саймона и погрузили в джип. Машина тронулась. Боец с позывным «Док» перевязывает англичанина. Саймон удивлённо смотрит на Мастера. Тот говорит:
– К ним подошло подкрепление. Пришлось отходить.
– Кто эти двое?
– Пока не знаем. Но явно не простые шахтеры. Думаю,что русские.
– Они видели пуск.
– Понимаю. На базе свяжусь с нашим человеком, внедренным к сепаратистам.
Саймон обратился к Доку:
–Доктор, что скажешь о моих ранах?
Тот, не прерываясь, ответил:
– Кости целы. Тебе повезло! Недельки через две бегать будешь.
Саймон благодарно кивнул, задумался. Почему русские оказались в месте пуска? И когда?Они явно пришли не сегодня! Заранее готовили позиции. Зачем? Может для наблюдения за тяжёлой техникой? Или ждали прибытия БУКов? Тогда, почему были без поддержки? Может, шли в украинский тыл, обнаружили периметр и остались наблюдать, так и увидели пуск? Вопросов много. Ответов пока нет. Но как великолепно провели захват! Нет, это не простые полевые разведчики! Надо их найти! Боль успокоилась и Саймон задремал.
*  *  *
Гасконец стоял с поднятыми руками, окружённый ополченцами. Подъехал минивэн. Снайпер выпрыгнул из кабины.
– Угрюмый! – вскрикнул один из бойцов.
– Здорово, Самурай! – Угрюмый и ополченец обнялись.
– Спасибо брат, что выручил!
– Ты как здесь оказался?
– Кое-какие задачи неподалёку…, на той стороне. В автономку лазили. Это – мой напарник.
– Солдат, – представился Михаил, пожав протянутую руку.
– Самурай – командир ДРГ. Кстати, – Самурай повернулся к Угрюмому, –хлопцы сообщили что в Грабово, упал гражданский самолёт. Ты что-нибудь слышал об этом?
– Нет, – Угрюмый взглянул на Гасконца, – сейчас поедем туда. Вы с нами?
– Нет. Мы в Рассыпное. Ну давай,удачи! – Напарники простились с ополченцами.
Изуродованные тела, вещи, обломки фюзеляжа, чёрный дым, горящую травуувидели разведчики на месте падения самолёта. Специфический запах смерти, горелой плоти, смешанный с ароматом степи, вонью керосина и раскалённого металла раздражал дыхание. Среди обломков копошились люди. Ополченцы выставили оцепление. Шёл поиск чёрных ящиков.
– Куда вы? – остановил напарников молоденький боец. – Приказано никого не пускать. Только по специальному разрешению.
– Кто старший? – спокойно спросил снайпер.
– Я не должен говорить!
– Ладно, – Угрюмый достал телефон и связался с Хмурым. Коротко переговорил. Через несколько минут подошел крупный боец:
– Эй, малой! Это – наши, пропусти!
Напарники пошли к дымящемуся полю. Подъехали пожарные. У кого-то загорелось сено, и жители бегали с вёдрами, заливая огонь. Михаил ходил среди дымящихся обломков самолёта, обгоревших тел и яростно сжимал челюсти. «Вот гады! Да здесь человек двести! И дети…». Он увидел обезображенный труп маленькой девочки. Когда-то нарядное, полуистлевшее платьице шевелилось на ветру. Она лежала, словно брошенная, сломанная кукла. Сердце щемило. Михаил вспомнил свою племянницу: весёлые карие глаза, светлое лицо, услышал задорный детский смех… Наверное, и эта малышка радовалась жизни и смеялась, пока её не убили. Что увидела она? Что почувствовала? Или умерла быстро? Горестный спазм сдавил горло. Михаил сжал кулаки. Повернулся. Рядом стоял Угрюмый.
– Пойдем, –спокойно сказал он, – надо подготовиться и организоваться с местными бойцами. Думаю, «укропы» захотят взять чёрные ящики. Ждём нападения.
Снайпер выглядел отстранённо, но в глубине его холодных глаз, Михаил увидел затаённую боль.Угрюмый повернулся и пошёл к командиру.
Связались с Донецком. К ночи прибыло подкрепление. Заняли позиции, прикрыв место крушения с трёх сторон. Напарники выдвинулись в зелёнку, чуть в стороне от основных направлений предполагаемой атаки ВСУ. Михаил доверял тактическому чутью снайпера и не задавал вопросов. Когда они оборудовали «лёжку» и замаскировались, Гасконец не выдержал:
– Кого ждём?
– Специальных людей,– сообщил снайпер, – тут можно скрытно подойти к месту и ударить с тыла. Я бы пошёл здесь. Если нам повезёт – возьмём языка. Живым. Только не спеши! – Михаил кивнул. Потянулось время.
Во второй половине ночи, перед рассветом, тишину нарушил гул БТРов. Звук приближался, усиливаясь. Слышались негромкие голоса и топот многих ног. Потом всё ненадолго стихло. Взрыв, автоматная очередь, крик… Снова взрыв. Бой зазвучал сразу – одним громким аккордом, взвыл, прогремел, затарахтел пулемётами, начал петь и визжать пулями, трассерами и вспышками, разрывал предрассветную темноту.
Лёгкое шевеление кустов. Михаил взглянул на Угрюмого. Тот показал: «Вижу. Ждём».
Бой шёл во всю. «Быстро же ВСУшники подтянули силы. Настрой серьёзный!» – думал Гасконец. Треск сухой ветки справа. Так! Ещё один. Взгляд на Угрюмого. Снайпер медленно приподнимает руку. Показывает четыре пальца. Михаил поворачивает голову. А, вот и они! Справа. Склонились низко и медленно идут. Чуть в стороне ещё трое… Вот так-так! Сколько их всего?Продвигаются осторожно, используя шум боя. Гасконец смотрит на Угрюмого. Снайпер показывает: «Ждём. В бой не вступать!». Противник всё ближе. Гасконец вжимается в землю. Сухая трава царапает щёку. Сердце громко стучит возле горла. Спокойно! Плавный вдох. Ме-е-едленный выдох. Один. Снова вдох. Вы-ы-до-ох. Два-а. Сердце затихает. Сознание чуть расслабляется. Крук! Крясь! Ветки хрустят возле головы. Только не наступи! Адреналин бьёт в голову, пульсирует в висках. Живот напрягся. Ладони вросли в автомат. Так… Мысль работает чётко – быстро вскочить! Трое прошли! Их – Угрюмому! Остальные справа. Длинная очередь, потом влево – в кусты… Стоп! Вдо-о-о-ох! Вы-ы-ы-ыдо-о-ох. Спокойно! Тело напружинилось, готовое взорваться мощным движением. Оно требует атаки! Страх толкает, ускоряя. кровь, дёргает мышцы, заставляет учащаться сердце, прерывает дыхание. «Ждать!» – приказывает Михаил и тренированное многими опасностями сознание, берет тело под контроль. Оно сопротивляется страхом, но мышечный спазм уходит. Кажется, все прошли! Гасконец смотрит на снайпера. «Пора?». Ответ: «Ждать!». Ну, когда же? Стоп! Точно! Ещё двое совсем близко. Проходят. Угрюмый показывает сколько всего прошло врагов: «Десять и два». Михаил отвечает: «Понял». Ждут несколько минут. Два взрыва. Сработали растяжки Угрюмого. Бой зацепляет зелёнку. Пули вжикают и ударяют в деревья. Со свистом рикошетят. Хочется вскочить и атаковать с тыла. Угрюмый неумолим: «Ждать!». Враги обнаружили себя. Ополченцы перегруппировались. Пулемёты прошивают лесополосу. Диверсанты, прикрывая друг друга отходят. «Пора!» – Угрюмый делает несколько быстрых выстрелов из снайперской винтовки. Звуки тонут в общем шуме боя. Гасконец видит отступающих. Короткая очередь. Готов! Второй бежит, меняя позицию, присел за дерево. Короткая очередь. Готов! Угрюмый сменил позицию. Быстро стреляет. Уложил ещё троих. Двое бегут в открытую, гонимые шквальным огнём. Один с рацией. Михаил стреляет. Радист упал. Гасконец целится во второго. «Это командир!» – кричит Угрюмый и стреляет бегущему в ногу. Тот падает. Михаил вскакивает. Бросок вперёд. Хватает раненного, переворачивает на живот, фиксирует руки за спиной пластиковым хомутом. За лямку рюкзака тащит в яму. Угрюмый добивает остальных. Прибегают несколько ополченцев. Угрюмый кричит им: «Чисто! Одного взяли!». Командир ополченцев поднимает руку: «За мной! Обойдём «укропов» по зелёнке!». Бойцы удаляются бегом. Стало совсем светло. Угрюмый подходит к Михаилу, кивает: «Молодец брат! Хорошо сработал!». Раненный стонет. Гасконец пытается унять возбуждение…
*  *  *
– Не получилось! – Мастер огорчен. Саймон глядел на спецназовца, чувствуя разочарование. Мастер раздражённо взмахнул рукой:
– Источник в ДНР сообщает что,посланная нами группа попала в засаду. Командира взяли в плен. Остальные погибли. Знаешь кто устроил засаду?
– Кто?
– Те же двое, что тебя захватили.
– Удалось выяснить кто они?
– Да, – Мастер оживился, – один местный, военный пенсионер. Позывной – Угрюмый, снайпер. Воюет с Афгана. Второй из России. Москва прислала с особым заданием. Это его пытались захватить те дилетанты из батальона «Азов». Помнишь, я тебе рассказывал?
– Помню. Имя или позывной русского известны?
– Позывной – «Солдат». Но я сомневаюсь, что это основной позывной. – Мастер злился, и это было видно. Давно он не имел столько потерь. Больше половины групп. И кто против? Двое! Всего двое! Причем, один из них – пенсионер! Самолюбие командира спецназовцев получило сильнейший удар.
– Источник в ДНР надёжный? – Саймон переключил невесёлые мысли Мастера.
– Абсолютно! Это наш офицер. Сумел внедриться в разведывательную группу сепаратистов. Лично знает Хмурого и многих командиров. Вне подозрений.
– Пусть больше соберёт информации о русском. Пенсионера ликвидируем, а Солдата надо захватить. Задействуйте донецкую агентуру.
– Уже работаем. – Мастер кивнул.
–И организуй встречу с Василием Гурьбой!
– Хорошо. Когда?
– В ближайшее время.
– Добре, – Мастер взял телефон. Англичанин прилёг, размышляя о сложившейся ситуации. Человек из Москвы вдруг оказался в месте пуска. Почему? Саймонне верил в случайности. Долгая служба в разведке научила англичанина поиску взаимосвязей между событиями. Аналитический склад ума находил логическую закономерность там, где её не видели другие. Саймонсчитался экспертом в боевых, острых операциях, но базовую подготовку он получал как разведчик. Поиск и анализ информации – его сильная сторона. Итак, русский уходит от засады, попадает на пуск, профессионально захватывает пленного, уходит от погони, пребывает в место падения, где уничтожает хорошо подготовленную группу спецназа и берёт в плен её командира. Недурно! Выходит, что Москва знала о пуске? Вероятно! Значит об операции «Большая птица» русские информированы. Но как? Неужели в Лондоне завелся крот? Маловероятно. Можетамериканцы? Тоже нет! Скорее всего утечка отсюда – с Украины. Крот здесь! В ведомстве Гурьбы или в СБУ. Надо встретиться с ЦРУ. Важно не только быстро убрать свидетелей, но и найти крота. Скоро пресса раздует большой пожар. А эти журналисты… особенно русские! Когда в гибели самолёта и людей обвинят Россию, журналисты начнут копать. Залезут туда, где не ждёшь! Мировая пресса вбросила нужные объяснения случившегося. Тут всё в порядке – в информационной войне мы гораздо сильнее русских. Все главные издательства в наших руках. Но есть реальные свидетели… Сначала надо решить проблему с ними. Подчистить хвосты. Тогда можно считать операцию удачной.
– Василь едет, – прервал мысли англичанина Мастер, – будет на базе через час.
Глава 6
В ночном клубе «Лабиринт», который молодежь Днепропетровска называла «Огород», народу было немного. Она пришла раньше обычного. С легким коктейлем присела лицом к барной стойке. Колонки гремели, мелькали стробоскопы и цветомузыка. Анна сделала несколько глотков. Напиток расслаблял. При её тяжёлой работе авиадиспетчера такие минуты отдыха имели особое значение. Как хорошо отпустить сознание в мечты, забить слух громкой музыкой, не видеть монитора с точками самолётов и полосками трасс, забыть бесконечные цифры, закрыть глаза и увидеть себя на яхте. Или где-нибудь в Майями, на вилле… Или в Испании на берегу моря. Боже, как надоела эта однообразная, одинокая жизнь! Анна, симпатичная, кареглазая, темноволосая женщина двадцати восьми лет, мечтательно потянулась, сделала глоток и тут увидела его. Высокий, мускулистый, загорелый, с мужественным лицом мужчина наклонился к барной стойке. Лёгкая рубашка натянулась, облегая его широкую спину. Узкие джинсы округляли ягодицы. Мужчина говорил с барменом. Анна пригляделась – нет, не знакомый. Вот он повернулся и посмотрел на неё. Оба замерли, зацепившись взглядами. Такого лица, таких глаз, такой глубины… Она чувствовала, что уплывает, захваченная тёмным, бездонным омутом. Такого с ней никогда не было. Женщина встала, повинуясь манящей силе. Он подошёл к ней, представился:
– Богдан!
– Ганна, – голова слегка кружилась. Он поцеловал протянутую руку. Взял за запястье, сильными пальцами, мягко потянул вниз. Они присели. Время остановилось. Грохот музыки исчез. Свет пульсировал, усиливая взгляд. Ганна растворилась в глазах Богдана…
Потом была безумная ночь. Потом день, наполненный счастьем. Потом, снова ночь, позднее утро и день радости. Они горели и никак не могли насытиться друг другом. Работа стала для Анны совсем в тягость. Она с трудом сосредотачивалась, напрягала волю, чтобы не думать о Богдане. Только мысль о том, что её работа связана с ответственностью за жизнь людей, находящихся в воздухе, сдерживала её горячие мечтания на работе.
Прошло пару недель. Как-то он предложил:
– Давай, уедем отсюда!
– Куда? – спросила она, готовая следовать за ним хоть на край земли.
– В Америку!
– Что мы будем там делать?
– Скоро, я получу очень много денег и американский паспорт. У меня есть квартира в Майями. Грин карта.
Она внимательно смотрела в глаза любимого, слушая радостный стук сердца. Богдан поцеловал её:
– Ты тоже можешь заработать много денег и получить вид на жительство в Америке.
Она удивилась:
– Как?
– Надо будет кое-что сделать. По твоей специальности.
– А именно?
– Я скажу тебе позже…, когда придёт время.
Богдан странно взглянул. Она напряглась, но его глаза притянули к себе и успокоили. Анна тонула, не сопротивляясь.
 Прошла неделя. Они сидели в кафе. Богдан сказал, ласково глядя:
– Сейчас познакомлю тебя кое с кем, – он сделал неопределенный жест. Подошёл элегантно одетый мужчина.
–Привет, как дела, – по-английски поздоровался незнакомец, – меня зовут Билл. Я американец. – он широко улыбнулся.
Работа авиадиспетчера научила Анну спокойно встречать неожиданности. Она вопросительно смотрела на любимого.
– Мы же хотели в Америку? – рассмеялся Богдан, –- Билл – представитель американского посольства. Он хочет предложить тебе заработать! Послушай его!
Американец сказал вкрадчиво, с улыбкой:
– Вы получите миллион долларов и американский паспорт. По программе защиты свидетелей мы поможем вам изменить внешность, – он льстиво взглянул, – на ещё более красивую. Изменим вам имя и перевезём в Соединенные Штаты. Там обеспечим работой, если захотите.
–- Что я должна за это сделать? – Анна внутренне напряглась.
– Ничего особенного, – Билл снизил тон, –вы измените трассу и эшелон самолёту, на который мы вам укажем. Вот и всё! Ничего сложного!
– Какой самолёт? Какая трасса? – она не понимала.Острое чувство страха родилось в груди.
– О-о, – протянул Билл, – не волнуйтесь и не бойтесь! Ничего противозаконного! Завтра, с вами будет человек, который поможет. Он подскажет что делать. Слушайтесь его, и всё будет хорошо! У вас завтра дневная смена?
– Да.
–О’кей! Помощник будет ждать вас на месте.
– Как он попадет в центр управления?
– Это уже не ваша проблема! Мы все устроим!  – американец замолчал, внимательно глядя на неё.
Анна задумалась. Что они хотят сделать? Зачем менять трассу и эшелон?
– Не волнуйтесь, – американец опять улыбался, белозубо и добродушно, – с самолётом будет всё о’кей. Просто, мы опасаемся агрессивных действий со стороны сепаратистов. Этим рейсом летят важные люди и очень, очень ценный груз. Мы хотим защитить их!
– Неужели настолько важные, что вы платите такие деньги?
– Да! – сказал американец серьезно, почти торжественно.
Анна посмотрела на любимого. Он кивнул.
– Хорошо. Я согласна. – выдохнула женщина.
–О’кей! – Билл поднялся, – Рад был увидеться с вами. Простите, но я должен идти, – он пожал руки и ушел.
Анна повернулась к Богдану. Он засмеялся и чмокнул её в нос:
– Ты чего, любимая?
– Я веду самолёт – это понятно. А за что платят тебе?
– За твою защиту, – Богдан сделал серьёзное лицо, – веду тебя безопасным маршрутом.
– Безопасным от кого?
–От российских спецслужб. От сепаратистских диверсантов.
– Я не понимаю…
– Пока не могу сказать тебе всего, – он вздохнул, – но, когда всё закончится, ты сама всё поймёшь!
– Сколько тебе платят?
– Ну- у… гораздо меньше, чем тебе, любимая, – Богдан грустно улыбнулся, – сто тысяч зелёных. Это тоже деньги! – Он обнял её.
Анна вздохнула. Тряхнула волосами. Америка. Миллион долларов. Красивый, сильный мужчина рядом. Ты же об этом мечтала? Да. Да! Конечно! Будь что будет! Анна засмеялась радостно и прильнула губами к его губам.
В Региональном Центре Управления Воздушным Движением всё было как обычно. После медосмотра и инструктажа, Анна заняла рабочее место. Человек, о котором говорил американец, встал рядом. Тихо сказал:
– Борт– Малайзия один семь.
– Угу, поняла. – буркнула она в ответ. Потом он сообщил ей трассу и эшелон. Анна работала в обычном режиме. Сосредоточенно и уверенно вела борт. Всё шло штатно. Выполнив работу в своем секторе, передала самолет другому диспетчеру. А через некоторое время, «Малайзия один семь» перестал отвечать. Анна смотрела на монитор. Видела, как распадается и исчезает точка с экрана… Изнутри поднималась тошнота. Лоб покрылся испариной. Руки мелко задрожали. Она слышала переговоры с Ростовом и Днепропетровской вышкой. Понимание случившегося холодом отдалось внизу живота. Подозвала дежурного диспетчера. Тот взглянул на неё и отпустил домой. Анна вышла. За дверью её ждал человек в сером костюме. Он протянул листок бумаги и ручку:
– Напишите заявление на отпуск и езжайте домой. На улице ждет Богдан. Он отвезет вас. – Анна, на автомате, написала бумагу и вышла. Богдан обнял её, погладил по голове:
–- Ну-ну, успокойся. Всё хорошо!
– Что хорошо? – её голос хрипел. Богдан открыл сумку полную долларов. Анна прислонилась к стене и её стошнило.
– Увези меня отсюда! – рыдания давили горло.
– Конечно, любимая. – Богдан завел машину.
Дома Анна приняла душ и переоделась. Озноб и тошнота не проходили. Богдан налил полстакана виски: – На выпей! Это поможет!
Анна, плохо соображая, в три больших глотка опорожнила стакан. Жидкость, огнём пройдя горло, теплом разлилась внутри. Она выдохнула. Голова закружилась, пол качнулся. Ноги подогнулись, Анна расслабилась и плюхнулась на диванчик. Сознание поплыло, стало меркнуть и вскоре погасло. Дыхание остановилось. Мозг отключился. Последнее, что она, с удивлением заметила, были на руках любимого в резиновых перчатках. Затем нервы вздрогнули, заставляя все мышцы быстро и мелко сокращаться. Тело затряслось и, выдохнув со стоном, выпустило душу на волю. Сердце остановилось, прекращая свою жизнь. Голова склонилась на бок, взгляд остановился в удивлении и стал неживым. Рот приоткрылся, вытягивая побледневшие щёки. Красивые, теперь уже ненужные волосы, осыпались, закрывая шею.
Богдан наклонился, откинул волосы с лица женщины, заглянул ей в глаза, пощупал пульс. Выпрямился. Устало выдохнул. Достал телефон, набрал номер: – Алло, это Элвис!Ваш заказ готов! Можете присылать курьера!
Через полчаса, к дому подъехал серый, тонированный микроавтобус. Из него вышли двое с большими спортивными сумками. Богдан впустил их в квартиру Анны.
Глава 7
Бой закончился. ВСУ отступили. Яркое солнце вышло из-за горизонта. День обещал быть жарким. Птицы пели, радуясь мирной тишине. Над землёю туманом висел разорванный клочками пороховой дым. Смрад войны уносил лёгкий ветер. Ополченцы собирали убитых и раненных. Гасконец стоял возле пленника. Он сидел, опершись спиной о дерево, стискивал зубы и морщился, от боли в прострелянном колене.
– Имя? Звание? Подразделение? –спрашивал Михаил.
– Ткаченко Олег. Капитан ВСУ, командир ДРГ «Донбасс» – пленный говорил тихо, склонив голову.
– Задача?
– Найти и забрать «чёрные ящики».
–Кто ставил задачу?
–Командир разведки.
– Имя и звание командира? – Михаил спрашивал громко, с нажимом. Раненный молчал. Гасконец повторил вопрос. Пленный поднял голову и с ненавистью посмотрел на Михаила. Растянув губы, улыбнулся пренебрежительно:
– Не розумию, москаль!
Гасконец быстро достал пистолет и выстрелил пленному в бедро здоровой ноги.
– Тот вскрикнул, повалился на бок, матерно выругался. Угрюмый взял его за плечи и рывком посадил спиной к дереву. Кровь вытекала, образуя лужу. Снайпер повернулся к Гасконцу. Тихо сказал:
– Ты в бедренную артерию попал. Теперь, он долго не протянет, – увидел досаду в глазах напарника. Добавил сочувственно, – поторопился. Бывает!
Михаил наклонился к раненному. Тот часто дышал, постанывая и бледнея на глазах. Кровь, толчками выходила из отверстия в бедре.
– Где ваше расположение?
– Вы… вы даже не… не представляете против кого… кого воюете…, – голос пленного слабел, он напрягал лицо, пытаясь держать улыбку. Старался всем видом, придать вес словам, – даже не представляете. Вам не победить. Потому… потомучто … за нами Америка! – последние слова он произнёс, возвысив из последних сил, голос. Напарники переглянулись. Михаил рассмеялся:
– Что у вас с головой, братцы? Какая Америка! Ты что – серьёзно? Эй! – обратился он к пленному, но тот уронил голову и отключился.
– Всё брат, – Угрюмый тронул напарника, – пойдём. Он больше ничего не скажет. Надо возвращаться. Заканчивай с ним.
– Но может…
– Он тебя видел, – сказал Угрюмый и выстрелил пленному в сердце.
*  *  *
Гурьба приехал не один. С ним был мужчина лет тридцати, высокий, худой, с умными глазами, в темно-сером костюме ис портфелем в руке. Поздоровались. Он представился: «Пифагор». Саймон назвал свой позывной. Расселись. Минут через двадцать, подъехали американцы. Джон, как всегда, широко улыбался и шутил. Смит внимательно оглядел комнату, всем кивнул и присел в сторонке.
Гурьба взял слово:
– Позвольте представить моего помощника,– показал на Пифагора, – Олеся Гавриловича. Позывной – Пифагор. В связи с тем, что у меня сейчас много работы, связанной с координацией между ведомствами, к этим заботам добавилась задача организации пропускного режима и безопасности Киева и ещё много чего. Я доверяю Пифагору все взаимодействия с вами по завершению операции. – Василь помолчал, – Возражений нет? О’кей. Продолжаем. Итак, какие проблемы возникали с первой фазой операции?
Мастер коротко доложил обстановку, потери. Для проведения зачистки, попросил подкрепление, бесшумное оружие и документы прикрытия. Планируется работа в тылу сепаратистов. Закончил. Джон Доу сказал полушутя:
– «Большая птица» летит хорошо, если не считать того, что самолёт упал не туда, куда планировалось, и «чёрные ящики» в руках повстанцев. Хотя это не большая проблема. Мы сделаем так, что сепаратисты сами отдадут их, – улыбка сошла с его лица. – Теперь, о свидетелях.С диспетчером всё улажено, лётчик максимально заинтересован в молчании, все космические снимки и записи переговоров у нас. Пресса знает о чём кричать. С военными проблема решается с растяжкой по времени., – он помолчал, глотнул кофе, хитро прищурился, – слышал, что есть проблема со свидетелями из повстанцев?
Саймон пошевелился в кресле:
– Если вы позволите…, - он наклонил голову. Гурьба сказал Джону: – Это представитель польского «Грома» – Яцек. Он…
–  Можете не продолжать, – перебил американец, – мы знаем, кто он, – наш агент, – кивнул Саймону, - ПродолжайтеСтэн.
– Благодарю, – англичанин прочистил горло. –Пуск видели два хорошо подготовленных боевика. Один местный, другой прибыл из Москвы. Он из спецслужбы русских. Возможно, в России знали об операции, но не были уверены в достоверности информации и послали разведчика для проверки. Предполагаю, что на последней стадии подготовки операции произошла утечка. И…, – поворот головы к Гурьбе, – вероятнее всего из вашего ведомства. Или администрации.Военных мы не рассматриваем – они использовались в тёмную. Только высшее руководство имело информацию. Итак, русские засылают своего агента с примерным районом поиска. Что искать, он не знает. Сепаратисты дают ему своего проводника. Опытного бойца, хорошо знающего местность. Два диверсанта выходят к нам в тыл, видят пуск, устраивают небольшую войну и возвращаются к своим.
– Мы с ними разберёмся, – не вытерпел Мастер, – работа уже ведётся.
– Пока, все попытки захватить или ликвидировать их провалились. Они нам дорого обходятся.
– Два агента стали свидетелями атаки, – сказал Джон, –Какая от них угроза? Раскроют себя, выступив с заявлением в прессе? Или по ТВ? Организуют пресс-конференцию? Мы представим десять таких, которые скажут обратное! Масс медиа все наши!
– Возможно, – мягко возразил англичанин, – А что, если агенты вели видеосъемку, фотографировали? И потом, они дадут русским материал для анализа эфира, космоса, обломков…, подскажут, что искать и где. Русские быстро ориентируются.
– Но пока никаких заявлений не было, –Джон говорил уверенно.
–Русские могут придерживать информацию на потом. Считаю, – Саймон стоял на своём, – этих двоих надо ликвидировать. Но сначала захватить и допросить.
–Ну и займитесь этим с группой Мастера, – улыбнулся Джон, – Василь, окажите им нужную помощь.
Гурьба сделал жест. Пифагор раскрыл портфель, достал бумаги, хмыкнул, раскладывая, нашёл нужную:
– Местный – Тимофеев Николай Васильевич, сорок восемь лет. Проживает в Донецке… так… Ленинский район… так… боевой опыт: Афганистан, Сербия, Чечня, Приднестровье, Абхазия… позывной Угрюмый. Про второго известно, что имеет отношение к спецслужбам России, но к каким именно…  –Пифагор помолчал, глядя в бумаги, – мы даже его московского позывного не знаем… Здесьего позывной – Солдат.
– Идеально захватить именного этого! – сказал Джон, - Где он сейчас?
– Угрюмый на месте, – ответил Мастер, – а Солдат исчез.
– Ищите, –Гурьба поднялся, – простите мне пора! – Следом встал Джон. Попрощавшись со всеми, они вместе вышли.Оставшиеся продолжили совещаться, готовя захват снайпера сепаратистов.
*  *  *
– Давай, брат! – Михаил обнял снайпера, - Береги себя! Ты нам ещё очень нужен. – Напарники прощались.
–Ты тоже себя береги. – сказал Угрюмый, – Если понадобится помощь – зови!
Михаил улыбнулся:
– Конечно, братка. И ты не расслабляйся –«укропы» теперь будут нас искать. Будь внимателен. В Донецке полно вражеских агентов.
–Принял.
– Добро!
Напарники снова обнялись, прощаясь, Михаил прыгнул в машину и отбыл в Москву.
 С генералом Черкасовым встретились на конспиративной квартире. Михаил кружил проверочными маршрутами, словно был за границей. Два раза менял облик. Проторчал более двух часов в магазинах и кафе возле квартиры, изучая обстановку. Генерал тоже пришел преображенный: накладные усы, бородка, парик, большие, затемнённые очки, складная клюка, стариковский серый плащ. Михаил не узнал шефа.
– Есть ещё порох…, – улыбался Черкасов.
Заварили чаю. Генерал уселся поудобнее в мягкое кресло, достал блокнот, ручку, сигареты:
– Ну-с, докладывай…
Когда Михаил закончил, Черкасов задумался. Он всегда после доклада долгое время сидел, погружённый в свои мысли. Писал в блокноте, почёсывал лоб, курил, смотрел в окно. Потом задавал вопросы. Говорил спокойно, голос звучал немного по-старчески. Между своими его позывной был «Старик».
И сейчас, генерал минут десять рассматривал стену. Курил. Затушил сигарету. Повернулся к Михаилу:
– Фото и видеосъёмка есть? – и сам ответил, – Конечно нет. Но и они об этом не знают. Местных предупредили, чтобы всем говорили, будто ты везде таскал с собой фотокамеру?
– Да.
– Хорошо. В Донецке полно агентов СБУ. Донесут. – генерал помолчал, – Да-а, и здесь тоже есть предатели… Надо же – информация ушла с самого верха. Из администрации, – он качнул головой. - Не ожидал! Хорошо, что мы теперь знаем от кого. Будем с этим кротом работать.
– Может стоит подключить контрразведку?
– Зачем? Чтобы спугнуть остальных? Сделаем это позже. А пока, пусть поработает на нас. Будем кормить его дезой, возьмём под наблюдение, вычислим связи, и тогда сдадим контрразведчикам.
Михаил молчал. Он догадывался, что шеф уже что-то задумал…
–Ладно,– генерал глотнул чаю, – что случилось, то случилось. Все службы, сейчас включатся в работу. Мы дадим им нужную информацию. Скажем, где искать и что. А сами займёмся Большим Стивом, или Джоном Доу, как его зовут на Украине. Этот цэрэушник всегда на острие. Думаю, он в курсе всего, что касается этой операции с самолётом. Давай прихватим его в Киеве? Затащим в укромное местечко, сделаем укольчик, допросим, потом снимем видео… Что думаешь?
– Джон в Киеве?
– Теперь там! Что-то мутит, в тайне от своих украинских товарищей. Живёт недалеко от вокзала, на съёмной квартире. Сегодня наши ребята начали его разработку. Делают фото, видео, изучаютмаршруты движения, расположение камер слежения. Дня через три будут здесь, доложат. У этого Стива-Джона есть телохранитель. Парень из «Дельты». Наверное, у них так положено. В остальном, по предварительным данным, американец ведёт себя довольно расслаблено. Но, может у него есть и негласная охрана. Надо приглядеться.
– Шеф, – улыбнулся Михаил, – я так понимаю, что это не предложение?
– А что делать? –генерал улыбнулся одними глазами. - Мы в роли догоняющих! Время сейчас – не за нас!
– Понял. А какие силы у нас в Киеве?
– Две независимые боевые группы. Хорошие ребята – мы с ними уже работали.
–Кто у меня в прикрытии?
– Испанец.
– Отлично. Спасибо шеф!
– Я знал, что ты будешь этому рад. Повстречайся с ним незамедлительно. Теперь детали…
Утром следующего дня Михаил встретился со своим другом, сослуживцем и напарником Испанцем. В миру его звали Кораблёв Эдуард Владимирович. Высокий, крепко сложенный, черноволосый, черноглазый, с аккуратными усами и бородкой, Испанец выглядел настоящим мачо. Всегда подтянутый, бодрый, педантичный во всём, Эдуард выслушал Гасконца, дал несколько предложений и включился в операцию.
Через несколько дней, прибыл разведчик из Киева. Привёз видеозаписи местности, фотографии, схемы передвижения американца, расположение камер слежения. Предложил варианты подхода к объекту. Сообщил, что квартиру для Михаила с Эдуардом сняли в том же доме, где живёт Джон Доу.
–Я думал он остановится в отеле, где-нибудь в центре, рядом с СБУ, –ответил Михаил.
– В СБУ он не бывает. Наверное, чтобы не светиться. Все встречи проводит в городе. В кафе или на конспиративных квартирах. Две мы вычислили, – разведчик развернул карту. –Одна здесь, на улице Ивана Франко, а другая – на Льва Толстого. Сам же объект проживает на улице Саксаганского. Вот здесь.
– Понятно, – Михаил мысленно соединил точки, – всё рядом. Места оживлённые. А тут Ботанический сад?
– Да.
– В саду можно «потеряться» с камер наблюдения?
–  Да. Но на выходе к метро одна есть.
–  Ясно. Как расположена наша квартира относительно объекта?
– Дом буквой П. Имеет внутренний двор. Но подъезды все с наружных сторон. Окна вашей квартиры напротив окон квартиры объекта, только на этаж выше. Расстояние – около тридцати метров. Под вами живут какие-то подозрительные ребята. У нас сложилось впечатление, что они тоже «пасут» объект. Может негласная охрана, может служба. Мало было времени для выяснения…
Спустя три дня Михаил вылетел в Барселону, оттуда в Стамбул. Из столицы Турции прилетел в Киев. С интервалом в несколько часов, за ним следовал Испанец.
*  *  *
– Дай мне трёх ребят из группы Самурая. Я сделаю засаду на тех, кто меня ищет.– Угрюмый с Хмурым сидели в донецком кафе, возле здания Минугля.
– Может стоит сменить местожительство? – Хмурый сердился. – Послушай меня, брат! Если утечка информации здесь, лучше просто переехать на базукакого-нибудь подразделения. Тебе везде будут рады. Это безопаснее всего.
–Мне не нужна безопасность, – глухо сказал снайпер, –Я планирую устроить засаду, на тех, кто придёт за мной и взять языка. Живым. А если это будет командир, то совсем хорошо.
– Ты уверен в людях?
– В Самурае – да! И ещё в троих. Остальных не знаю. Попробуем в таком составе.
–Я тебе дам ещё людей. Хлопцы надёжные! – и пресекая возражения, – Я за них ручаюсь!
– Ладно. – неохотно согласился Угрюмый.
Договорились о сигналах и взаимодействии. Разошлись. Пустили слух, что через три дня снайпер перебирается жить на базу одного из подразделений ополчения. Наступило время ожидания…
Глава 8
–  Итак, – начал Мастер, – в этом доме живёт объект, – он ткнул карандашом в большую фотографию, прикрепленную к доске. –Здесь район частного сектора, – командир повернулся к Саймону, – по-вашему:коттеджный посёлок. Тут все друг друга знают. Всё на виду. С началом войны многие жители оставили хозяйство и уехали. Рядом с хатой Угрюмого три пустых дома. В двух из них, находятся люди Хмурого, – Мастер показал на фото и на карте, где именно, – а бойцы группы Самурая, распределены так: двое круглосуточно дежурят в доме снайпера, а двое других, сопровождают его в перемещениях по городу. Ходят на некотором удалении от объекта. Их задача выявлять слежку. Теперь распорядок: утром, между шестью и семью часами объект выходит на пробежку. Одет в камуфляж. Пистолет в поясной кобуре. Бежит вот по этому маршруту, около получаса. С восьми до восьми тридцати идёт пешком до базы. Проходит вот здесь, здесь и здесь, – Мастер показзалместа на карте. – Два дня назад, запустил дезу о своём переезде на базу в трёхдневный срок. Чтобы мы поторопились и попали в засаду. Многие поверили, но мы подождём неделю и возьмём его возле дома.
– Не понял, – сказал Саймон, – вы точно знаете, что переезд –дезинформация?
– Уверен!
–Как вы получили эти сведения?
– От нашего источника,о котором я говорил раньше.
–Он близко контактирует с объектом?
–Да, совсем рядом, – Мастер довольно улыбнулся, – источник в числе доверенных людей. Его считают своим, надёжным.
– Как это удалось?
– Наш агент внедрён с начала Майдана. Опытный профессионал. Подобрался совсем близко.
– Есть позывной?
– У нас его зовут Челентано.
– А к кому он подобрался ближе, к нашему объекту или к Хмурому?
–Ну… – Мастер хитро прищурился, – об этом я умолчу!
– Хорошо, – согласился Саймон, – давайте продолжим!
– О тож, – Мастер улыбнулся. – Итак, предлагаю захватить Угрюмого утром, когда выйдет на пробежку. Машину поставим здесь. Поперёк дороги натянем струну. Объект побежит, споткнётся, навалимся втроём и обездвижим. Далее везём в район Бакинки, втрёхэтажный коттедж с хорошим подвалом. Наш агент уехал с семьёй в Киев. Ключи от дома у меня. Забор высокий, большой гараж на три машины, удобный подъезд, кругом зелень.Соседние дома пустые.Для операции, место идеальное.
–Машина возле дома объекта, не вызовет подозрений? Улицы сейчас пустые.
– Мы подъедем на «Скорой помощи» к дому напротив. Док, одетый врачом, заходит. Там живёт недавно завербованный СБУ пенсионер. Я, Чак и Сталкер ждём в машине объект.
– У вас полгорода агентов, - пошутил Саймон.
– Пока так, – Мастер нахмурился, – но контрразведка сепаратистов наступает на пятки. Многих агентов можно использовать только один раз.
Снова склонились над картой города, смотрели пути отхода, особенности застройки, рельеф, наличие учреждений, магазинов, баз повстанцев. Обсуждали связь, прикрытие, оружие, способы проникновения в город…
Саймон опёрся на палку, выпрямился, тронул командира:
– Я должен быть там, с вами.
– Ну куда тебе, зачем такой риск, – Мастер качнул головой, – машину вести не можешь, ходишь с палкой, рабочая только одна рука…
– Считаю необходимым личное присутствие при допросе!
– Напиши вопросы, мы зададим, – Мастер непреклонен
– Слушай, друг, – Саймон умоляюще смотрел на командира, – не только у тебя личные счеты с этим боевиком. Пожалуйста, возьми меня! Я могу стрелять левой рукой, наблюдателен, владею приёмами допроса. Я… очень хочу увидеть, как его… – Саймон замолчал, сжимая кулаки.
Холодный англичанин злился, как вспыльчивый азиат. Смотрел на командира с силой сжав губы. Мастер вздохнул:
– Ладно! Я не против, если медик разрешит. Док – твоё слово!
Медик оторвался от карты, махнул рукой:
– Пусть едет! Сейчас в городе много раненных сепаратистов. Как с языком? Знаешь?
– Нет.– Саймон отрицательно мотает головой.
Мастер смотрит пристально.
–Ты точно не говоришь по-русски?
– Нет, не говорю. Могу понимать, когда польские и русские слова похоже произносятся. Но не более того.
– Жаль, – Мастер поправил кобуру, скрывая недоверие, – давайте продолжим…
*  *  *
«Прошло уже пять дней», - думал Угрюмый, - «Может «укропам» не до нас? К самому Донецку подступили. Снаряды в центре города рвутся. Со дня на день пойдут на штурм. Под Марьинкой идут тяжёлые бои. Наверное, мы зря напряглись». Снайпер шёл к дому. Позади, метрах в пятидесяти, брели бойцы Самурая Итальянец и Шайтан. Они ходили за Угрюмым, обращая внимание на подозрительных людей, машины, рассматривали окна домов, держали оружие наготове. Однако враг себя никак не проявлял. Самурай с Бизоном оборудовали на чердаке дома, где жил Угрюмый, наблюдательный пункт. Круглосуточно, сменяя друг друга, внимательно осматривали подходы и подъезды. Три бойца, присланные Хмурым, расположились в домах по соседству. Хорошие ребята! Снайпер не раз работал с ними. Особенно близок Угрюмому был боец с позывным Кот – Невысокого роста, жилистый, со светлыми волосами и острый на язык. Позывной оправдывали тонкие, торчащие в стороны редкие усики, хитрые зелёные глаза и мягкая поступь. А ещё он знал итальянский и хорошо пел густым низким голосом. Хмурый предлагал снайперу, взять Кота вторым номером.
На шестой день засады снайпер отпустил бойцов Хмурого. Самурай со своими подчинёнными убыл на окраину города. Там шли оборонительные бои. Командир ДРГ обещал вернуться через три дня.
Передвыездом на передок Угрюмый весь день готовил оружие, экипировку и снаряжал патроны. К вечеру, закончив с делами, вышел прогуляться. Стоял жаркий август. Темнело. Снайпер поправил пистолет в поясной кобуре, подтянул ремешок, фиксирующий нож на голени левой ноги, шумно вздохнул, открыл железную дверь в воротах и шагнул на улицу. Остановился. Огляделся. К дому напротив подъехала машина скорой помощи. Хлопнула дверь. Из машины выпрыгнул боевого вида доктор. Он взялся ручку металлической двери в железных воротах, открыл её и скрылся в тени вишен, не закрыв за собой. «Константинычу плохо!» – подумал Угрюмый. Он знал соседа. Неприятный, прижимистый, милицейский пенсионер, сочувствующий «майданутым». С началом войны он вдруг быстро перестроился.Стал активно выступать за «Новороссию». При встрече с Угрюмым заискивающе, неискренне здоровался, пряча бегающие глаза. Наигранно-восторженным тоном говорил о победах ДНР. Снайпер относился к соседу настороженно и с брезгливостью. Сейчас, увидев скорую, врача, вдруг подумал о том, что, на самом то деле, старик совсем одинок. Жена умерла, дети разъехались, соседи разбежались от войны, никого рядом не осталось. Может зайти проведать? Снайпер пошёл к соседу. Приблизился к машине скорой. В тёмной кабине, высунув руку в открытое окно, курил водитель. Клубы дыма, плыли разнося смрад. Снайпер фыркнул, проходя мимо. Шагнул на участок соседа. Неожиданно острое чувство опасности кольнуло в груди. Остановился. Осмотрел двор. Тёмные деревья. Кусты. Огород. Пустая беседка. Обернулся. Кто-то подходил к забору его дома. Остановился. Стукнул в ворота и громко позвал: «Угрюмый!». Снайпер присмотрелся. Уличный фонарь светил тускло. Невозможно было разглядеть, кто стоит у ворот. Напряжение не отпускало. «Что же здесь не так?» –мысль пульсировала, не давая покоя. Стоящий у ворот обернулся на тихие шаги Угрюмого. Это был Кот.
– Угрюмый, ты? Опять подкрался! Зачем пугаешь?
– Ты чё тут делаешь?
– Пришёл тебя проведать, –Кот хитро улыбался, – а то, мало ли чего… Враг же не дремлет!
– О тож! Ты один?
– С подругой, – Кот достал бутылку водки, – примешь нас… двоих?
– С подругой не приму! – твёрдо сказал снайпер.
Сзади лязгнула, закрываясь, соседская дверь. Хрюкнув, завелась машина. Угрюмый обернулся, проводил взглядом уезжающую скорую помощь.
– Спасибо, брат за беспокойство. У меня всё хорошо. Прости, но мне пора идти – завтра вставать рано.
– Всё бегаешь, старый лось!
– Ну не бухать же.
– Разочек можно…
– Война брат. Надо быть начеку!
– Угу. Ладно, железяка… спокойной ночи!
– Давай, будь здоров! – Угрюмый зашёл во двор. Разочарованный Кот, убрал бутылку в рюкзак, махнул рукой и ушёл.
Только рассвело, когда снайпер вышел на пробежку. Стояла тишина. Канонада умолкла. Пели птицы. Воздух был свеж и ароматен. «Как в степи» – подумал Угрюмый. Вдохнул полной грудью, выдохнул, побежал. Сделав шагов десять, обо что-то запнулся и упал, подставив ладони. Быстро вскочил. Побежал дальше. Остановился. Неожиданная мысль вернула его назад, к месту падения. Нашёл обрывки толстой лески. Соединил. Положил поперёк дороги. Прошел вдоль обочины, обнаружил два колышка. Аккуратно вбиты в землю напротив друг друга, через дорогу. Зачем? Кому понабилось, перегораживать дорогу таким способом? Машина проедет и не заметит! Значит, рассчитано на человека! Растяжка, но без гранаты. Непонятно. Может мальчишки развлекаются? Но откуда они здесь? Почти весь район опустел – война рядом! Угрюмый побежал, размышляя о странной находке. Закончил тренировку. Возвращался шагом. Возле соседского дома опять стоит «Скорая помощь». Взглянул на часы. Было шесть пятнадцать. «Наверно старикашке совсем худо. Надо бы проведать» – сказал себе Угрюмый, подходя к машине. Шофёр, так же как вчера курил, высунув руку в окно. Теперь его можно было рассмотреть. «Что его так напрягло?» – подумал снайпер, встретившись взглядом с водителем. Шофёр улыбнулся. Крупный, широкоплечий, небритый, сидит расслабившись. Но глаза цепкие, жёсткие, взгляд напряжён, словно прицеливается. Странный водитель! Правда сейчас война. В городе неспокойно – шастают мародёры, пьяные люди с оружием, милиции нет. Каждую ночь перестрелки.Снаряды в дома прилетают. Будешь тут напряжён! Угрюмый кивнул:
– Доброе утро!
– Доброе.
– Что там со стариком? Я сосед его.
– Док… врач говорит, что состояние ухудшается, – голос у шофёра спокойный, обычного тембра, - за сутки, третий раз приезжаем. Будем забирать в стационар, – водитель выбросил сигарету, – Слушай, брат, может поможешь? А то мне одному старика не каталку не уложить! Вроде маленький дед, но тяжёлый!
– Конечно, – снайпер пошёл к соседским воротам. Сзади хлопнула водительская дверь. Угрюмый взялся за ручку. Нажал. Металлическая калитка заскрипела ржавыми петлями. Отворилась… и тут, кто-то, мощным движением, выдернул ноги из-под снайпера. Он упал на грудь, подставляя ладони. Попытался уйти в перекат, но тяжёлое тело навалилось на спину. Рывок, и руки, хрустнув плечами, оказались за спиной, стянутые пластиковым хомутом. Снайпер сделал движение ногами и почувствовал укол в шею. Жидкость вошла, болезненно распирая мышцу. Зарычал, поднимая таз, пытаясь вырваться, дёрнул плечами. Его отпустили. Угрюмый повернулся на бок и почувствовал, как всё поплыло. Тело расслабилось помимо воли. Сознание помутилось, и снайпер провалился в глубокое беспамятство. В ощущениях осталось, как несколько рук подняли его и понесли. Ещё память зафиксировала слова, долетевшие из плотного мрака: «…мастер, ты лучший…».
Глава 9
Самурай с Бизоном, Итальянцем и Шаманом, подъехали к дому Угрюмого. Вышли из машины. Самурай постучал в ворота:
– Угрюмый! Открывай! – не дождавшись ответа, вынул из кармана телефон. Набрал номер. Подождал. Голос сообщил, что абонент не в сети. Самурай повернулся к бойцам. Тут дверь лязгнула запором, открылась и все увидели Кота.
– Ты как здесь оказался? Где Угрюмый? – Кот, слегка замявшись, сказал:
– Меня Хмурый прислал. Угрюмый не пришёл в штаб. Они вчера договаривались. Ты же знаешь – снайпер никогда не опаздывает! Когда он не пришёл, Хмурый насторожился и послал меня проверить. Я стучал, кричал, звонил, потом перелез забор. Поглядел в окошки…
– Ну что?
– Винтовка, рюкзак, снайперский хлам – всё вроде на месте. Кроме Угрюмого!
Самурай поправил автомат, задумался. Подошла старушка с маленькой собачкой:
– Вы к Кольке приехали? – остановилась, взяла собачку на руки, - Нету его. Рано утром увезли на скорой.
– Как на скорой? Я ж с ним вчера вечером виделся! Он здоровее меня был! – подал голос Кот.
– Не знаю…, – старушка вспоминала. –Здесь, возле Константиныча, скорая стояла. Тут Кольку и положили в машину. Скорая и вчера приезжала.
– Стой, бабуля, – Самурай насторожился, – как это «положили»? Давай, рассказывай попорядку! Что видела? Где? Кого?
– Ну, значит, гуляю я со своим Виларчиком…, а я встаю рано и всегда вижу, как Колька на зарядку выходит. Он почти каждый день бегает, – она опустила собачку на землю, – уж я ему говорила, что носиться вредно, особенно с утра. Не мальчик давно…
– Бабуль, давай пожалуйста побыстрее, – не выдержал Самурай, – ты про скорую, давай, рассказывай.
–Я и говорю, – старушка подождала, пока собачонка закончит справлять нужду.Взяла её на руки, - Да. Так вот, я и говорю… Иду я рано, часов в шесть утра. Вижу, опять скорая возле ворот Константиныча стоит. Я остановилась вон там, возле кустиков и жду пока Виларчик пописает. Гляжу – три бугая…, то есть санитара, несут Кольку и кладут в скорую. Прямо изКонстантинычевых вороттащат. Может он у него был? Заходил проведать, да самому плохо стало?
– Как выглядели эти… санитары?
– Да как вы! Здоровые, мордастые, в военной форме.
– С автоматами?
– Не видела. Всё так быстро было. Несли, положили, уехали.
– Номера видела?
– Какие там номера. Скорая, она и есть скорая! Я на номера не смотрела. С ними потом врач уехал – в халате. Вышел и сел в машину. С чемоданчиком. Тоже мордастый.
– Они вас видели?
– Не. Я ж в кустиках стояла.
– Спасибо тебе мать! Иди домой, а то слышишь, как гремит – бой близко! Никому больше не рассказывай!
– Добре! – старушка не спеша пошла.
– Похоже, прихватили нашего снайпера! – Самурай начал набирать номер.
– Куда звонишь? – спросил Итальянец.
– Контрразведчикам. Потом навестим этого соседа, Константиныча!
– Мне тоже надо доложить Хмурому, – сказал Кот и отошёл в сторонку.
*  *  *
Сознание возвращалось медленно. Сильно тошнило, рот пересох, в тяжёлом затылке пульсировала боль. Угрюмый ощутил себя, лежащим на боку. Шея затекла. Руки, стянутые за спиной, онемели, пальцы стали холодными. Снайпер приоткрыл веки. Сильный свет лампы,направленной в лицо, резанул глаза. Угрюмый прижмурился.
– Очнулся, – доложил тихий голос. Снайпер пошевелился.Застонал, открыл глаза. Переселил боль в шее, приподнял голову. Осмотрелся. Он лежал на полу комнаты, оборудованной под тренажёрный зал. Яркий свет и муть в глазах, мешали смотреть. Подошли двое. Подхватили и протащив, посадили на стул. Снайпер поворачивал голову, разминая шею. Увидел возле стен две беговых дорожки, массажное кресло. В дальнем углу висел боксёрский мешок. В метрах двух перед пленником – стол, два стула. На них сидят… О, знакомое лицо! Тот самый «укроп», взятый в плен на месте пуска ракеты. Рядом – квадратный боец, с мощной грудью. Крупные черты лица, большой нос, сломанные борьбой уши. Небольшая залысина спереди. Глаза так и сверлят ненавистью. Возле стола стоял врач в халате. Снайпер узнал и его. «Вот это я влип! – думал Угрюмый. –Грамотно они меня взяли. Молодцы! Интересно, Константиныч– их агент, или его использовали «в тёмную»? Где я? Ашприц в руке у этого доктора, словно кинжал. Плохо дело!». Боец в халате зашёл сзади, грубым движением задрал снайперу рукав. Стояла полная тишина. «Наверно мы в подвале!» – Угрюмый настраивался на долгий допрос. Укол был сделан профессионально. Совсем не больно. Горячая жидкость побежала по сосудам. Наступила пауза. Все молча ждали результата. Снайпер шевельнул связанными ногами. Хомуты впились в лодыжки почти до крови. Он застонал и скривил лицо. Голова приятно закружилась. Укол начал действовать.
– Развяжи ему ноги, Док, – приказал квадратный, –здесь он никуда не денется. Это ему не по лесам ночью шастать. Скоро начнёт действовать твой чудо-эликсир?
– Уже должен… Новый экспериментальный препарат. Я с таким не работал. Америк… наши друзья, которые его дали, обещали, что средство сильное, быстродействующее. Правда последствия… – Док перерезал хомуты, стягивающие пленнику ноги.
Угрюмый ощутил оцепенение. Затем страх. Потом руки и ноги зашевелились сами. В голове мысли запрыгали, меняя друг друга. Сильное желание говорить смешалось с чувством восторга. Люди, стоявшие перед ним, казались снайперу близкими, родными.Хотелось обнять их, поделиться радостью, рассказать о печалях и попросить защиты. Они виделись большими и добрыми. «Вот это да!» – мелькнула мысль из глубины. Угрюмый напряг волю, стараясь не поддаться ложным чувствам, захватывающим его, под воздействием химии. «Держаться! Я русский солдат! Держаться!» – командовал снайпер себе. Но слова, мысленно произнесённые, соскочили с языка радостным бормотанием. Голова склонилась на бок, взгляд остановился, кривая, глупая улыбочка растянула рот, из уголка губ потекла слюна.
– Бу- бу, бу-бу-бу, бу-бу, – бубнил снайпер.
– Имя! Фамилия! Отчество! – Властно приказывал отвечать Мастер. Угрюмый вздрогнул и словно во сне, глухо, нараспев растягивая слова, монотонно произнёс:
– Тимо-офе-ев Нико-о-олай Васи-илье-еви-и-ич.
Отчаяние, холодом сковало душу. Снайпер слышал свой голос, всё ощущал, ноне мог противиться сильному желанию разговаривать. Словно кто-то чужой завладел телом, сознанием, желаниями и произносил слова, вопреки внутреннему протесту. Воля сдалась,побеждённая вошедшим через укол демоном глупой болтливости. Резкий, властный голос через слух ударял в голову и заставлял отвечать, ломая всякое сопротивление. Вопросы следовали один за другим почти без перерыва. Снайпер отвечал, не задумываясь. Шевелил тяжёлым языком и то бубнил, то растягивал слова нараспев, но, медленно и верно выбалтывал задачи, позывные, планы, рассказывал всё, что знал. Отвечал и сразу забывал, желая новых вопросов. Чувство вины уходило, поддаваясь радостью разговора. Время летело незаметно. Иногда, мелькала мысль: «Остановись!», но язык болтался между слюнявыми губами и выдавал тайны.
Внезапно всё закончилось. Препарат прекратил действие, сознание вернулось, реальность ворвалась болью в мышцах и голове. Радость сменилась унынием и желанием смерти. Снайпер сжал затёкшие кулаки, расслабился, шумно выдохнул и замер. Док почувствовал изменения в состоянии пленного. Подошёл, наклонился, взглянул в глаза. Зрачки снайпера были сильно увеличены.
– Ещё действует, – доложил медик.
Тут Угрюмый захрипел, упал со стула, забился в конвульсиях, слюна пузырилась и пенилась на губах.
– Что это с ним? – спросил Мастер
– Реакция на препарат, – спокойно произнёс Док, – американцы предупреждали, что потом будут судороги и глубокий обморок или другие последствия… вплоть до летальных. Надо понаблюдать!
– Хорошо, наблюдай. Мы пока не торопимся, – Мастер встал, потянулся, выключил видеокамеру. На столе завибрировал телефон. Командир взял его, нажал кнопку, поднял к уху. Минуту слушал и нажал отбой.
– Звонил Челентано, – тон Мастера стал озабоченным, – снайпера и машину скорой помощиразыскивают. Контрразведка устраивает проверки и облавы. Старика забрали. На выездах из города организуютсяблокпосты. Времени у нас немного. – повернул голову к Саймону. –Удовлетворён?
– Вполне!
– Добре! Делаем так: мы с Доком останемся понаблюдать за этим, – жест в сторону затихшего в беспамятстве снайпера, – ещё поснимаем видео, а вы с Чаком, берёте в гараже полицейский УАЗик и отходите. Бои уже на краю города, просочиться будет несложно. Мы чуть подождём, потом кончим этого сепаратиста и следуем за вами. Транспорт возьмём в соседнем коттедже. Как поняли?
– Понял. – Саймон, стуча палкой, стал подниматься по ступенькам. Мастер следом. Док поглядел попросил:
– Командир, разреши я хоть кофе себе налью. Сепар без сознания. Может и сам сдохнет, без нашей помощи!
– Ладно, давай! Только быстро!
Когда стих топот ног, Угрюмый шевельнулся, тяжело вздохнул, пришёл в себя. Голова кружилась, тошнило, тряс озноб. Снайпер собрался с силами, повернулся, лёг на живот, подтянул колени под себя и опираясь спиной в стену поднялся. Шатало, ноги дрожали, красные огоньки вспыхивали пред глазами. Ярость придала сил. Угрюмый наклонился, поднял стянутые за спиной руки и растопырив локти, резко ударил предплечьями о ягодицы. Ещё раз. После третьего удара пластиковый хомут лопнул и руки освободились. Растёр запястья, обошёл комнату. Выхода оказалось два: один – по лестнице, но оттуда, сверху, слышались голоса; другой – через небольшое окно в метрах двух от пола. Угрюмый подставил стул, повернул ручку, открыл, немного высунулся, увидел траву и кусты. Прикрыл окно, спустился со стула и прилёг, стараясь принять положение, в котором его оставили. Лестница застучала шагами. Вошёл Док с чашкой кофе в руке. Долго стоял, разглядывая пленника. Угрюмый затаил дыхание, расслабился. Рот его был приоткрыт, пустые глаза смотрели вдаль, не двигаясь.
– Ого, – удивился медик, – уже сдох? – поставил чашку на стол, положил автомат, подошёл, наклонился, протянул руку к шее пленника – проверить пульс. Угрюмый выдохнул со стоном, повернулся на спину, вытащил руки из-под себя. На мгновение Док замер в недоумении. Угрюмый схватил его за локоть вытянутой руки, дёрнул к себе и быстро ударил кончиками вытянутых пальцев в кадык. Медик захрипел и повалился на живот держась за горло. Снайпер увернулся от падающего и навалился Доку на спину. Сел между лопаток, ухватил врага за подбородок и, отклоняясь, рванул вверх и к себе. Лёгкий хруст, медик вздрогнул, волна агонии пробежала по телу, хриплый стон вышел из горла, и Док умер. Угрюмый перевернул его, проверил зрачки, пульс. Подошёл к столу, сделал глоток кофе. Жидкость обожгла нёбо. Снайпер поставил чашку. Взял со стола автомат медика, снял с мёртвого разгрузку, забрал пистолет и остановился, раздумывая. Варианта было два– подняться по лестнице и дать бой неизвестному количеству противников, или выйти через окно и попытаться уйти тихо.
Угрюмый подставил стул и осторожно выглянул в окно. Снаружи слышались недалёкие взрывы и стрельба. Хрюкнув, завёлся двигатель. Звук шёл из-за угла.
– Эй, Док! – послышалось сзади. Снайпер оставил окно открытым, коротко пробежал, встал на колено справа от входа. Слева лежал труп медика. По лестнице громыхали тяжёлые ботинки. Угрюмый поднял автомат. Вошёл Мастер. Автомат за спиной, в левой руке чашка с кофе. Правая на кобуре. Увидел труп. Бросил чашку, приседая, выхватил пистолет, повернул голову встречаясь взглядом со снайпером… Угрюмый выстрелил короткой очередью. Мастер завалился на бок,уткнулся головой в пол, выронил пистолет, глаза опустели, и он затих. Снайпер прислушался. Сквозь шум и звон в ушах пробился звук мотора и скрежет металлических ворот. Угрюмый вскочил на стул и вылез в окно. Встал, пригнулся и мелкими шагами пробежал вдоль стены до угла. Лёг, осторожно выглянул. Двое сели в полицейский УАЗик. Двери хлопнули, мотор взревел, машина скакнула в открытые ворота. Угрюмый вскочил, забежал в дом. Замер. Прислушался. Никого. Вышел, залез в скорую помощь. Ключи в замке зажигания. Завёл и рванул в погоню. Выехал на улицу Куйбышева. Уазик ушёл метров на триста. Угрюмый прибавил газу. Выскочили на Ленинский проспект. Скорая нагоняла УАЗик. На мариупольском кольце блокпост. Две Нивы и человек десять ополченцев. Полицейский УАЗик пропустили без остановки. Один из бойцов козырнул. Подлетел Угрюмый. Замахали автоматами, приказывая остановиться. Снайпер притормозил. Крикнул в открытое окно: «Свои! Преследую диверсантов! Они в УАЗике!» – и выжал газ. В боковое зеркало увидел, как несколько ополченцев прыгают в машины и двигаются следом. «Хорошо, – подумал снайпер, – Нива быстрее УАЗика–«укропы» не уйдут!». Диверсанты свернули на улицу Кирова. «К Марьинке едут. Ближе к передку. Понятно, там легче к своим просочиться».
В кузов застучали пули. Снайпер глянул в зеркала. Нивы догоняли. Одна слева, другая справа. Автоматы торчат из окон. «Они что, в меня стреляют?» – Угрюмый пытаясь оторваться, вдавил педаль. Газель ревела, но скорость на росла. Снова пули рвут кузов. Обжигающий удар в плечо и ногу. Внезапная боль заставляет вздрогнуть. Рука дёргается к телу, тянет руль за собой. Мышцы ноги сокращаются, срывают ступню с педали. Газель круто поворачивает, ударяется левым передним колесом в бордюр и отскакивает, перекрывая дорогу. Нива, бьёт в заднее колесо. Скорая валится на бок выбрасывая водителя на асфальт. Тело Угрюмого лежит, словно снайпер уснул. Нивы остановились, выбежали ополченцы. Полицейский УАЗик подъехал задом. Водитель высунулся из окна:
– Помощь нужна?
– Нет, езжайте! Это диверсант!
– Понятно, – Чак нажал на газ, увозя англичанина в сторону Марьинки.
Ополченцы окружили бездыханное тело.
– Хлопцы, а я его знаю… это Угрюмый. Он – снайпер у разведчиков. В группе Самурая.
– Надо же, – сказал кто-то, – у разведчиков, а сам–«укропский» диверсант.
– О тож.
– Слушайте, Самурай – мой кум… и телефон его есть.
– Давай, звони!
– Ага, – боец набрал номер, – Алло! Самурай? Ага, я! Здорово, брат. Слушай, мы тут скорую с диверсантом подбили. Он оказался твоим бойцом. Хлопцы говорят, что его Угрюмый зовут. Что-о-о-о? – ополченец прикрыл телефон, крикнул товарищам, –Это свой! Быстро вызывайте скорую! – вернулся к телефонному разговору, – Да, сейчас посмотрю, – склонился над телом, приподнял снайперу веки, потрогал шею, ответил в телефон, – пульса нет. Зрачков не вижу. Кажись он того… готов! Крови целая лужа! Слышишь? Самурай… – боец убрал телефон. Виновато поглядел на товарищей:
– Самурай трубку бросил. Не того мы завалили, хлопцы! ЭтоУгрюмого похитили диверсанты!
– Куда он мчался?
– Да кто его знает… А что он,на блокпосту сказал?
– С ним Саня гутарил.
– Где он?
– Остался там, на блокпосту.
– Да-а-а… – бойцы разочарованные, подавленные трагическим исходом погони, с чувством вины, склонили головы, думая каждый о своём. Тело Угрюмого, прошедшего несколько войн, лежало на асфальте, в тылу, среди своих, и тёмная кровь, немым укором, вытекала, наполняя лужу под снайпером.
Мигая, подъехала скорая. Водитель, врач и боец сопровождения молча погрузили тело в машину, зло хлопнули дверями и унеслись. Ополченцы недолго постояли, обсуждая происшедшее, расселись по машинам и поехали в сторону Марьинки. Там шли тяжёлые бои и надо было помогать своим. Демон войныждал новых жертв.
Глава 10

Подготовка к операции по захвату ЦРУшника завершалась. Режим дня, маршруты передвижений, адреса конспиративных квартир для встреч, расположение камер слежения в нужном районе, были изучены достаточно. Настала пора переходить к действиям, ноза полторы недели наблюдений, напарники так и не поняли,что за люди, расположившись этажом ниже, тоже следят за американцем. Из квартиры всегда выходил один и тоже молодой человек в спортивном костюме. Он шёл в магазин, покупал продукты и возвращался. Когда открывалась дверь в квартиру, были слышны мужские голоса. Сколько их там? Зачем? Почему, сидя перед окном, наблюдают за квартирой американца? Ответов не было. Посовещались. Решили нанести визит. Казак привёз Михаилу удостоверение полковника СБУ. На имя Василия Павленко. Гасконец спустился этажом ниже, требовательно нажал кнопку звонка. Постучал. Ещё раз.Дверь приоткрылась. Высунулось молодое лицо. Немой вопрос. Михаил показал удостоверение:
– Служба безопасности Украины. Полковник Павленко, управление «К». Разрешите войти? Нам есть что обсудить! – Молодой растерянно кивнул, открыл дверь шире, впуская визитёра. Гасконец вошёл. Такая же двухкомнатная квартира, как у них: налево кухня, прямо комната, направо ещё одна, побольше. Двери закрыты.
– Пожалуйста, – вежливо сказал Гасконец, – я хотел бы поговорить со старшим.
–Чекайте, – молодой трижды стукнул в дверь. Из центральной комнаты вышел мужчина лет сорока. Лицо хмурое, внимательные глаза,красные от усталости. Темноволосый с проседью, рост невысокий. Худощав. Тоже в спортивном костюме. Жестом пригласил на кухню. Прошли. Расселись, он представился:
– Управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, майор Подолинный. Что здесь делает СБУ?
– А что здесь делает ОБНОН?
– А вы как думаете? – майор настроен агрессивно.
Гасконец добродушно улыбнулся.
– Будем разговаривать по-еврейски – вопросом на вопрос? Или пробуем наладить диалог?
– Я – за мир.
– Я тоже. Давайте поймём, что мы с вами делаем нужное для страны дело. Каждый своё. Просто сегодня, наши интересы пересеклись на одном человеке, – Михаил был само добродушие, – он в квартире шестьдесят семь. Вон там его окно. Мы имеем к нему серьёзные вопросы!
– Не поделитесь какие? – хитро улыбнулся майор.
– Охотно, – Михаил принял игру, – на взаимовыгодной основе! – пристальный взгляд на майора. Тот кивнул. Гасконец продолжил, - Этот гражданин нескольких стран, занимается контрабандой оружия. Предполагаем, что он связан со спецслужбами России.Конкретно – с ГРУ! – Михаил замолчал. Подождал, кивнул собеседнику, – Теперь ваша очередь! – Майор кашлянул в кулак:
–Дмитро Шевченко. На это имя он взял билет на поезд до Одессы.
– Когда уезжает?
– Через три дня. Мы предполагаем, что он один из организаторов наркотрафика из Турции и России. Большего сказать не могу.
– Добре. Теперь моё слово, – Михаил сменил тон, – Завтра мы планируем брать этого пассажира. Ордер уже есть!
– Может согласуем наши…, – начал майор.
– Хотите общаться на уровне руководства?
Михаил понимал, что рискует, но растерянность в глазах собеседника, его неуверенность, позволяли действовать решительно. Гасконец поднялся, опёрся руками на стол и в упор смотрел в глаза майора. Тот опустил голову. Конечно, кто будет связываться с управлением «К»! Особенно теперь, в такое тревожное время, когда идёт антитеррористическая операция. Майор вздохнул:
– Я понял. Сегодня снимем наблюдение, – просительно взглянул, – если это возможно… вы могли бы… не сейчас – потом, когда возьмёте Дмитро,поделиться информацией о его киевских связях?
– Обязательно! – обещал Михаил, пожал руки и удалился.
Через час майор Подолинный и его команда покинули квартиру. Испанец видел, как они садились в машину. Теперь, можно было переходить к реализации.
*  *  *
Проехав несколько светофоров, майор Подолинный остановил машину. Вышел, достал телефон, набрал номер:
– Алло! Сергей здравствуй!
– Доброго дня Антон!
– Есть один вопросик… можем встретиться?
– Когда?
– Сейчас!
– Я пока занят… Давай через час. На нашем месте.
– В том кафе?
– Да.
– Добре! – майор нажал отбой. Сел в машину, сказал водителю, – Довези меня до Владимирской, там высадишь. Не жди – езжай в Отдел.
– Понял.
*  *  *
– У нас очень мало времени, – говорил Михаил, – Я сегодня засветился. И лицом, и документами. Этот майор не так прост. Видно, что он давно служит. Наверняка имеет друзей в СБУ. Скорее всего, уже с кем-нибудь связался, чтобы проверить числится ли полковник Павленко в управлении «К»!
–Не волнуйся, – сказал Казак, - такой человек в управлении «К» реально есть. Он даже внешне похож на тебя. Но если майор его увидит, тогда…, – Казак замолчал.
– Выбора у нас нет, – проговорил Михаил, – утром переходим к реализации. План не меняем. Телохранитель подъедет, позвонит Джону и зайдёт в подъезд. Мы с Испанцем его хлопаем. Бойцы Казака вывозят. Я поднимаюсь звоню в дверь и стучу условным сигналом. Испанец ждёт этажом ниже. Объект открывает дверь и выходит. Обычно это так. Я его вырубаю, даю сигнал Испанцу, он через рацию тебе, Казак. Подгоняешь свой чёрный минивэн к подъезду. Грузим. Отходим.
– А если в квартире будет ещё кто-то?
–Тогда…
Вопросов было много и совещание затянулось.
*  *  *
Майор Подолинный встретился со своим товарищем из СБУ. Обнялись.
– Давно не виделись, Антон, – улыбался СБУшник, – что случилось? – Майор рассказал о визите Гасконца. Помолчали.
 – Что тебя не устраивает?
– Он говорил «акая», как москаль! И интонации не наши… Ты этого Павленка знаешь?
– Конечно, –СБУшник достал телефон, набрал номер, – Алло! Василь? Доброго дня, это Сергей! Есть очень важное дело! Надо обсудить! Понял! Добре!
*  *  *
В восемь утра разведчики, под видом ремонтников проникли в подъезд. Через полчаса подъехал Смит. Вышел из машины, обошел вокруг дома, внимательно осмотрелся, позвонил:
– Всё чисто, захожу.
Открыл дверь, зашёл в подъезд. Остановился, глядя на рабочих, менявших лампу освещения. Потянул руку к скрытой кобуре, нащупал рукоять… Несколько раз лязгнул затвор пистолета с глушителем. Смит уронил руки и со стуком упал. Эхо разнеслось по этажам. Испанец два раза нажал тангенту рации, подскочил к двери, открыл. Вошли несколько крепких парней. Подхватили тело, вынесли. Гасконец быстро поднялся по ступенькам на нужный этаж. Остановился, успокоил дыхание. Этажом ниже замер Испанец. Михаил нажал кнопку звонка три раза и дважды постучал. Замок щёлкнул.
– Заходи, – по-английски сказал Джон и пошёл в кухню. Гасконец распахнул дверь и шагнул внутрь. Повернул голову.  Высокий, широкоплечий человек с пистолетом стоял у стены. Второй, квадратный, с выпученными глазами, вышел из центральной комнаты с автоматом в руках.
– Простите, – громко, чтобы услышал Испанец, сказал Михаил, – я не знал, что у вас столько гостей.
Высокий схватил Гасконца за плечо, дёрнул к себе и захлопнул входную дверь. Испанец, поняв, что произошло, быстро спустился и вышел на улицу.
Михаил попал в засаду. Высокий забрал у него пистолет. Из кухни показался Джон. Следом, темноволосый мужчина, спортивного сложения. Внешне, он кого-то напоминал. «Ах да, – вспомнил Гасконец, – мы с ним должны быть похожи.Вот он – настоящий полковник Павленко.»
– Доброго дня, – сказал полковник, улыбаясь, – Неожиданная встреча, правда? Я – Василий Павленко, полковник Управления «К»! – глаза его, колючие, тёмные, смотрели, пронзая. Поступь тяжёлая. Улыбочка злорадная, гаденькая. Михаил молчал, собираясь с мыслями. Опытный разведчик внутри него анализировал обстановку, выбирая тактику поведения. Что у них есть? Фальшивое удостоверение. Пистолет с глушителем. Что ещё? Интерес к американцу. Ну и, конечно, произношение.Однако, и американец Джон прекрасно говорит по-русски. С московским произношением. Может мы с ним конкуренты! Может я пришёл свести с ним счёты? Или договориться? У меня американский паспорт на имя НиколосаПеррота. Решение зрело…
Гасконца усадили на стул посреди комнаты. Полковник Павленко сел напротив. Рядом с пленником встал квадратный, с безумными глазами и тяжёлым подбородком, стиснул сильными пальцами плечо. Михаил поморщился.
– Итак, – заговорил полковник, – надеюсь вы будете откровенны, и моему помощнику не придётся делать то, что он лучше всего умеет.
После этих словквадратный быстро ударил Михаила в живот. Стул качнулся. Гасконец застонал. Дыхание перехватило, взгляд помутнел, рот ловил воздух.
– Игорь, – фальшиво рассердился Павленко, – не торопись! Может он хочет нам сказать, что-то важное. – Квадратный кивнул и снова ударил. На этот раз по рёбрам, справа. Боль пронзила всё туловище. Сердце ёкнуло и к горлу поднялась тошнота. Михаил сдавлено вскрикнул, скрючился, завалился на бок. Квадратный не дал пленнику упасть. Схватил за уши, рванул, посадил ровно. Гасконец часто дышал, мелко вдыхая, стонал. Из глаз потекли слёзы. Мотнул головой, попросил жалобно:
– Пожалуйста…, не бейте! Мне очень больно… Я не солдат и не спортсмен… Я всего лишь… контрабандист. Я расскажу всё! Только не бейте!
– Вот и хорошо, –- полковник улыбнулся. В комнату вошёл Джон, обратился к Павленко:
– Василий, я должен идти. У меня встреча.
– А где твой телохранитель?
– Спросите этого! Надеюсь, он теперь будет откровенен! – Джон хихикнул. – Дайте мне сопровождающего, пожалуйста.
– Петро! – обратился Павленко к высокому. – Проводи нашего друга.
Высокий кивнул, убрал пистолет в кобуру, открыл дверь, вышел проверить подъезд.
– Встать! – приказал полковник. Михаил медленно, с усилием поднялся. Квадратный обыскал его, выворачивая карманы и ощупывая швы. Содержимое выложил на журнальный столик. Там уже лежал пистолет Гасконца.Михаил стоял с покорным видом, чуть согнувшись, прижимая руки к правому боку. Полковник внимательно рассматривал паспорт, удостоверение, ключи от квартиры, банкноты.
– А где твой телефон? – мягко спросил Павленко
– Вчера потерял… забыл в кафе.
– В каком?
– Не помню. Немного лишнего выпил.
– Брехня! – подал знак.
Квадратный ударил Гасконца в голову сзади. Пленный обмяк и свалился на пол. Глаза закатились, на губах пузырилась кровь.
– Ты шосказився? – рассердился полковник.–Зачем по голове? Мне его язык и память нужны, а ты…
– Ой, – пробормотал квадратный, – не рассчитал трошки.
– Тебе бы только сломать кого-нибудь. Давай, приводи его в чувство.
– Та не-е, – протянул квадратный, – после такого обычно долго не встают. Минут десять точно!
– Ладно, – Павленко махнул рукой, – подождём.
 Вернулся высокий, доложил:
– Всё чисто – никого!
Джон попрощался:
– Я пошёл. Буду недалеко. Вы надолго здесь?
– Да как получиться, – полковник кивнул на квадратного, – если Игорь не будет перегибать, то часа полтора, и станет понятно, что это за пассажир и куда его везти. Игорь, проводи их до машины, пока наш клиент без сознания.
Квадратный ухмыльнулся, довольный собой и вышел за Джоном.
Гасконец всё слышал. Удар квадратного хоть и был силён, но прошёл вскользь. Сознание осталось незамутнённым, только слегка кружилась голова и не отступала боль в груди. Гасконец, падая, прикусил губу и выпустил кровавую слюну для достоверности. Теперь ждал, продумывая дальнейшие ходы.
Входная дверь хлопнула. Михаил приоткрыл один глаз. Увидел ноги полковника. Он стоял над телом. Потом хмыкнул и вышел из комнаты. Тяжёлые шаги, звук открывающихся шкафов, зашумела кофемашина. Гасконец вскочил и беззвучно вышел в коридор. Тихо ступая, осторожно подошёл к входной двери. Замер. Полковник шуршал, открывая пакет. Зашелестели кофейные зёрна, сыпавшиеся в кофемашину. Так! Ещё шаг к кухне. Надо успеть, пока не вернулся квадратный Игорь. Кофемашина зажужжала, перемалывая зёрна. Михаил быстро вошёл на кухню. Полковник стоял спиной. Он что-то тихо напевал. Гасконец приблизился. Павленко вздрогнул, ощутив угрозу, и резко повернулся. Михаил молниеносно ударил его кулаком в висок. Полковник с шумом упал, ударившись о стол и разбив чашку. Перекатился на спину и застыл, раскинув руки. Глаза помутнели, из носа вытекла тоненькая струйка крови, веки полузакрылись. Гасконец вернулся в комнату, схватил свой пистолет с глушителем, проверил магазин, забежал на кухню, перевернул полковника на живот и специальным приёмом сломал ему шею. Передвинул тело за угол, прижался к стене, держа пистолет наготове. Через несколько секунд, в замке провернулся ключ.
– Пожалуйста! Полковник, пожалуйста, не бейте! Не надо! Я всё расскажу! – закричал, взвизгивая Михаил. Дверь распахнулась. Квадратный зашёл в квартиру, скалясь в улыбке, закрыл дверь, повернулся… Высунувшись в коридор, Гасконец трижды выстрелил, целясь противнику в грудь. Квадратный качнулся, зарычал и рванулся к стрелявшему. Михаил, пятясь, сделал ещё три выстрела в голову врага. Квадратный упал лицом вниз. Он ревел, стискивал кулаки, пытался подняться. Гасконец добил его, пустив пулю в затылок. Квадратный дёрнулся и умер, оскалившись по-звериному. Михаил выдохнул, сбрасывая напряжение и боль в ребрах. Теперь надо успокоиться и решить, что делать дальше. В этот момент в дверь позвонили.
Глава 11
Дверь хлопнула, щелкнул замок. Испанец недолго постоял, прислушиваясь.Тихо. Спустился к выходу. Приоткрыл дверь, выдержал несколько секунд и вышел на улицу. Подъехал чёрный минивэн Казака. Испанец качнул головой и пошёл вдоль улицы, стараясь не попасть под камеры наблюдения. Здесь их было две. Минивэн проехал мимо и скрылся за поворотом. Испанец шёл, готовый в любой момент достать оружие. Спереди из двора выезжает фольксваген и двигается навстречу. Остановился. До него метров тридцать. Испанец внутренне собрался, рука медленно поднималась к пистолету. Фольксваген рядом. Взгляд в салон. За рулём Казак. Делает знак: «Садись!». Испанец заскакивает в машину. Она отъезжает.
– Что случилось? – Казак взволнован.
– В квартире засада. Наверное, вчерашний майор навёл СБУшников. Гасконца взяли. Давай, проедем потихоньку вокруг дома, посмотрим, есть ли ещё кто.
–Гасконца вытаскиваем?
– Пока оглядимся.
– Понял. Вызвать помощь?
– Лишних движений не надо. Сначала сами…
– Хорошо. – Казак развернулся, объехал вокруг дома, остановился недалеко от подъезда. Испанец раскрыл сумку, вынул рубашку, брюки, переоделся, натянул бейсболку, поменял очки, сказал: «Жди», и вышел. Было солнечное утро. Оживлённая улица шумела автомобилями, люди ждали транспорт на остановках, ходили по тротуару. Испанец, изображая гуляющего, несколько раз обошёл дом, внимательно осматривая окна, припаркованные автомобили, людей во дворе. Вернулся в машину.
– Чисто, – сказал он Казаку, – те, кто в квартире Джона, скорее всего действуют самостоятельно. Прикрытия нет, групп наблюдения нет, окружения нет. Похоже на какую-то личнуюоперацию, без участия начальства.Предполага…, – Испанец прервался, толкнул Казака локтем и показал на подъезд. Оттуда вышел Джон и с ним ещё двое. Один высокий, широкоплечий, другой квадратный, с большой головой. Подошли к припаркованному на другой стороне улицы чёрному джипу. Высокий сел за руль, Джон сзади. Квадратный остался снаружи. Поговорил с водителем, посмеялся, выкурил сигарету и, оглядываясь, вернулся в подъезд. Джип отъехал.
– Давай за ним, – скомандовал Испанец, – держись через две машины. Звони бойцам, пусть будут наготове. Может удастся прихватить американца.
– А Гасконец?
– Сам выберется. Не из таких переделок выходил!
– Ну, как скажешь, – Казак держался за джипом. Выехали на бульвар. Потолкались в пробке. Свернули на Олеся Гончара.
–На конспиративную квартиру едут, – сказал Испанец, – вызывай бойцов на Ивана Франко. Только не на минивэне.
– Понял. Тогда по второму варианту?
– Да.
Казак набрал номер, сказал: «Ивана Франко. Вариант два. Быстрее». Подъехали к дому. Американец зашёл в подъезд. Водитель остался в джипе.
*  *  *
Звонили настойчиво. Михаил открыл.
– Доброго ранку! – двое полицейских.
– Доброго. Какие проблемы? – Гасконец держался уверенно. Один из полицейских, демонстративно поправил оружие, сказал:
– Соседи слышали подозрительные звуки из вашей квартиры.
–  Какие?
– Крики, потом, как будто драка или разборки, – снова поправляет оружие. Михаил строго взглянул, показал удостоверение:
– Работает СБУ! – он старался прятать акцент. Полицейский внимательно прочитал. Хмуро сказал:
– Понятно. Вы уж потише…, – Михаил закрыл дверь. Вернулся в комнату. Забрал свои вещи. Вытащил телефоны из карманов убитых и утопил в сливном бачке туалета. Трупы затащил на кухню. Прошёлся с тряпкой, стирая отпечатки. Надел найденные в гардеробе старый серый пиджак, голубую рубаху, чёрные брюки, шляпу и очки с толстыми линзами. Взъерошил волосы. Взял с кухни банку пива. Вышел, заперев дверь. Долго стоял возле подъезда, привыкая к яркому свету. Через очки смотреть было невозможно – всё плыло и смазывалось. Гасконец сдвинул очки на нос и, глядя поверх них, пошёл к соседнему дом. Там была запасная квартира. Он шёл, сутулясь, громкошаркал, медленно переставляя ноги,в руке держал открытую банку пива. Словно пожилой пьянчуга. Михаил брёл, размышляя: «Так! Прикрытия у полковника не было. Хорошо. Значит в СБУ всполошатся не скоро. Если только майор не забьёт тревогу. Час-полтора у меня есть. Успею спокойно дойти до квартиры и перевоплотиться. Можно не спешить. Как говорит генерал Черкасов – "быстро делай – не спеша!"». Гасконец вошёл во двор. Остановился в напряжении. Возле нужного ему подъезда, стояла полицейская машина. Возле неё – те двое, что приходили проверять квартиру Джона. Гасконец встал возле кустов под прикрытием листвы.
*  *  *
Испанец ждал в подъезде дома на Ивана Франко. Когда он заходил, водитель джипа сидел в машине, уткнувшись в смартфон. За время ожидания, никто не заходил и не выходил. Стояла тишина. На уровне третьего этажа открылась дверь. Послышались приглушённые голоса. Кто-то начал спускаться. Испанец встал возле входной двери, подождал и, когда шаги приблизились, хлопнул дверью, словно только что вошёл. Начал двигаться к лестнице. На верхней ступеньке показался американец. Он замер от неожиданности. Взгляд тревожный. Испанец повернулся к ряду почтовых ящиков, насвистывая, достал ключи. Джон медленно шагал по ступенькам. Сунул руку за пазуху, потянулся к пистолету. Поравнялся с Испанцем. Тот вынул из ящика газету, повернулся, улыбнулся приветливо и быстро ударил американца ребром ладони по шее, в область сонной артерии. Джон уронил голову и повалился не перила. Испанец подхватил тело, мягко опустил на пол и два раза нажал тангенту рации. Подошёл к входной двери, открыл. Вошли двое с носилками, в медицинских халатах. Закинули тело на носилки, вынесли, погрузили в стоящую у подъезда, машину скорой помощи. Включили мигалки и уехали. Испанец остался возле входа. Высокий вылез из джипа, подошёл:
– Что случилось? Кого увезли?
– Жену! – горестно вздохнул Испанец, – аппендицит. – Высокий кивнул, изображая сочувствие, вернулся в машину и снова уткнулся в смартфон. Испанец постоял, осмотрелся и подошёл к джипу со стороны водителя. Достал пистолет с глушителем. Высокий поднял голову, смартфон выпал из рук. Испанец выстрелил трижды. Водитель дёрнулся и завалился на руль. Испанец перевалил его на пассажирское кресло. Сел за руль, отъехал. Стал выезжать на соседнюю улицу и тут дорогу ему перекрыла полицейская машина.
*  *  *
Гасконец взглянул на часы. Прошло пятнадцать минут. Время уходило, а полицейские всё стояли у подъезда. Михаил нервничал. Рядом остановилась женщина с коляской. Она поставила большой пакет с продуктами на асфальт. Встряхнула рукой, шумно выдохнула.
– Помочь, – Гасконец, отбросил банку и улыбался, глядя сквозь очки.
– Да, – женщина улыбнулась в ответ, – очень тяжёлый. – Гасконец взял пакет, и они пошли. Увлечённые разговором, полицейские не обратили внимания на входящих. Проводив женщину, Михаил зашёл в нужную квартиру. Достал сумку с реквизитом, документами прикрытия и деньгами. Сел перед зеркалом и стал тщательно гримироваться.
Через сорок минут он вышел из подъезда. Это был совершенно другой человек. Длинные, светлые волосы, усы, бородка клинышком, очки в широкой оправе, светлая бейсболка с длинным козырьком, модные, синие джинсы, цветастая рубаха, накладной живот. Он походил на молодящегося, пожилого европейца, беспечного, любящего экстремальные путешествия.
Гасконец сел в машину,попетлял по городу, проверяя нет ли наблюдения, и выехал из Киева. Включил радио. В новостях рассказывали об успехах ВСУ в зоне АТО. О коварной, агрессивной России. Большая часть времени была посвящена малайзийскому боингу, якобы сбитому российскими военными. Говорили о запуганных российскими спецслужбами очевидцах, перебежавших на Украину, о записях переговоров между ополченцами и военным руководством и прочую чушь. Гасконец выключил радио. Конечно, его знавшего правду, злили подобные заявления. Но, Михаил гасил эмоции. Разведчик внутри него почти всегда побеждал обывателя. Анализ показывал, что вражеские средства информации работают чётко, слаженно, подавляя всякое сопротивление со стороны российских журналистов. Ощущалась твёрдая рука невидимого режиссёра этого трагического спектакля. К сожалению, и в самой России много тех, кто работает на разрушение страны. Некоторые известны поимённо.
Михаил вздохнул, возвращаясь к своему положению. Он быстро удалялся от города, размышляя об Испанце. Тот всегда всё доделывал до конца. Гасконец надеялся, что и в этот раз Испанец не оставит попыток захватить американца. Гасконец выжал газ. Дорога предстояла длинная. Он ехал в Одессу.
*  *  *
Испанец остановился прижатый патрульной машиной. Полицейский вышел, надел фуражку, тронул кобуру, принял угрожающий вид. Сделал несколько шагов. Остановился. Взглянул на номера джипа. Лицо его переменилось. Он быстро козырнул, сел в машину и рванув с места, спрятался в потоке уличного движения. Испанец выдохнул, убрал пистолет и поехал дальше.
За городом он пересел в чёрный минивэн. За рулём был Казак. Американец, связанный по рукам и ногам, с заклеенным ртом лежал на полу между сиденьями. Испанец сделал Джону укол и, когда тот глубоко уснул, развязал, посадил в кресло и зафиксировал тело ремнём. Джип с трупом забрали бойцы Казака. Минивэн выскочил на шоссе и покатил в сторону Одессы.
*  *  *
Перед въездом в Одессу пост ГАИ. Стоят БТР, человек десять военных с автоматами и три гаишника. Проверяют документы и багажники. Собрали пробку машин в десять. Михаил остановился. Перед ним, через две машины, чёрный минивэн. Гасконец узнал его. Догадался почему микроавтобус здесь. С удовлетворением отметил, что американца всё-таки захватили. В машине Испанец и Джон Доу. За рулём Казак. Гасконец взглянул на часы. Семнадцать ноль-ноль. Время новостей. Включил радио. Сообщали о том, что в Киеве действует банда преступников. Они ограбили банк на очень крупную сумму, убили несколько человек и захватили в заложники иностранного журналиста. Скрылись на оперативном автомобиле СБУ. Далее следовали приметы чёрного джипа. Главарь бандитов может представляться полковником СБУ Павленко. За информацию о преступниках назначено вознаграждение. Выезды из Киева перекрыты. МВД предупреждает о повышении мер безопасности и ограничении въезда в крупные города. Гасконец выключил радио. Ну вот началось. Чуть-чуть не успели! Час назад всё было тихо. Хотя, вероятно, ориентировку дали не меньше двух часов назад.Ищут чёрный джип и полковника Павленко. Есть надежда, что минивэн проскочит. У него и номера местные, одесские. Минивэн здесь на засвечен. А киевские камеры слежения, дадут результат только через несколько дней. Документы прикрытия у Испанца и Казака в порядке. По легенде, Казак везёт двоих пьяных иностранцев. Должно сработать.
К минивэну подошёл гаишник и два солдата. Казак вышел, показал документы. Открыл боковую дверь. Из салона выпало тело. Кто-то громко и фальшиво запел по-испански. Упавшее тело пыталось подняться, громко горланя, хватаясь за ноги стоящих рядом солдат. Они, смеясь, помогли пьяному встать и забраться в машину. С третьей попытки это удалось. Но он снова начал выпадать, и военные втолкнули иностранца глубже в салон, где спал второй, пьяный иностранец, и закрыли дверь. Багажник смотреть не стали. Гаишник вернул Казаку документы, рассмеялся, хлопнул по плечу и махнул: «Проезжайте!».
Гасконец перекрестился: «Слава Богу! Пронесло! Но Испанец! Каков артист! Ай да молодец!». Михаил улыбнулся, довольный действиями напарника. Вспомнил, как несколько лет назад, сам, уходя от преследования, переоделся бомжём, и три дня сидел в коллекторной трубе в компании американских бездомных и наглых крыс.
Подошла его очередь. Гасконец высунулся и поздоровался на ломанном русском.
– Опять иностранец, – сказал гаишник военным, и на английском обратился к Михаилу, – Пожалуйста, дайте ваше водительское удостоверение, паспорт, документы на машину. И откройте пожалуйста багажник. Вы понимаете меня?
– Си, си синьоре, – Гасконец, суетливо передал документы, открыл багажник. Стоящий рядом солдат глянул внутрь салона. Гаишник внимательно изучал испанские права и паспорт. Сверил фото с оригиналом. Кивнул солдатам: Всё в порядке!
Гасконец закрыл багажник, сел в машину, поехал дальше.
Через два часа напарники встретились на причале одесского порта. Михаил с Испанцем подхватили Джона под руки и взошли на борт среднего рыболовного траулера. Это судно использовали контрабандисты для своих дел. Капитан был другом Казака. Вскоре траулер отчалил. Напарников с американцем посадили в специальный, потайной отсек. В нейтральных водах, они перегрузились на быстроходный катер и перед рассветом высадились на берег возле Керчи. Здесь их встретили российские спецназовцы и на машинедоставили на военную базу…
Через сутки Джон Доу был в Москве.
*  *  *
– Ну что ж джентльмены, – глава британской разведки Джон Сойерс улыбался, – операция «Большая птица» завершена. Сэр Уинслоу подведёт некоторые итоги. Прошу вас, – он наклонил голову в сторону неопрятно одетого мужчины среднего возраста.
Тот достал измятый, серый носовой платок, промокнул лоб, раскрыл папку:
– Джентльмены, - глухим голосом начал докладчик, –силовую часть операции можно считать законченной. Она прошла успешно. Птица упала, чёрные ящики в нужных руках, голландцы полностью подконтрольны. Пуска ракеты русские не видели. Я имею ввиду радары и снимки из космоса. На месте оказались два сепаратиста, но их можно не учитывать, как свидетелей. Один из них мёртв, а другой – секретный агент. Фото и видеосъёмку не вели. Только смогли подсказать своим, где искать и что. Русские проводят расследование, устраивают брифинги, рассекречивают сведения по своим ракетам земля-воздух, собирают обломки, но… вынуждены оправдываться!Однако их голос, никто не слышит. Все, повторяю, все средства массовой информации освещают события под нашим управлением. Они упорно твердят, что самолёт сбили русские. Журналисты проводят ложные расследования, запускают фейки в эфир, покупают свидетельские показания, кричат так, что заглушают любые доводы против нашей версии. Санкции против России уже введены. Строительство газопровода под угрозой срыва, рубль провалился вниз. Малайзия и Россия не допущены в объединённую следственную группу. Всем процессом расследования управляют голландцы. Продолжая информационную атаку, мы за несколько лет так обработаем сознание обывателя, что русские сами поверят, что это они сбили самолёт. Следующим этапом, будет создание в ООН международного военного трибунала, который мы используем, наряду с судом в Гааге, для давления на русских. Кроме того…
Саймон Грей откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза. Родной климат действовал на него благотворно и раны быстро зажили. Только рука ещё беспокоила по ночам. Саймон слушал докладчика и скучал, думая о том, что этот Уинслоу – настоящий зануда. Весь доклад можно было уложить минут в пять. Да, операция прошла неплохо. Но втянуть Россию в войну с Украиной не удалось. Как и не удалось через пропаганду возбудить русского обывателя против своего президента. Напротив, в России небывалый подъём патриотизма и глава страны стал очень популярен. «Шельмец вы сэр Уинслоу! Как и все ваши стратегические аналитики» – Саймон вздохнул. Посмотрел на Сойерса. Тот сидел с отсутствующим взглядом. Через двадцать минут Уинслоу закончил. Сойерс оглядел присутствующих:
– Джентльмены, есть вопросы к сэру Уинслоу?
– Да сэр – подал голос Саймон.
– Прошу.
– Сэр Уинслоу, в результате контрдействий русских, мы потеряли одного нашего агента… Он официально работает в ЦРУ, но год назад мы его завербовали для своих операций. Агент исчез в Киеве.
–Вы говорите о Стивене Кейне, который на Украине действует под именем Джона Доу?
– Да.
– Его похитили русские. По нашим сведениям, он сейчас в Москве.
– Вы понимаете, что Джон не только активный участник «Большой птицы», но и ключевая фигура в операции «Караван»! Как быть с этим?
Уинслоу вытер платком лоб:
– Сэр, давайте исходить из реальности. Предполагаю, он выдал многое. И вероятно русские его перевербовали. Я в этом почти уверен. Русские умеют быть убедительными. В таком случае,– Уинслоу посмотрел на Сойерса, – мы сможем использовать Джона не только для передачи дезинформации, но и как приманку. Узнав от него об операции «Караван», русские могут попытаться внедрить в организацию своего человека. Мы им в этом поможем и таким образом возьмём действия русских под свой контроль. Когда это произойдёт, американца ликвидируем.
Уинслоу задумчиво протирал очки. Все молчали. Наконец Сойерс сказал:
– Неплохая идея, – он встал, –- благодарю вас джентльмены, мы закончили!
Все поднялись, стали выходить.
–Сэр Уинслоу и сэр Грей, задержитесь пожалуйста! – руководитель британской разведки загадочно улыбнулся.

Николай Брест.
Москва. Октябрь 2020г.


Рецензии
Продолжение будет? надеюсь, что всё закончится провозглашением Новороссии? Знаю одно и это точно. В Россию и Сибирь, и Дальний Восток, Украину, Закарпатье будет некое переселение. Особенно в Крым одного народа. Который оставит и Америку, и Европу. Откуда знаю? От одного народа! Вы пишите прекрасно и интересно. Если есть книга, то вышлите наложенным платежом. Приобрету. В жизни моей, работая в патронаже, общалась с настоящими военными генералами и полковниками. Настоящими Человеками и слушала их откровенные рассказы, и видение будущего нашей страны. Сейчас такая игра пошла, что только держись. Такова жизнь. Ещё и царя хотят православного. Будет, всё будет. Антихрист на подходе, он не войною придёт. Нет. Лестью "всем сестрам по серьгам", а его коронка "мир и безопасность", почти всех обольстит. Те кто его так нетерпеливо ждут, его и разоблачат. Очень уж дотошные. Да и засуха на три с половиной года доканает

Надежда Халилова   05.04.2021 18:24     Заявить о нарушении
Есть опечатки....были руки любимого в резиновых перчатках. И ещё мелкие, подкорректируйте малость.

Надежда Халилова   05.04.2021 18:22   Заявить о нарушении
Благодарю за отзыв!

Николай Брест   05.04.2021 18:50   Заявить о нарушении