Прогулки вдоль Барнаулки

  Черёмное – Барнаул 2020 зима

  Идея совершить лыжный поход выходного дня от села Черёмного до Барнаула у меня возникла в 2020-м году. А впрочем, она появлялась и ранее, но в марте 2020 года появились дополнительные благоприятные обстоятельства. В двадцатых числах марта я проходил по этому маршруту на беговых лыжах, участвуя в традиционном лыжном марафоне.  Организует такие марафоны торгово-производительная компания «Мария-Ра». Тогда я одолел пятидесятикилометровую дистанцию примерно за восемь часов с остановками в пунктах питания. Через неделю после марафона на моё предложение пройти маршрут с рюкзаками на широких туристических лыжах, организовав по пути ночёвку у таёжного костра – нодьи, откликнулся Фаниль. Мы познакомились с ним и сдружились в общих лыжных и велосипедных походах выходного дня в избу Моторную, являющуюся одной из баз отдыха барнаульских любителей спортивного туризма. Расположена она в глухой салаирской тайге близ остановочного пункта с красивым названием Тогулёнок.

 Второй причиной для организации этого похода выходного дня было желание проехать по железной дороге, а потом пройти на лыжах близ моей Малой Родины – села Стуково, где прошли первые пятнадцать лет моей жизни. Когда мы проезжали мимо моего села, я смотрел из окна вагона на проплывающие мимо знакомые места, а в голове возникали строки из моего стихотворения с названием «Я родом из детства», написанного пять лет назад.

Родом я из детства босоногого,
Из избы, покрытой камышом,
Из селенья с пыльною дорогою.
Та дорога в город шла большой.
Летом я в пруду плескался с утками,
И ловил мордушкой пескарей,
И внимал рассказам с прибаутками
Бабы Поли – бабушки моей.
Помню ясно неба синь бездонную,
Жаворонка трели с высоты,
И луну вечернюю огромную,
Бор, грибы в нём, ягоды, цветы.
В том бору лыжня зимой проложена,
Параллельно с заячьей тропой,
С выходом к речушке промороженной,
С горкою крутою выносной.
К вечеру мороз в бору потрескивал.
Солнышко садилось – он крепчал.
Я влезал на печку с занавескою,
Пил горячий из стакана чай.
Помню школьных, уличных товарищей,
Всех наставников-учителей.
Вечерами игрища-товарочки
На широкой улице моей.
Вспоминаю дни позавчерашние,
Ан, уже полвека, чай, прошло.
Было в жизни вехой очень важною
С пыльною дорогою село…

  Стартовой точкой нашего похода, как и марафона,  была площадка слева от черёмновского  Дворца культуры. От этого места бульдозером была прочищена в снежных сугробах траншея и проложена лыжня, пересекающая следующую улицу и уходящая через переулок слева на заболоченную равнину, покрытую плотными снежными наносами, и потому проходимой зимой. В остальное время года она практически непроходима, зарастает камышом, аиром болотным и осокой. Далее лыжня, размеченная табличками с  указанием пройденных километров, углублялась по просеке в лес и по дорогам направлялась к речке Барнаулке, пересекая её около артезианской водонасосной станции, подающей воду в село и на Черёмновский сахарный завод.

  Этот завод единственный из трёх сахарных заводов Алтайского края смог противостоять чубайсовско-гайдаровской разрушающей псевдокапиталистической стратегии и теперь обеспечивает Россию сахаром, а жителей села работой. Для жителей окрестных сёл, занятых выращиванием сахарной свёклы,  он также создаёт дополнительные рабочие места. Не могу не отметить, что главную роль в сохранении, недопущении разрушения, а впоследствии в реконструкции завода, сыграл мой стуковский сосед Вадик. Вернее Вадим Петрович Тяпкин, который во времена беловежского госпереворота занимал пост директора этого сахарного завода. А ещё, этот завод памятен для меня тем, что в его строительстве в шестидесятые годы прошлого века принимал участие мой отец.  А после запуска завода нас, школьников стуковской школы, возили туда на экскурсию. Технолог проводил наш пятый класс по свей цепочке обработки корней сахарной свёклы, начиная от мойки, измельчения корнеплодов в огромных тёрках-барабанах и заканчивая выпариванием сахарного сиропа и расфасовкой сахара-песка в пятидесятикилограммовые мешки. Всё это интересно было слушать и наблюдать, а самое главное, нам разрешили взять с движущегося ленточного транспортёра по горсти-другой влажного, только что выкристаллизовавшегося сахара, высыпать его себе в  рот и хрустеть им, наслаждаясь редко перепадающей в те годы сладостью.  Впрочем, это отступление и  нахлынувшие воспоминания лишь косвенно относятся к теме повествования.

  Итак, двигаясь по размеченной трассе, мы с Фанилем сделали первую остановку для перекуса и проверки амуниции у столика на проталине близ водонасосной станции. Затем перешли по автомобильному мосту без перил на правый берег Барнаулки и, свернув через двести метров налево, продолжили движение по марафонской трассе вдоль Барнаулки. Следующую длительную остановку мы сделали для привала, приготовления ухи из консервов и кипячения чая. Костерок мы разложили на обочине дороги, не спускаясь к реке. Благо, что чистого снега для добычи воды и приготовления пищи вокруг было в большом избытке. Ещё несколько кратковременных остановок мы делали у километровых табличек, которыми была обозначена трасса. 

  Следует отметить, что скорость движения с рюкзаком на туристических лыжах и налегке на беговых лыжах существенно различается. Поэтому мы, хоть и стремились пройти возможно большее расстояние за первый день, ближе к закату солнца стали внимательнее присматриваться к окружающему пейзажу, выбирая место для разбивки бивака. Для этого мы, пройдя восемнадцатикилометровую отметку, свернули влево к реке и стали искать сухостойный ствол сосны, пригодный для костра.  Костёр, которым я предпочитаю пользоваться для комфортной ночёвки при холодной погоде, в нашей туристической среде имеет несколько названий: «таёжный»,  «нодья», «нодья из трёх брёвен». В зависимости от диаметра ствола, степени его влажности, типа древесины такой костёр может гореть и обогревать от четырёх до семи часов. Найдя два сухостойных дерева, мы стали готовить площадку для лагеря максимально близко от этих деревьев, чтобы минимизировать затраты сил на транспортировку брёвен к костру. Снег для костровища расчистили до земли. Под площадку для лежанки убрали половину метрового сугроба, чтобы плоскость лежанки возвышалась над костром и имела небольшой наклон к нему. С нижней стороны лежанки положили бревно, которое препятствовало бы нашему сползанию во сне в костёр. Для освещения площадки, приготовления ужина и обогрева был разведён вспомогательный костёр. Работы по приготовлению плова и чая, распиловке и переноске брёвен для основного костра, устройству тента над лежанкой,  выкладыванию торцовых стенок из снежных кирпичей, заготовке и настилке лапника и прочее шли параллельно. И все эти дела творились двумя парами рук, когда владельцы этих рук уставали от одной операции, переключались на другую  и таким образом отдыхали. Ближе к полуночи основные работы были завершены, растоплен основной костёр с использованием головней и углей вспомогательного костра, уже выполнившего свою функцию. Оставалось лишь  потрапезничать, что мы с блаженством и сделали, сидя на бревне лежанки и созерцая весёлые языки пламени, вырывающиеся из зазора между брёвнами костра и облизывающие верхнее толстое бревно. Костёр горел до утра, порой мне приходилось слегка приглушать его мощность, швыряя в наиболее яркие его очаги комья снега, вытаскивая их из-под лапника.  Нам не пришлось даже воспользоваться вторым комплектом из трёх брёвен потоньше, приготовленных на смену первой тройке.

   Утром с восходом солнца мы разогрели на догорающем костре вчерашний плов, ставший ещё вкуснее, выпили свежесваренного кофе и свернули лагерь.  Дальше двигаться было решено по левому берегу Барнаулки. Переходя её по льду, я вспомнил ещё одно стихотворение, написанное под впечатлением более ранних моих прогулок по берегу этой речки. Я назвал его «Малая Родина».

Вдоль излучины речки этой
Вы бродили, конечно, не раз.
Изумрудная зелень лета
В жаркий полдень ласкала ваш глаз.
В зной манили вас окунуться
Тёмно-синие струи воды.
И от чар волшебных очнуться
Трудно было до первой звезды.
Ранней осенью пурпур и злато
Чаровали усталый взор,
И багряные краски заката
Звали вдаль на широкий простор.
Тот простор становился шире,
Когда ветер холодный срывал
Лист последний. И хлопья большие
Землю кутали в сто покрывал.
Вы, конечно, всё это видали,
Я же только напомнил слегка,
Те пейзажи, что вас окружали,
Где течет вашей жизни река.

  Направлялись мы к пункту встречи с друзьями-туристами, к «столику» - месту    частых сборов во время прогулок выходного дня.  «Столик» расположен на берегу речки Барнаулки на линии село Власиха – село Мохнатушка, близ просеки, именуемой в народе как «газовая» по причине прохождения там газопровода. Надо отметить, что во время нашего вчерашнего перехода,  ночёвки и сегодняшнего движения некоторые из них регулярно звонили, интересовались нашими делами, порой отвлекая от этих самых дел и, конечно же, норовили дать ценные советы. Встретили нас радушно и восторженно,  угощая принесёнными из дома и приготовленными здесь на костре вкусными блюдами. При обсуждении нашего похода некоторые высказывали сожаление, что не были вместе с нами и строили планы на повторение прохождения этого маршрута на следующее закрытие зимнего сезона.  Я же предложил не дожидаться следующей зимы, а проехать на велосипедах по лесным дорогам вдоль Барнаулки до Черёмного и обратно с ночёвкой там, около водонасосной станции в начале мая. Этот вариант был принят и впоследствии реализован. Но это уже, как говорится,  совсем другая история.
Свои впечатления о лыжном походе выходного дня я кратко изложил в стихотворной форме под названием «Закрытие сезона 2020».

По марафонской трассе с рюкзаками
Идут два непоседы-мужика.
Возможно, назовут их чудаками,
Они ж в ответ посмотрят свысока.
В урочный час себе обед сварганят,
Ушицу похлебают из котла.
Километровый знак возьмут на память –
Он крышкою послужит для стола.
Когда склонится солнышко к закату,
Бивак походный парни развернут.
Снег разгребут походною лопатой,
Дрова, костёр и прочий важный труд.
Натянут тент, настелена лежанка,
Тем временем поспели чай и плов.
Костёр-нодья в ночи пылает жарко,
Для сна зимой он лучший из костров.
Ночёвка у костра прошла успешно,
На завтрак тот же плов и кофеёк.
Бивак разобран и опять неспешно
Распутывают лыжи сеть дорог.
На финише друзья, уж стол накрыли,
Они с радушием встречают нас.
Себя от зависти за локти укусили,
В душе жалеют – упустили шанс.

    Велопоходы выходного дня
          Май 2020

  Наступила весна. Май. Идея велосипедного похода выходного дня до Черёмного с ночёвкой там и возвращением в Барнаул на следующий день не покинула нас с Фанилем, но и не нашла широкого отклика среди наших друзей-туристов. Одной из причин тому было отсутствие этого самого велосипеда у некоторых из тех, кто хотел бы присоединиться к нам.  Определилась группа из четырёх человек. Мне удалось привлечь Фарида – моего старинного приятеля и коллегу по  спортивному ориентированию, а впоследствии частого компаньона по совместным семейным выездам в Горный Алтай, пешим, лыжным походам выходного дня и категорийным походам по нашему краю. От когорты туристов в группу вошёл Алексей, являющийся в свободное от туризма время сотрудником АлтГТУ, как и Фарид. Точкой сбора был определён левый берег реки Барнаулки под железнодорожным мостом. До этого пункта каждый добирался на велосипеде из разных точек города своими путями. Далее маршрут пролегал по центральным улицам и объездным дорогам посёлка Борзова Заимка и затем по левому берегу реки Барнаулки. На полянках вдоль реки то здесь, то там  виднелись группы отдыхающих, собравшихся отметить наступление весны и День Победы. От одной из таких групп нас вопросительно окликнули. Оказалось, что здесь собралась компания наших коллег-туристов, знакомых по одной из туристических изб-заимок салаирской тайги. Они пригласили нас к столу и предложили приходить вечером к их костру для участия в общем самодеятельном концерте, но мы отказались и от первого и от второго предложений, ведь у нас были намечены более глобальные планы.  Свою первую остановку для перекуса мы сделали на широкой поляне близ устья речушки Власиха, впадающей в Барнаулку. Подкрепившись бутербродами, взятыми из дома, запив их горячим чаем из термосов, мы продолжили движение по лесным дорогам то более накатанным, то превращающимися в узкие тропинки,  в направлении следующего пункта запланированной остановки близ села Стуково.

  Для обеденного привала мы остановились на поляне близ лагеря отдыха «Маяк», когда-то он назывался пионерским лагерем. Пока ребята готовили обед на газовой плитке, я снял с багажника рюкзак, взял фотоаппарат и поехал к административному центру села.  Проехав по Сибирской улице, обогнув заросший и обмелевший пруд, именуемый «Поповкой» или «Поповым Озером», я выехал к памятнику воинам, призванным стуковским сельсоветом в 1941 – 1945 годах и погибшим в Великой Отечественной Войне. С утра здесь, скорее всего, был митинг. На плитах лежали букеты свежих цветов.  На стенах мемориала нанесены фамилии двухсот шестидесяти шести человек. Отмечены здесь и мои однофамильцы, а может быть и дальние родственники. Есть и фамилия моего дяди, маминого брата – Алябьева Якова Егоровича, пропавшего без вести в первые месяцы войны. Помню, что в детстве его вдову тётю Марфуню соседи и родственники утешали, что пропавшие без вести, иногда возвращаются, затерявшись в госпиталях или пережив плен. Но из розыскных мероприятий, проводимых по просьбе семьи, удалось лишь выяснить, что воинский эшелон, в котором дядя Яша следовал на фронт, попал под бомбёжку. Так тётя Марфуня в нелёгкие военные и послевоенные годы растила в одиночку четверых детей.  Доехал я и до сельского кладбища, где поклонился праху моей бабушки Пелагеи Яковлевны, отца Михаила Ильича и матери Прасковьи Георгиевны. Периодически я со своей семьёй или со старшим братом Геннадием навещаем это скорбное место и облагораживаем могилки. В одно из таких посещений на родительский день встретили здесь и среднего брата Николая, инкогнито приехавшего на денёк из Омска, где он тогда проживал. Он принёс из леса и высадил несколько саженцев сосны, два из них прижились на сухой степной почве, и теперь выросли уже более метра в высоту. Я со слабой надеждой ожидал, что вдруг неожиданно встречу Николая здесь снова. Но, оказалось, что он приготовил иной сюрприз,  по слухам, он переехал на жительство в какой-то посёлок близ черноморского  побережья.
 
  Возвращаясь к друзьям в лес, я проехал по улице, где более полувека назад стоял наш дом, разобранный и перевезённый в середине шестидесятых годов в Барнаул.  Теперь там построен другой дом, живут другие люди. Улица со странным, но точным названием «Ветровка» показалась мне гораздо шире, чем была в моём детстве. Возможно, мне показалось так потому, что некогда посередине улицы примерно напротив нашего дома стояли колхозные, а потом совхозные амбары.  Ребятишками мы через щель в двери прутиками вытаскивали жмых, отходы производства растительного масла, хранившийся здесь и предназначавшийся как добавка к корму для коров и свиней.  Мы же почитали это за лакомство, особенно ценился соевый жмых жёлтого цвета. Из-за  этих амбаров перед нашим домом зимой наметало двухметровый сугроб, перекрывающий вид на улицу, но это давало нам с братом и большое преимущество перед  мальчишками-односельчанами. Мы выливали на сугроб десяток вёдер воды из колодца, и у нас под окном появлялась отличная горка, куда по вечерам собирались покататься на санках мальчишки и девчонки нашего возраста, младше и старше. Далее мой путь лежал по плотине «Поповки». Я удивился, что сельские власти забросили этот пруд, не почистят его, не превратят в местную достопримечательность. А ведь в нём некогда водились караси. А на зимние каникулы администрация совхоза организовывала здесь заливку льда. И мальчишки, прикрутив к валенкам коньки-снегурки, разбившись на команды, гоняли самодельными клюшками из изогнутых толстых стволов кустарника по ледовому полю консервную банку или ледышку. Особое восхищение вызывали случаи, когда кто-то выезжал на коньках с ботинками, или с настоящей фабричной клюшкой, или приносил для игры настоящую резиновую шайбу.

   Далее я проехал мимо церкви, построенной недавно на месте разрушенного клуба, который, в свою очередь, в пятидесятые годы прошлого века был  перестроен из деревянной церкви. И тут я был удивлён. Если клуб в моём детстве был доступен для посещения, не был обнесён даже забором из штакетника, то новая церковь спрятана за металлическим  двухметровым забором. 

Когда после часового отсутствия я добрался до друзей на лесную поляну, они уже отобедали макаронами с тушёнкой. Осталась лишь моя добротная порция. Покончив с макаронами, мы продолжили путь до места ночлега на берегу Барнаулки около уже знакомой черёмновской водонасосной станции. Для ночлега мы натянули полог из двух тентов 2,5 на 2,5 метра на поляне метрах в пятидесяти от реки. На ужин был традиционный плов из курицы с добавлением в качестве салата маргеланской редьки, нарезанной соломкой. Чай со сладостями восстановил водный баланс наших организмов, подвергшихся испытаниям при движении по песчаным участкам лесных дорог. Напротив открытой части полога мы разложили костёр типа нодьи. Но костёр, в отличие от зимнего варианта, горел не очень хорошо, да и нужды особой в нём не было, так как температура воздуха ночью не опускалась ниже плюс двенадцати. Перед сном мы сходили к реке освежиться. Вот, наверное, тут к моей одежде и прицепился клещ, я обнаружил его утром, когда он на треть   впился в моё бедро.  Володя П., приехавший сюда с утра на автомобиле на рыбалку мастерски извлёк с помощью нитки клеща. Место укуса я прижёг угольком из костра. Против клещевого энцефалита у меня была прививка, а вот против боррелиоза, который тоже передают клещи, прививок нет. Дома я для профилактики принял йодантипирин. Вроде бы всё обошлось. Фаниль тоже извлёк клеща уже на обратном пути. Место укуса он до сих пор держит в тайне. 

  После завтрака мы свернули лагерь и отправились домой по правому берегу Барнаулки, по треку, который был записан мной и Фанилем зимой, чуть более месяца назад. Не смогли мы не остановиться для фотоснимков около десятикилометровой таблички, оставшейся от маркировки марафонской дистанции. А для обеда мы свернули с дороги на место нашего зимнего ночлега. Приятно было посетить уже знакомые, ставшие почти родными места. Близ села Борзова Заимка правый берег оказался с более значительными перепадами высот, и дался нам труднее. А, может быть, сказывалась усталость, накопившаяся  к концу прохождения стокилометровой дистанции по лесным песчаным дорогам. Село Борзова Заимка мы проходили двумя разными путями. Я огибал село справа по дорожкам и тропинка вдоль железнодорожного полотна, остальные – по улицам села и лесной дороге слева. Встретились примерно в одно время под железнодорожным мостом через Барнаулку, откуда начинали совместный путь вчера утром. Двигаясь дальше по городу, наша небольшая группа стала уменьшаться. Сначала отделился Алексей, потом, после проезда через Булыгинскую Заимку или посёлок Кирова отделился Фаниль, направившийся на подъём в гору, Фарида я проводил до Некрасовского переулка, а сам добрался до Путиловской улицы часам к восьми вечера. Таким образом, велосипедный поход выходного дня завершился, остались лишь впечатления, воспоминания и полученный опыт.

         Июнь 2020

  Очередная летняя велопрогулка в составе шести человек у нас была в июне. Местом сбора была назначена автобусная остановка  «Мамонтова» во Власихе,  где обычно собираются для прогулок к «столику». Выехав к берегу Барнаулки, мы преодолели десятка полтора километров и остановились на поляне на берегу реки для обеда и купания. Прогулка была без ночёвки, менее утомительная, чем майская. Возвращаясь с Фанилем через посёлок Кирова, я остановился для короткой фотосессии около моего бывшего дома на улице Боровой. Этот дом мы с братьями под общим руководством мамы и с привлечением многочисленных родственников восстанавливали после его перевозки из села Стуково. С ним связаны десять лет моего там проживания и ещё полтора десятка лет проживания там моей матери.

       Лыжный марафон 2021

  Заканчивалась зима 2021 года. В конце марта состоялся традиционный лыжный марафон, закрывающий зимний спортивный сезон. На сей раз 55-тикилометровая трасса была проложена по маршруту Барнаул - село Зимари – Барнаул. Организаторы этого спортивного праздника компания «Мария-Ра»  изменили трассу для того, чтобы избежать большого скопления лыжников на старте, что в, свою очередь, было рекомендовано медиками в связи с продолжающейся уже год пандемией коронавируса. Я прошёл, именно прошёл, а не пробежал, эту дистанцию за свои традиционные восемь часов с остановками в некоторых пунктах питания. Стартовал я около восьми часов утра. Погода была пасмурной, температура воздуха около минус пяти градусов.   Двигался я на пластиковых лыжах, предназначенных для ходьбы классическим стилем с насечками под грузовой площадкой. Мимо меня, обгоняя, на большой скорости  проносились спортсмены, передвигаясь скоростным коньковым ходом. На первом километре меня обошёл мужчина, впереди которого на поводке бежала собака породы лабрадор. Примерно на пятнадцатом километре меня обогнал спортсмен, перемещающийся на санках только с помощью рук. Примерно на двадцатом километре навстречу мне стали попадаться спортсмены, которые уже прошли половину дистанции и двигались в обратном направлении к финишу. Шли они и в одиночку и плотными группами. Я стал считать встречных спортсменов, делал я это из интереса, чтобы примерно определить количество участников и для скрадывания монотонности движения. Встретился мне и лыжник с собакой, и спортсмен на санках, и другие участники, запомнившиеся яркими спортивными костюмами. Некоторым из встречных я сообщал их порядковый номер движения к финишу. Когда дошёл до половины дистанции на двадцать седьмом километре, я насчитал шестьсот встретившихся мне спортсменов, ещё человек пятьдесят отдыхали и пополняли потраченные калории, вкушая бананы, печенье, батончики и прочие вкусняшки, запивая их горячим смородиновым напитком. Среди встретившихся мне был и организатор этого спортивного праздника, основатель фирмы «Мария Ра» - Ракшин Александр Фёдорович. По словам моей знакомой Татьяны, присутствующей на лыжной базе «Динамо», Александр Фёдорович финишировал около четырнадцати часов. В своём выступлении через громкоговорители он хорошо отозвался о состоянии трассы, пожелал всем участникам праздника здоровья и спортивных успехов. А вообще-то, горожанам надо благодарить его за заботу о развитии физкультуры и спорта в Барнауле, на эти нужды он, в отличие от других городских предпринимателей,  жертвует из доходов организованной и управляемой им фирмы значительные средства.
Пополнив свои потраченные калории, я отправился в обратный путь. Ни встречных, ни продолжающих обгонять меня спортсменов я уже не считал, но их стало меньше, потому что основная масса участников прошла. На следующем пункте питания, я встретил коллегу из туристического сообщества Славу Огнева, с которым мы в старину совершали первые походы и строили свою первую избу в салаирской тайге. У него были пластиковые лыжи для конькового хода, он без видимых усилий ушёл вперёд. Примерно за десять километров до финиша сотрудницы спорткомитета фирмы «Мария Ра» награждали всех завершающих прохождение марафона пластиковыми картами достоинством по три тысячи рублей, по которым можно получать скидки на товары, приобретённые в сети магазинов «Мария Ра». Тем я встретил ещё двух знакомых – Диму и Татьяну, друзей моих детей. Они стартовали после обеда, но до закрытия марафон в двадцать часов у них ещё была возможность пройти дистанцию. Ожидал я встретить ещё Ольгу, туристку из параллельного туристического сообщества, которая в прошлом году «выцепила» меня из общей массы марафонцев, признав как одного из самых пожилых, провела короткую высокопрофессиональную фотосессию, а потом переслала мне свой снимок через соцсети. Но на сей раз наши пути не пересеклись. Возможно, она в это время закрывала зимний туристический сезон в очередном лыжном походе по Горному Алтаю. После полудня, несмотря на отсутствие прямых лучей солнца, снег увлажнился, скольжение затруднилось, идти стало тяжелее. Но до финиша необходимо было дойти, чтобы в очередной раз проверить свои силы и выносливость. И я сделал это, как и полторы тысячи, по моим подсчётам, участников марафона.  Ну, а после этого следовало по традиции закрыть и туристический зимний сезон.
 
        Черёмное – Барнаул 2021 зима

  Фаниль обратился к друзьям-туристам с призывом участвовать в нашем закрытии зимнего туристического сезона прогулкой по маршруту село Черёмное – Барнаул. Ясно было, что лыжни, накатанной спецтехникой для прокладки снежных трасс, на сей раз не будет. Тропить лыжню придётся самостоятельно. Единственное, чем можно будет воспользоваться для облегчения ориентирования в лесу - это трек, который мы записали на смартфон в прошлом году. Восторги, высказываемые в прошлом году и позднее при обсуждении нашей с Фанилем прогулки,  и реалии этого года показали, кто является хозяином своего слова, а кто просто сотрясал воздух. В итоге к нашей с Фанилем группе добавился Андрей. Он чуть более года назад вошёл в круг общения «моторовской» туристической группировки. Готовился поехать ещё Игорь, но по уважительной причине – заболеванию малолетней дочери вынужден был отказаться, что принято с пониманием и не обсуждается.

  Пригородный поезд сообщением Барнаул – Ребриха, состоящий и трёх комфортабельных вагонов, за час и пятнадцать минут доставил нашу группу к станции «Сарайский» -  пункту нашего старта. Пройдя около километра пешком через село и работающий по выходным дням стихийный рынок, мы пришли к памятнику Ленину, установленному около Дворца культуры. Тут же мы заметили ещё одну местную достопримечательность. На стволе старого клёна местный ландшафтный дизайнер укрепил старый телевизор, а напротив экрана установил старое же кресло, сымитировав уголок отдыха. И около памятника, и около уголка отдыха мы сделали памятные фотоснимки, и вышли по соседней улице на окраину села или край заснеженного болота. Через болото мы пошли в сторону леса, держа направление на просеку. Пройдя немного по просеке, мы свернули налево по какой-то свежей лыжне. Но оказалось, что она не совпадает с необходимым направлением нашего движения. Пришлось местами продираться через густой кустарник, чтобы выйти на другую просеку с линией электропередачи, подводящей энергию к водонасосной. С безоблачного неба светило яркое весеннее солнце. Если при переходе через болото холодный ветерок не позволял прогреть и размягчить небольшой слой свежевыпавшего снега, то в затишье леса лучи прогревали-таки этот снег, вызывая лёгкое подлипание снега к лыжам. Идти мы старались, где было возможным, по затенённым местам. 

  На уже знакомой поляне со столиком и скамейками на пригорке около водонасосной мы ненадолго остановились, чтобы перекусить и подогнать снаряжение. После краткого привала мы перешли по мостику через Барнаулку, покрытую прочным льдом, и, свернув влево метров через сто с наезженной дороги, пошли вниз по течению реки, ориентируясь по записанному год назад треку.  Солнце продолжало пригревать, подлип усиливался. Даже Фанилю к пластиковым лыжам снег подлипал, хоть чуть менее чем к моим деревянным просмолённым лыжам. У Андрея скользящая поверхность лыж была оклеена скотчем, подлипа практически не было, но скольжение было затруднённым. Тем не менее, их скорость движения была больше, чем моя. Была попытка промазать лыжи свиным салом и подсолнечным маслом, но улучшения скольжения хватило лишь на сто метров движения. Поскольку приближалось время остановки для обеда, было решено, что парни будут двигаться со своей повышенной скоростью, а я подойду чуть позднее. Место для привала на обед выбрала сама Природа. Осенью ветром на дорогу свалило старую осину. Падая, она сломала толстый сук столетней сосны. Около этого завала ребята и остановились. К моменту, когда я подошёл, в двух котелках на газовых плитках уже растапливался снег для рыбного супа из консервов и для чая. Мне осталось лишь почистить и  порезать картошку, высыпать в котелок измельчённые вчера дома морковку и лук, вскрыть консервные банки и накрыть импровизированный стол на сугробе. Андрей тем временем развёл костёр для полного антуража.

  После обеда мы решили продолжить движение в том же режиме, то есть ребята впереди, а я чуть отстав. Место нашей прошлогодней остановки на обед я обнаружил метров через сто после нынешней, сделал снимок этого места на память. Солнце после обеда светило и грело чуть слабее, но воздух заметно потеплел, снег оставался влажным, скольжение не улучшалось. Так мы и двигались, периодически созваниваясь и уточняя дислокацию. На закате было принято решение искать место для ночлега. Для этого парни свернули с дороги налево, к реке, немного не дотянув до места нашей прошлогодней стоянки, и нашли подходящую сухостойную сосну для костра-нодьи. Близ неё стали лопатой расчищать площадку для костра. К моему приходу площадка была расчищена и освещалась ярким фонарём, потому что сумерки начали сгущаться, а небо затянули лёгкие облака, тени от которых нам так не хватало днём. Потом мы втроём изготовили стойки и перекладины, натянули тент над предполагаемой лежанкой. Далее наши действия разделились. Я занялся разведением вспомогательного костра и приготовлением плова,  а парни взяли двуручную пилу и принялись распиливать сухостоину на двухметровые брёвна для костра-нодьи. Распилили они ещё и сухостойную берёзу, стоявшую чуть поодаль, для возможности добавить эти брёвна в костёр второй очереди, ибо одного комплекта брёвен могло не хватить на всю ночь. Часам к одиннадцати мы приступили к ужину, а между делом и разожгли костёр-нодью, используя головни и угли вспомогательного костра. К полуночи лагерь погрузился в сон.  Но через полчаса сон был нарушен дымом, задуваемым под полог.   Дело оказалось в том, что стремясь выбрать максимально горизонтальную площадку для комфортного сна, я  градусов на десять развернул ось костра и тента относительно преобладающего направления ветра. Встав с лежанки, я прокопал по торцам костра две траншеи и поправил направление тяги. Дым перестало задувать под полог, сон продолжился. Почувствовав около четырёх часов утра некоторое похолодание, я разбудил Андрея. Вдвоём мы добавили пару берёзовых брёвен в костёр и улеглись досматривать сны.  Утомлённого трудной дорогой Фаниля наша возня с костром не потревожила, он спал безмятежным сном младенца до семи часов утра, когда восток заалел зарёй, предвещая наступление нового дня.

  В половине десятого завтрак из сваренного вчера плова и прочих вкусных добавок был завершён,  лагерь свёрнут, рюкзаки упакованы, лыжи навострены.  Поскольку день опять обещал быть тёплым, снег ожидался липким, мы решили идти не до «столика», а до конечной остановки автобуса двадцатого маршрута в посёлке Лесной. Фаниль открыл на смартфоне карту и двигался впереди, подправляя показания карты своей интуицией. Трека по правому берегу Барнаулки у нас не было, потому что в прошлом году мы шли по левому берегу, а весь лес был испещрён следами снегоходов. Когда я, сверяя направление движения с показаниями компаса, пытался скорректировать маршрут, Фаниль ссылаясь на свою интуицию, продолжал идти по следам снегоходов, напевая главную строку из песни Высоцкого про порванный парус. Лишь когда Андрей показал прорисованный трек нашего движения с изображённым кольцом   километрового диаметра, он смущённо отключил интуицию и пошёл, сверяясь только с картой. Выйдя на широкую просеку с ЛЭП, которая вела в направлении автобусной остановки, мы остановились на оттаявшем от снега, прогретом солнцем  пригорке, натянули на стволах сосен тент, организовав  ветрозащитную стенку. Под её прикрытием мы разожгли газовый примус, разогрели чай и перекусили  оставшимися продуктами. К теплу нашего примуса прилетел жучок божья коровка, но от угощения отказался. Хорошо, что клещи не приползли, хотя уже где-то наверняка пробудились. Для выхода к автобусу мы преодолели по льду замёрзший пруд, который соорудили садоводы, перегородив  дамбой речку Штабка метрах в двухстах правее от широкой просеки. Пройдя по садоводству, мы пересекли железную дорогу и вышли к автобусной остановке.
  Вот так лес, лыжи, велосипед,  Стуково, Черёмное, Барнаулка, Барнаул сплелись в единую полосу моей жизни.

  апрель 2021 г.