Малыхины. Письма с фронта

                К 76-летию Великой Победы          

                Посвящаю Данилу Васильевичу
                Малыхину, дяде Саше Малыхину,
                тетушке Лене Малыхиной (Смольниковой),
                сестре Танюше Ким (Малыхиной), брату
                Володе Малыхину и их семьям.


           – Какое красивое небо, лазурно-голубое, с прожилками перистых бледно-белых облаков. А вон далеко в небе птицы, летают себе пташки. Хорошо-то как! – Данила перевернулся на живот в высокой траве, несколько муравьёв ползли по сочному тёмно-зелёному стеблю травинки, что оказалась перед глазами. А вон божья коровка коряво проползла по земле, перебирая лапками и расправляя свои красные крылышки, такой маленький-маленький красный с чёрными точечками павлинёнок.
Вдруг Данила резко повернулся на спину и посмотрел в небо. Перед его глазами возник из памяти пикирующий Мессершмитт, страшный и ненавистный Ме-109. Он, как наяву, услышал рёв мотора самолёта и увидел трассеры, устремившиеся в них сверху. На лбу появилась испарина.

          Рядом прорычал мотор трактора, звук которого вернул его к реальности.

          – Да-а, нервишки ни к чёрту, – подумал он.

          Войну Данила прошёл в зенитно-артиллерийском дивизионе в одном из боевых расчётов при орудии.

          – Вроде и не вчера закончилась война, а всё вздрагиваю от резких громких звуков, словно опять там, на той уже теперь далёкой войне, – продолжал рассуждать сам с собой…

          Данил Васильевич Малыхин, 1902 года рождения, фронтовик, прошёл две войны: ещё в гражданскую мальчишкой носился на тачанке пулемётчиком, завоёвывая «наш новый мир», тогда же похоронил в этой войне брата, павшего за идеалы коммунизма. Потом прошёл Великую Отечественную с 1941 по 1945 год – четыре года жестокой войны, и вернулся опять живым на свой Южный Урал под Магнитогорск, в зелёный посёлок Ново-Савиновку Агаповского района.

          Ещё после Гражданской войны женился на хохотушке-красавице Наденьке Писаревой. Увидев её в красивом сарафане, с цветастым платочком на плечах, в белых носочках и ярких туфельках, он сразу влюбился. Небогато жили, но дружно, в любви. Родилось у них, как в сказке, три молодца, три красивых парня: Василий, Николай и Александр. Данил Васильевич был хорошим портным и обшивал семью, как говорили, с ног до головы. Так время и текло в заботах о детях, в работе в колхозе и по дому.

          Василий старшенький, тоже прошёл войну с 1943 по 1945 годы, служил на фронте лётчиком, бомбил супостата в самом его логове в Берлине и уже после войны, оставшись жить в Таллине, получил звание «Заслуженный штурман СССР».

          Николаша пошёл по горнорудным делам, руду добывал, много её нужно было для Магнитогорского металлургического комбината.

          А Сашёк, Александр Данилович Малыхин вырос и стал директором завода ЖБИ в Магнитогорске.

          Да, память… Данила присел на траву. Недавно гостили у них внуки Танечка и Володя, дети Александра и его жены Елены, красивой черноволосой девушки из Степного, что под Магнитогорском в Пластовском районе. Забавные ребятишки такие, да как могут детки быть не забавными, а внуки – это вообще своя кровиночка, радость сердцу. Он уже тогда председателем сельсовета колхоза «Красный маяк» был.

          Как-то пристали внуки: «Расскажи да расскажи, дедушка, про войну!». Вот пострелы!

          Войну им подавай! Уложил их в комнате спать, сам сел на табуретку и давай вспоминать про эту войну – тяжело это. Надежда Ивановна, жена, значит, принесла письма с фронта, так и проговорили весь вечер.

          Рассказывал про отступление, про фрицев, про сорок первый. Первое письмо написал ещё по дороге на фронт. Тяжёлые чувства, тяжёлые мысли, грудь сдавливало от беды, пришедшей в наш дом, в каждую семью. Ребятки затихли, молча слушая про разорённые города и сёла, про угнанных в плен людей, про танки, идущие на русских солдат, насмерть стоявших на пути врага.

          – Читай мать! – попросил Данила жену, Надежду Ивановну.

          Та подошла к кроваткам внуков, поправила одеяла:

          – Что, не спите ещё, мои хорошие? – спросила она у Танюши с Володей.

          – Нет! – дружно, в один голос прокричали они, – читай, бабуля!

          – Ну хорошо, слушайте.

          Надежда Ивановна поправила на плечах разноцветный платок, присела на стул с деревянными дугами у спинки, положила на стол листок, исписанный химическим карандашом, и бережно ладошкой расправила бумагу.

         – Дорогие детки, я поехал на фронт, – тихо зазвучал в тишине тёмной комнаты голос бабы Нади, читавшей первое письмо Данилы Васильевича с фронта. – Благословляю вас на жизнь. А мне – что придётся: или смерть, или жизнь.

         Слёзы накатились на глаза Надежды Ивановны и первая капелька скатилась по щеке. Она вытащила из рукава у запястья голубой платочек и вытерла накатившие слезинки. Перед глазами пробежал тот день, когда почтальон принёс первую весточку; как, сорвав платок с головы, она бросилась в дом вся в слезах и дрожащими руками открыла треугольник фронтового письма. Вокруг сгрудились ребята, сын Василий обнял её за плечи, и она, с замиранием сердца, читала вслух, как и сейчас, первое письмо от мужа с той страшной войны.

         – Возможно, я не вернусь к вам. Живите дружно, уважайте маму, берегите её здоровье, она вам ещё будет нужна, вы ещё дети, – продолжала она чтение.

         Письма как сама война, катившаяся по буеракам жизни людей, приходили с новых, и с новых мест, наполняясь новым содержанием, новыми событиями с фронта, где воевал их муж и отец.

         – Надя, я нахожусь на фронте, на Клинском направлении, возле Москвы. Противник отступает. Мы едва успеваем преследовать его… На дороге столько брошенных противником автомашин, танков – счёту не поддаётся… Мы проходили одно село: было 96 домов, а осталось четыре. А остальное – сожжено… Жив буду, расскажу всё сам.

         В мае 1942 года пришло новое письмо:

         – Мы сейчас стоим в обороне…. Немцы часто пытаются прорвать нашу оборону, но с каждым разом получают лобовой отпор. Как только они зашевелятся, наши пушки засыпают их беглым огнём, аж земля вся стонет… Питание у нас сейчас хорошее: хлеба получаем восемьсот грамм, приварок – крупа и макароны. Мяса получаем сейчас мало. Колбаса – по сто грамм. Едим консервы рыбные. Махорка, соль есть.

         Данил Васильевич рассказывал дальше внукам про бои, про жизнь на фронте солдатскую, про тяжёлую ношу забот повседневных, даже когда не было боев и не надо было идти в атаку или держать оборону. Умение портняжничать пригодилось и на фронте. Женщин было мало, в основном санитарки, а война есть война, форма изнашивается, новую получали по довольствию и приходилось ремонтировать свою каждому бойцу. В письме от февраля 1943 года он писал:

         – Мы стоим от передовой километрах в восьми… Сейчас работаю по ремонту обмундирования и перешивке. Ночью отстаю на посту, а днём работаю в землянке.

         – Ну что, внучата, – проговорил Данил Васильевич, – поздно уже, может, спать пора?

         И опять дружное: «Не-ет!» – раздалось с кроватей, где устроились на ночь дети.

         Баба Надя, оторвавшись от писем, втянулась в разговор и стала рассказывать внучатам, как она жила с сыновьями, как было трудно, т.к. много приходилось работать для фронта, для Победы. Как кушать порой было нечего, как скучали по отцу, переживали за него, чтобы дал Бог и он вернулся домой живой! Как писала об этом на фронт.

         В ответ пришло письмо в августе 1944 года:

         – Ты пишешь, приезжай скорей домой, ты пишешь кое-что хорошее и ласковое, но никак не удаётся тебе меня заманить домой. Эх, голубка, я знаю и чувствую, что меня так давно ожидает весь исстрадавшийся родной дом, все те светлые стены, яркие полы, пышная постель и вся её принадлежность, где я смог бы сладко и спокойно отдохнуть. Но что я могу сделать. Сковали меня далёкие леса, обуяла кочевая жизнь, и я так сжился с фронтовой семьёй, что никак не могу оставить всё это.

          С 1943 года пришли переживания не только о муже, но и о сыне, который тоже оказался на фронте и бил врага будучи военным штурманом. Бабушка рассказывала, как разрывалось её сердце, как она хотела помочь выжить своим мужу и сыну, уберечь их, наставляла быть осторожными. А вокруг по соседям, знакомым приходили и приходили похоронки. И было страшно за мужа, сына Василия, за семью.

          Она взяла шкатулку, в которой хранились письма с фронта, перебрала их, достала бумажный треугольник и начала читать письмо от Данилы Васильевича от сентября 1944 года.

          – Надя, благодарю тебя за твою заботу. Как приятны твои строчки для меня. Я очень доволен твоим разумным и своевременным советом для меня, как я должен вести себя на территории Германии. Это именно так: враг коварный и мстительный, и его семья способна на любые авантюры. Зачем мне его молоко или самогонка? Питание у нас хорошее, хлеба мы не поедаем, приварок хороший. Искра наших сердец ещё не погасла, и твои советы для меня – большой подарок. Надя, победа близко. Но она сама не придёт, её надо завоевать. Для полной победы требуется ещё один удар, и он будет очень скоро.

          И вот она, долгожданная Победа! В посёлке все выбежали на улицу, кричат, кидают шапки вверх, обнимаются – шум, кто-то заиграл на гармошке… По динамику на столбе передают поздравления с Победой, играют военные марши. Победа, Победа! Долгие четыре года войны – какие они были долгие! Смерть, похоронки, слёзы, ожидание – всё позади. Всё позади! Теперь обязательно жизнь наладится, мужики вернутся с фронта домой. Заживём, конечно, заживём, и будет мир на земле, на всей земле! Люди! Мир, Победа!!!

          Всё это бабушка Надя с волнением рассказывала Тане и Володеньке. И вот оно победное письмо, самое важное, самое долгожданное от 9 мая 1945 года. Надежда Ивановна поцеловала его, приложила бумажный треугольник к сердцу и начала читать:

          – Добрый день, любимая Надя и милые детки, Шура и Коля. Сообщаю, что мы вчера в 6 часов вечера услыхали такую радостную весть, что выразить нельзя…

          Германия капитулировала безоговорочно, вот, милка, твоя молитва дошла до Бога. От войны я остался жив, правда здоровье не совсем важное, но жить хочется…

          А потом крик Шурки: «Па-а-пка-а! Папка приехал!» И папка, Данил Васильевич, красивый, родной, в выцветшей гимнастёрке с медалями «За боевые заслуги» и «За победу над Германией», идёт навстречу, раскинув руки… И Надежда Ивановна, Шурка и Николаша в объятиях крепких жилистых рук отца и мужа. А он вот здесь, такой родной, пропахший порохом войны, окопами, солдатским потом, папка… Здравствуй, родной!

         (В рассказе использованы фрагменты писем Д. В. Малыхина из статьи Татьяны Фатиной «Благословляю вас на жизнь…» от 20.02.2021, старшего научного сотрудника историко-краеведческого музея.)

Екатеринбург, 2021 год.