Хроники русских марсиан

Газеты сообщают, что две трети россиян мечтают улететь на другую планету Солнечной системы. Почти каждый четвертый гражданин готов к путешествию на Марс. Часть опрошенных предпочли бы Венеру, некоторые — Юпитер, а кто-то согласился бы попасть на Сатурн или даже на Луну.


Кресло 1, Антон, безработный

Теперь-то, вернувшись в Бутово и отмывшись от керосина, я повторяю: на Марс летать не стоит, особенно с детьми. Сам я больше от безнадеги согласился, от тоски. Ну и для заработка. Но приличному человеку делать в этой глуши нечего. Если все же решитесь, учтите: под импортное топливо надо форсунки надфилем подточить, проследите за этим лично. Иначе вам капец.

Писакам, утверждающим, что в невесомости тошнит, не верьте. Тошнит, конечно, но не больше, чем в маршрутке. Теплую одежду берите, прохватывает там капитально.

Попал в экспедицию я случайно. Затащил меня туда человек по кличке Супервизор. Типичный кипучий негодяй, из тех, что раньше в комсомоле командовали, а теперь в модные стартапы лезут.

Дело было ночью. Вышел я из дома в аптеку, за каплями, потому что ринит измучил. Завернул за угол, к хоккейной коробке. А там… бац! Стоит такой металлический грозный член, направленный в небо, с красной звёздочкой на боку. Стальная махина, словно бензовоз на дыбы взвился. Двое таджиков грузили в люк картонные ящики из фуры, а господин в модной шубе с вырезом на груди подкручивал красный вентиль. Это и был Супервизор.

— Эй, парень, подержи! — крикнул он.

Сунул мне в руки обычный строительный отвес: гирька на веревочке. Я прижал веревку большим пальцем к холодному борту, а Супервизор докрутил вентиль, ориентируясь по рискам на корпусе.

— Отлично, теперь ракета стоит вертикально. Иначе усвистели бы к чертовой бабушке. Прокатиться с нами на Марс не хотите? В экипаже недобор.
— Вы шутите? Ролик для Ютуба снимаете?
— Решайтесь быстрее, график полета горит, орбиту придется корректировать! И учтите: щедро заплатим.

Думать долго не пришлось. Как ни крути, а космическая мечта у славян в генах. В голове моей давно брыкался такой маленький, истерзанный бытом внутренний Гагарин. Он зудел: «Давай, парень, вали из этого дурдома!» Я сплюнул на асфальт, утер сопли — работы нет, семьи нет, терять нечего. Через минуту я уже поднимался по трапу.

Внутри был салон с хрустальной люстрой и светлыми замшевыми креслами. На девяти местах сидели прилично одетые люди, как пассажиры бизнес-класса. Я сел на крайнее справа место. Рядом дремала худенькая девушка в коротком пальтишке, из-под которого торчали острые коленки.

— Меня Люся зовут, — протянула она хрупкую ладошку.

Впереди на экране загорелось: «Пристегнуть ремни!»

Супервизор запрыгнул последним. Из бокового отсека выплыли две полуголые стюардессы, видимо, андроиды. Они были в прозрачных кружевных ночнушках. Нам раздали анисовую прямо в бутылках и мятные конфеты. От конфетки нос вдруг задышал, а в голове разлился сладкий туман.

Зажужжали моторчики, а потом раздался страшный грохот. Дикая сила вдавила тело в сиденье. Щеки отвисли, корпус задрожал, и нас завертело, словно в огромной стиральной машине на максимальном отжиме.

Кресло 9. Супервизор, менеджер по продажам

На орбиту вышли строго по графику, несмотря на осечку на старте. Перед самым вылетом один хренов доброволец не прошел ПЦР-тест. Пришлось оперативно завербовать первого попавшегося чудака из Бутова. Повезло, что он мимо шел, пока мы логистику продуктов закрывали.

С этими санкциями, конечно, весе бортовое меню наперекосяк. Хочется же нормального продукта в полете, а не пальмового суррогата. Я под хорошее вино «Рокфор» уважаю, икру черную — чисто для поддержания витаминного баланса. Пришлось фуру через Белоруссию гнать. Анисовой водки взяли ящик — как антистресс от невесомости, чтобы экипаж не заблевал ковры. И конфетки «Летные» с веществами. Полный улет, но нужно дозировку соблюдать.

Со стюардессами вышла накладка. Мало того, что андроиды, так еще и прошивка слетела. Интерфейс на японском — хрен переключишь, работают только базовые опции: «подай», «принеси». Похоже, их создавали как компаньонок для японского среднего класса и по параллельному импорту всучили нам.

Зато сам борт нашего «Адониса» — топ-продукт. Железо — дремучий оборонный совок, но IT-начинка импортная. Управление через ИИ, система «Якудза». Правда, меню на японском. Как коммуницировать — бог знает.

Летную программу проспонсировал Абрам Моисеевич. У него сугубо библейский подход к бизнесу: «Кому много дано, с того многое и спросится». В его интерпретации это значит: проси из бюджета побольше, а если потребуют результат — вали всё на форс-мажор. Сам он остался на даче, приказал протестировать ракету на фокус-группе.

Дизайн — чистое импортозамещение: куча бесполезных наворотов при заоблачной смете. Вместо ковролина — сибирский соболь, кресла из кожи сенегальского буйвола, бар из венецианского хрусталя. В радиорубке — передатчик в виде малахитовой шкатулки. Одних бриллиантов миллиарда на три. Мощность — зашибись, добивает до края Вселенной, но стоит жесткий лимит на длину текста: не более трех букв. И на прием, сука, не работает. Только исходящий трафик, чтобы любую цивилизацию обматерить.

Еще Ватикан в подарок нашему Абраму подогнал джакузи из кремового оникса. В благодарность за лицензию на беспошлинный вывоз песца из Сибири. Из его меха католики воротники своим кардиналам шьют. Эх, надо следить за командой, чтобы в сохранности такую музейную красоту вернуть…

Но ведь умеют наши инженеры собирать, когда контроль жесткий! Броня ржавая, но толстая — хрен прожжешь. Чем мы хуже Илона Маска? У нас в стране главное не мажором быть, а жертвенность показывать. Сколько примеров: Марат Казей, летчик Гастелло, банкир Петр Авен, энергетик Чубайс… Такими темпами скоро к Сириусу на гиперзвуковом термоядерном «Буревестнике» двинем… Эх, дух захватывает! От патриотизма хочется кричать «иго-го!»

Блин, реально дышать нечем. Сирена завыла. На экранах: «Критический уровень кислорода». Придется разруливать. Западло, ведь только вылетели!

Кресло 8. Зураб, стоматолог

Собаки жалобно завыли. Мне разрешили взять двух корги, которых заперли в судовой часовне, прямо под иконами. Уверяли, что для них есть марсоход «Горыныч», а люди и пешком походят. Я на этот рейс в интернете записался, повелся на обещанный бизнес-класс. В итоге облом: сирена надрывается, в мозгах сплошная гипоксия.

Тут мне в стакан с анисовой сверху прилетает камушек с потолка и начинает шипеть, как аспирин.

— Это что за пломба вылетела, дорогой? — тыкаю стаканом в Супервизора.

Тот бледный сидит, как трупак на вскрытии:

— Метеоритный дождь! Обшивку пробило! Видно, броня проржавела.
— И какой план?
— Искать утечки в стенах и замазывать эпоксидкой. На станции «Мир» так наши астронавты делали.
— Ты инженер, что ли? И вообще, у нас на борту нормальные пилоты есть?
— Нет, — шепчет Супервизор, — только эти две дуры. — И показывает на стюардесс, которые в проходе кверху тормашками зависли. — Надо «Якудзу» просить, но он только по-японски шпарит.
— У меня есть гугл-переводчик! — крикнула тощая Люся.
— Может, лучше помолимся? — подал голос бородатый мужчина. — Я религиовед по образованию.
— Мама родная, у вас что, опухоль мозга? — закричала Люся. — Мы задохнемся, а вы нас мракобесию учите!
— Спокойно! — сказал Супервизор. — Есть гениальная идея!

Он разделил нас на две бригады. Меня, религиоведа Романа, толстую Наталью (она оказалась детским психологом) и парикмахершу Алену отправил исследовать корпус на предмет пробоин. Мы зажгли свечку: чисто по законам физики пламя должно изгибаться в сторону утечки.

Так и вышло. Нашли две пробоины за багажными полками. Замешали эпоксидный состав, наложили аппликацию, сверху зафиксировали скотчем. Санация корпуса прошла успешно, сирена смолкла.

Вторая бригада тем временем пыталась настроить контакт с «Якудзой». Единственное, чего добились через переводчик, — открыли у стюардесс две скрытые функции: «ползти по-пластунски» и «вязать морской узел». Толку ноль, но хоть ребята при деле были.

Кресло 2. Люся, блогерша

Джакузи в космосе — это просто взрыв мозга! Ванна огромная, под панорамным стеклянным куполом, звезды прямо над головой. И вся эта пидерсия вращается, чтобы создать притяжение. В центре — мраморный Адонис, который пускает струю, как тот бельгийский мальчик, очень мило. Я даже подержалась за его кривой «краник», пока в воду входила.

Правда, правила дурацкие, как в каком-нибудь допотопном лондонском отеле: в купальниках нельзя, однополым парам вход запрещен. Я пошла с Антоном, которого мы подобрали в Бутово. Сначала стеснялась, он на меня так таращился, будто голых девок никогда не видел. Но после пары шотов анисовой нас отпустило.

— Как тебя вообще в Бутово ночью занесло? — спросила я, потягивая коктейль.
— Живу я там, за каплями в аптеку шел, насморк замучил.
— Жесть! Я думала, в Бутово только кочевые таджики живут… А меня по официальному запросу вытащили, контракт дали на двухминутный репортаж.
— Ой, смотри, Марс! — Антон ткнул пальцем в купол.

Мы вылезли из воды, сели на подоконник. Впереди показался красноватый шарик. Такой матовый, похож на конфету ручной работы: белый шоколад с вишневой прожилкой. И тут меня пробило на интим.

— Слушай, Антон, ты бы смог переспать с андроидом? Они же такие податливые, мягкие, послушные…
— Не думал об этом.
— Врешь! — возмутилась я. — Парни всегда об этом думают, у меня из-за этого все бывшие слились! Лучше сменим тему, а то я сейчас расплачусь… Вот скажи, как нам западный менталитет в подкорку зашивают? Сколько не прививают традиций по телеку, все тянет куда-нибудь в их вонючую соцсеть залезть. Не замечал?
— Постоянно ловлю себя на этом, — согласился он.
— Как думаешь, нас через вышки 5G кодируют или чипировали в роддоме? Кстати, напомни, надо завтра педикюр обновить, не прилетать же на Марс неряхой… А ты кем работаешь?
— Безработный.
— Это почему?
— Ну, у нас в стране всегда суперпозиция двух состояний: «все хорошо» и «полная задница». Если верить статистике, нам давно конец, а по ощущениям — все зашибись. Когда тебе хорошо, работать в лом, а когда везде задница, уже никто не берет.
— Бедненький… Налей еще.

Мы сидели долго, потом он меня поцеловал и назвал «невесомой». Интересно, это был комплимент моей фигуре или намек на легкое поведение?

Кресло 7. Николай, ландшафтный дизайнер

Такого токсичного абьюза от команды я не ожидал. Я человек закрытый, ранимый. Думал, найду здесь друзей… Хрен на круг! В джакузи пускали только парами, мне пары не досталось. На четвертый день Супервизор навязал нам этот тренинг для умственно отсталых.

— Раздаю по четыре карты, — объявил он. — Кому выпал бубновый валет — тот официальный враг экипажа. Карты не светить.

Валет, естественно, достался мне. Я аж похолодел.

— А зачем нам враги, дорогой? — спросил Зураб.
— Древняя духовная традиция… Так предки поступали. Ваша задача — разбиться на пары. Один пусть пишет автобиографию, второй — по данным биографии сочиняет донос. Излагаем все кратко, сейчас раздам специальные бланки.

Все начали шушукаться, в начале с неохотой, но потом быстро вошли в раж и принялись строчить. Сдали листочки.

— Сейчас зачитаю, сказал Супервизор. — Задание — по доносам угадать, кто враг. Потом вскроем карты, если вы угадали, игра закончена.

Естественно, большинством голосов выбрали меня. Я никогда не был популярен — ни в школе, ни в МАРХИ… А тут с этим валетом в кармане совсем растерялся.

— Бинго! — обрадовался Супервизор. — Переходим в финал. Врага нужно превратить в жертву. Каждый по очереди подходит к Николаю и предъявляет претензии. Для терапевтического эффекта можно дать пощечину. В конце расстреляем его из пейнтбольного ружья для закрытия гештальта.

И начался бред. Все дернули анисовой и озверели. Посыпались оскорбления, пощечины, удары по спине. Девушки визжали так натурально, что я сам поверил, будто я каждую из них изнасиловал или предал. Обзывали меня «агентом», сказали, что я английский саксонец, а может быть европейский жидовский масон. Короче, генетический предатель.

Такого унижения я не испытывал со времен сдачи зачета по марксизму. Когда меня расстреляли из ружья красными шариками, я в слезах выскочил из салона. Искал, где спрятаться, и наткнулся на люк технического отсека. Там стояла аварийная спасательная капсула. Я залез в нее, задраил люк и в полной темноте забылся тяжелым сном.

Кресло 6. Роман, религиовед

Несмотря на мой сугубо гуманитарный бэкграунд, экипаж упорно пытался сделать из меня бортового инженера. Как говорили в семинарии, черти пляшут, пока Гермес дремлет. Едва мы вышли на марсианскую орбиту, Супервизор делегировал мне навигацию.

— Роман, кровь из носу, нужно рассчитать баллистику посадки. Торможение двигателями у нас отменили ради экономии топлива. Корабль оборудован инновационной пушкой, стреляющей снопом прессованной ваты. Вата выбрасывается вперед, расправляется в разреженной атмосфере, и ракета падает на нее, как на перину. Но нужен точный расчет, чтобы не промахнуться.

Инструкция была на японском. Пока женщины занимались макияжем, а мужчины безуспешно пытались завести двигатель марсохода «Горыныч», мы с детским психологом Натальей штурмовали словари и формулы. Привлекли Зураба, но у всех троих получились диаметрально противоположные цифры.

В итоге решили положиться на русский авось, поскольку мануал обещал резервную систему защиты со странным названием, которое мы перевели как «попка младенца». Мы дернули анисовой для стабилизации духа и пристегнулись.

Турбулентность в слоях атмосферы была демонической. Побилась кой-какая посуда, малахитовая шкатулка чуток треснула, когда на нее сковородка свалилась. Корабль рухнул на «попку младенца», нас тряхануло так, что Супервизор сломал большую берцовую кость. Врача под рукой не было, но у андроидов внезапно активировались медицинские функции. Эти силиконовые бестии наложили безупречный гипс.

На Марсе стояла промозглая погода. Впрочем, экваториальное марсианское лето мало отличалось от ноябрьской Москвы — та же нехватка кислорода и беспробудная тупость. Носить маски и скафандры наш человек не приучен на генетическом уровне, поэтому большинство вышло на грунт в пуховиках, но без шапок.

Кресло 5. Наталья, детский психолог

Я потом, уже в Москве, накатала отзыв об этом Марсе. Текст, правда, модераторы почему-то засунули ленту по отелям Кемера. Ну а что? Из плюсов — малое притяжение, прыгать легко. Можно орать про политику во все горло — вакуум, никто не услышит. Хотя, говорят, в иных камнях уже жучки стоят… Рации выдали никудышние: китайский неликвид, батарейки сдохли сразу.

На планете сплошная глушь. Скука смертная, каньоны какие-то выветренные, два булыжника вместо лун в небе — Фобос и Деймос, Страх и Ужас по-нашему. Ни анимации, ни дискотеки, ни инфраструктуры. Вай-фай от корабля никуда не добивает. Напоминает Хургаду в конец сезона, когда до пляжа через пустыню прешь на гольфкаре.

Я сразу замерзла и ушла в салон. Парни как раз надували капронового космонавта — для рекламы русских инноваций на случай встречи с разумными формами жизни. Пафоса было много, но через час фигура начала сдуваться — руки опали, голова поникла, капроновый уродец встал на одно колено и сдох. Думаю, подсунули бракованный материал, а бюджет распилили.

В салоне Антон с Люсей уже вовсю уничтожали запасы «Рокфора». Люся, как обычно, включила режим блондинки:

— Наташ, почему по телеку всех баб рожать призывают?
— Потому что народ — вторая нефть.
— Разве? Я думала, нефть из мертвых динозавров делают…
— Ты ошиблась, Люсенька, из живых лохов...
— А металлы на Марсе есть? Может, приватизируем шахту, в Майами домик купим… Кстати, а почему туалеты все заблокировались?
— Потому что твой Антон какую-то кнопку нажал, — отрезала я. — И вообще, куда делся Николай?

Все притихли. Про Николая после той идиотской игры в доносы никто не вспоминал. Похоже, стюардессы случайно выбросили его в капсуле в открытый космос. Надеюсь, если он долетит куда-нибудь на Венеру, хотя бы займется работой по специальности — улучшит там ландшафт.

К вечеру вернулся Роман, притащил кусок окаменелости. Утверждал, что это «артефакт древних цивилизаций». На вид — содержимое кошачьего лотка, который лет сто не чистили. Дерьмо оно и на Марсе дерьмо.

Кресло 4. Евгения, бухгалтер

Стюардессы наши ушли гулять по каньону, и, судя по вспышкам и искрам, у них окончательно закоротило проводку. Думаю, эти дуры валяются в марсианской пыли. Назад они вряд ли доберутся — у них ГЛОНАС капитально глючит.

Меня почему-то назначили поваром. Решила напечь оладий, открыла баночку контрафактной черной икры. Сели ужинать, мальчики опять заспорили про свои окаменелости.

— Это останки марсианского мамонта! — орал Роман.
— Это шлак! — бесился Супервизор и так топнул сломанной ногой, что со стены рухнул портрет Серго Оржоникидзе в тяжелой раме.

А это, между прочим, хреновая примета. Мне бабушка говорила: если портреты вождей падают — либо горячую воду отключат на квартал, либо деноминация грянет.

Зураб поднял раму, покрутил в руках:

— Халтура. Клеймо «Геленджикской ритуальной фабрики». Ушко отпаялось. Дайте дрель, я на шурупах подвешу.

Дальше был цирк Шапито. Зураб залез на стремянку, начал сверлить. Сверло ушло в стену, как в масло.

— Они что, гипсокартон сюда налепили? — закричал он.

Просверлил еще три дырки — тот же результат. И вдруг из дырок весело побежали тонкие струйки. В воздухе завоняло тухлой химией, и панель выдала: «Утечка топлива».

Что тут началось! Супервизор орет: «Ведра тащите!» Да какие ведра, соболиный ковролин на полу моментально пропитался керосином, пришлось отдирать и за борт выкидывать. Дыры в стене мы снова замазали эпоксидкой, но «Якудза» выдал калькуляцию: на обратный путь горючки нет. Дебет с кредитом не сошелся.

— Три сценария, — подвел итог Супервизор. — Худший — куковать тут, пока МЧС на «Орешниках» не прилетит. Но у нас, судя по накладным, продуктов на неделю. Второй — оптимизация веса нагрузки корабля. Сбросить мебель, хрусталь и джакузи.
— Алло, гараж, я без джакузи не полечу! — заявила пьяная в доску Люся.
— Тогда придется оставить на зимовку три штатные единицы. Например, Наталью, она у нас полная, на сухом пайке год продержится.

Наталья взглянула так грозно, что Супервизор сразу сдулся.

— Окей, третий вариант. Идем по приборам до Луны, а там нас кто-нибудь подберет. В следующем квартале туда экспедиция гинекаологов из Сколково намечалась.

Все впали в глухую депрессию. Ну вот зачем в космос поперлись? Героев среди нас не было, обычный набор лохов с улицы, по объявлению. И вдруг в наружную дверь шлюза кто-то вежливо, по-соседски постучал.

Кресло 3. Алена, парикмахер

У меня от стука в дверь чуть ламинирование на ногтях не отвалилось! Ну какой кретин открывает двери на незнакомой планете? Но Супервизор открыл. В шлюз завалился парень в скафандре. Снял шлем, гляжу: ого, черненький, симпатичный африканец. И лопочет:

— Hello, I'm John from Martian station. I'm waiting Space star, that take me back to USA.
— Заходи, американский басурманин, — обрадовался Супервизор. — Скажи нам, в чем правда, в силе или в духе?

Джона усадили, налили нашей анисовой, подложили оладушек. Мы по-русски, он по-английски, но после третьего тоста за дружбу народов мы рассказали про наш топливный кризис.

— Don't worry, friends, — улыбается Джон. — I'll give you tank of perfect rocket gasoline.

Короче, пообещал отлить нам канистру американского бензина. На радостях у экипажа сорвало барьеры. Началась спонтанная тусовка — включили бумбокс, вскрыли остатки алкоголя. Полный улет.

Что было утром… О боже! Корабль провонял блевотиной. По полу — обертки от спецконфет, мы сожрали годовой запас. С люстры капал майонез. Два монитора «Якудзы» разбиты в хлам. В джакузи пусто, на дне дремлют Евгения с Наталей в обнимку. На голове Адониса висят чьи-то стринги. Кто-то осквернил малахитовую шкатулку, по стенам сползают макароны. В туалетах — засор века. Шторы оборваны. Американец исчез — видимо, ушел за обещанным топливом.

Включили запись с камер, лучше бы мы этого не делали. Роман с Супервизором голышом дрались на шампурах прямо на столе, Роман шефа в задницу ранил. Зураб дрелью расхреначил еще полстены.

Что до меня… девочки, мне так стыдно! Меня от этих конфет переклинило, я взяла ножницы и сделала каре бортовому распределительному щитку. Перерезала пучок проводов к чертовой матери. Антон с Люсей в это время молотками крошили хрустальный бар. Короче, вечеринка удалась…

Под вечер пришел Джон с двумя канистрами:

— I must remind you to ream the injectors to fit our fuel, otherwise you'll explode.

Короче, сказал, что американское топливо в наши форсунки не пролезет. Надо их расточить надфилем, иначе — бабах. А у нас из инструментов — только зубоврачебный бор и мои ножницы.

Кресло 1. Антон, безработный

Честно говоря, обратный путь из памяти вылетел. После той ночи народ завял. Башка раскалывалась. Кое-как, матерясь, по наводке Супервизора расточили эти несчастные форсунки пилочкой для ногтей, найденной в косметичке Алены. Ошметки стекловаты и «попки младенца» и растащили по дальше от корабля, все руки искололи. Залили американское горючее, расселись по местам. Потом как шарахнет — и я отключился.

Очнулся — темнота и гробовая тишина. Подташнивает. Включил фонарик на телефоне — салон пустой. Дверь открыта, трап опущен. Спускаюсь, держусь за стенку. Огляделся: хоккейная коробка, темно, дома кругом. Блин! Родное Южное Бутово. На радостях меня тут же у трапа и вывернуло на изнанку.

Одежда была в лохмотьях, вонял я как привокзальный бомж. Нос заложен. Достал из кармана остатки капель, пшикнул — дышать можно. Доплелся до квартиры, открыл замок, залез в ванну. В холодильнике нашлось три банки пива — достойное завершение экспедиции. Тут телефон пиликает, СМС от банка: «Зачисление: 523 тысячи руб. Премиальные».

Неделю я не выходил из анабиоза, только в магазин бегал за пельменями и в аптеку. По телеку — тишина, никаких новостей про Марс. Ни звонков, ни писем. Будто и не было ничего. Решил сходить в поликлинику, провериться на радиацию. Терапевт, пожилая женщина, посмотрела скептически.

— На что жалуемся?
— Да вот, с Марса вернулся, все время блевать тянет, облучение проверить бы…
— Понятно. Это вам в седьмой кабинет, к психоневрологу. А потом назад ко мне, ринит лечить.

Психоневролог постучал молотком по коленке, изумился, что у меня глаза красные, как у кролика, рекомендовал пить чай с лимоном. Про космос даже спрашивать не стал, словно у них там в Бутово и без меня одни пришельцы сидят.

Вернулся я к терапевту, жалуюсь, что тошнит при виде Бутово. Она в ответ:

— Это нормально, у нас всю интеллигенцию три века тошнит, почитай, дружок, Щедрина…

Пытался найти ребят. Люся один раз мелькнула в Ютубе, вела репортаж с Мальдив. Отыскал ее телефон в комментах, набрал, но там автоответчик заорал: «Все мужики — мрази, желаю вам сдохнуть после гудка!»

От одиночества я охренел, уже начал думать, что весь полет мне приснился, или меня просто похмельный бред накрыл.

Но недавно в вагоне метро, на «Библиотеке Ленина», сталкиваюсь с Натальей. Стоит с баулом у дверей.

— Наталья! — говорю. — Здравствуйте! Помните меня?

Она повернулась, посмотрела устало:

— Антоша? Который с ринитом? Ну как же! Чудесно тогда съездили, отдохнули душой. Ой, моя станция, извини, тороплюсь…

И выскочила в толпу. Я ей вслед что-то кричал, но куда там. Но на душе полегчало — значит, не приснилось путешествие. Одно скажу: организация полетов, конечно, полное говно. С таким креативным подходом мы в следующий раз дальше МКАДа не улетим.