Мышонок

Мышонок (по мансийской сказке)

       Мышонка звали Земляной Братец. Жил он с бабкой, других родичей у него злой кот извёл. Страшно было зимовать в разорённом гнезде, да ничего другого не оставалось. Он бы и ушёл в другое место, да бабка настрого запретила:
       - Сказано тебе: нет! Сиди тут до весны, а там видно будет.
       Вернулся он в свой угол и стал ждать. И дождался. Весна пришла буйная, с небывало большой водой. Мышонку не сидится на месте:
       - Бабушка, я лодку пойду делать.
       Она не пускает:
       - Куда тебе! Ручки твои ещё слабы, надорвёшься!
       Не пускала она, не пускала, а он не послушал, всё равно отправился. Нашёл в лесу дерево по себе, из каких долблёнки делают, и принялся за работу. Луга уже зацвели, когда он вернулся к бабке.
       - Готова моя лодка!
       - И куда на ней поедешь? – спрашивает бабка.
       - Знамо дело, на охоту поеду!
       - Ой, не смешил бы ты меня! Погляди на себя, что ты есть, - ручки коротки, ножки немощны! Пропадёшь ни за что!
       Он не слушает её, смотрит на небо.
       - Не страдай, бабуся! Всё будет отлично! Скажи лучше мне погоду!
       Бабка осердилась, молчит. Он же, раззадорившись, рвётся всем существом навстречу уготованной ему свободе. Просто неудержим. Даже стихом заговорил:

Уверен - ясный день настанет,
разгонит солнце тучи прочь.
Одна любовь нас не обманет,
а без неё и в полдень ночь.

       - Не пущу! Только через меня! – цепляется бабка.
       - Да пойми ты – мне спешить надо, не то ручей обсохнет.
       Вырвался он из объятий старухи, побежал к лодке и, радостный, поплыл. Бабка не своим голосом ревёт:
       - Ружье-то дома оставил, вернись!
       - Назад не ходят! – ответствовал внук, размахивая веслом, а сам думает:
       - Вот женюсь, тогда, быть может, и вернусь!
       Легко заскользила его лодочка по ручью – то налево, то направо. Вьётся ручей, как змейка, только успевай поворачивать. Захотелось петь. Эх, жизнь бы вот так играючи прошмыгнуть!
       И только он размечтался, как за поворотом возникла река, и налетел ветер. Не успел наш охотник сообразить, какими опасностями это ему грозит, как лодку затянуло в водоворот. Она там и перевернулась. Ну и дела! Так же и утонуть недолго!
       Совсем уж он выбился из сил, стараясь удержаться на плаву, да тут на счастье подвернулась ему коряга, плывущая неизвестно откуда и куда. За неимением лучшего средства спасения он взгромоздился на неё и долго нырял вместе с ней в волнах, прежде чем прибился к берегу.
       Видит – на берегу поляна, а на поляне красавец олень стоит, как стог возвышается. Мышонок выполз едва живой на сушу, кланяется:
      - Здравствуй, дедушка! Что делаешь?
       - Не видишь разве? Я траву ем! – пробурчал олень, показывая всем видом, чтоб его не отвлекали.
      А мышонку, как воздух, нужен разговор. Томился он, томился, не зная, чем привлечь к себе внимание, и на удачу выкрикнул:
       - Дедушка, давай играть в прятки!
       - Хо-хо! – засопел олень. - Да ты шутник, я вижу! Как же я спрячусь, такой большой!
       - Да нет, дедушка, поиграем!
       Олень, простая душа, вспомнил, видимо, детство и не смог отказаться.
       - Что ж, пусть будет по-твоему. Ты первый и прячься.
       - Нет, дедушка, первый - ты.
       - Ну, как хочешь, - согласился олень. - Только ты по-честному, не смотри!
       Мышонок прижался к земле, зажмурив глаза, а олень, не думая долго, отошёл к лесу, где тень была да трава выше, там и улёгся.
       Мышонок прикинул, что уже давно лежит, и крикнул:
       - Можно искать?
       - Можно! – донёсся ответ.
       Поднял он мордочку, осмотрелся, да как завизжит от восторга:
       - Дедушка, хвостик твой вон торчит!
       - Ну что, вьюн! Я ж говорил, что не спрятаться мне.
       - А теперь, дедушка, моя очередь прятаться! Уж я так спрячусь, так спрячусь – ни за что не найдёшь!
       - Ладно уж, прячься! - вздохнул олень.
       Дедушка отвернулся, рога опустил, не подглядывает. Мышонок прогрыз дырку в травяном стебле, пролез в нутро и по пустой сердцевине до колоска поднялся.
       Сколько ни искал олень, найти его не мог. Мышонок и голос подавал, и колоском встряхивал - найти тот не может.
       - Довольно меня дразнить, - заворчал олень, - проголодался я, надо травы пожевать.
       Вдруг изнутри голос он слышит:
       - Дедушка, ты же меня проглотил!
       - Фу ты, наказание мне! Вылезай обратно!
       - Не получается, дедушка! Слюней много – ничего не вижу.
       - Что ж ты со мной делаешь, внучек! Через задний конец тогда выйди!
       - Там, дедушка, очень грязно, не выйду.
       Олень растерялся, не знает, как быть.
       - Вызвать рвоту надо, дедушка! – советует мышонок.
       - А знаешь, сколько воды мне пить?
       - Что, много?
       - Не меньше бочки!
       - Ой, ой! Тогда не пей, дедушка! Я же утону!
       Замолчали оба, подавленные случившимся. Вот где огорчение, так огорчение! Мышонок не для того вышел на охоту, чтобы пропадать в чьей-то утробе. И оленю невдомёк, за что ему-то страдания!
       Хоть голова у мышонка и маленькая, но мыслей хоть отбавляй, да всё такие, что выговорить жутко. Всё же преодолел он страх и выпалил:
       - Дедушка, я тебе живот разрежу!
       - Что ты, внучек! Разве так можно! Не режь! - заплакал олень.
       Хоть и просил он: не режь, внучек, не режь! - а мышонок всё равно ножом брюшину прорезал и на волю выбрался.
       Олень упал. Мышонок глазам не верит:
       - Вот это охота! Мне одному шкуру и не снять.
       Неподалёку стучит дятел.
       - Вот кого я позову, - решил мышонок, - вместе освежуем тушу.
       Дятел пришёл, спрашивает:
       - Что тебе, пострел?
       - Вот, дядюшка, оленя бы надо обдирать! Помоги!
       У дятла потемнело в глазах.
       - Ах ты, обсосок! Да как ты посмел поднять руку на моего друга!
       - Я не хотел! - задрожал мышонок. – Он сам виноват!
       Дятел клюнул было мышонка, но мимо, а тот шмыг под пень.
       Солнце уже на другую половину неба ушло, а дятел всё сидит у пня, караулит. Сердитый, голодный.
       Мышонок снизу пищит:
       - Прости меня! Мне самому совестно, что так некрасиво получилось с дедушкой. Честное слово, я не хотел его обижать.
       - Вылезай, окаянный! – долбит дятел. - Не сойду с места, пока ты там не засохнешь!
       - Дяденька, пожалей себя, ты же оголодал, я вижу!
       Дятел и вправду ослаб, и лёг плашмя.
       - Давай на мировую! – просит мышонок. – Дедушке теперь всё равно, обижаться на тебя не будет.
       В ответ - ни звука, ни движения.
       - Перегрызть бы ему шею, да и концы в воду? – подумал мышонок. – Нет! Бабка-то что скажет? Да и хватит с меня! В горле у меня сидит эта охота.
       Вылез он из-под пня, помог дятлу оправиться. Сели они рядышком, пропустили по стаканчику и принялись оленя делить.
       - Мне много не надо, – пустил слезу мышонок. - Я одинокий; всё наше семейство кот передушил.
       - Жаль, что не тебя, ирод! – взъерошился снова дятел и прижал лапой мышонку хвост. - Поплатишься ты мне за друга!
       Но у мышонка прут наготове. Сунул он этот предмет дятлу в нос, а другим концом упёр его в землю и вздёрнул голову дятла. Дятлу ни слова молвить, ни повернуться. Мышонку тоже нелегко - прут же не отпустишь. Уставились они друг на друга, выпучив глаза, а силы-то на исходе.
       - Давай, дядя, стихи составлять! На пари! – придумал мышонок, надеясь таким способом спастись.
       Дятел молчит.
       - Слышишь, дядя? Стихи о любви! Их легко сочинять, ты сможешь.
       Дятел опять молчит, а мышонок не унимается:
       - Кто скажет пас, тот проиграл и уходит ни с чем! Дай знак, что согласен!
       Дятел не сразу, но всё же приподнял крыло. Мышонок прут опустил.
       У дятла нос распух, он гнусавит:
       - Измени пари, приятель. Амурные дела мне не к лицу – я солдат, к тому же, женат.
       - А я холостой, мне интересно!
       - В шашки бы я сыграл или в домино, а твоя выдумка не по мне, - заладил дятел.
       Мышонку это надоело.
       - Вот что, дядя, оставайся, как знаешь, а я пойду и расскажу всем в лесу, что ты слова не держишь.
       - Ой, не надо! Не ходи, не срами! Пусть будет по-твоему! – струсил дятел.
       - Тогда начинай, дядя!
       - Вот уж это ни за что!
       - Как это?
       - Да так! Я первым нигде не бывал.
       - Ну, что ты за птица такая, а ещё солдат! Ладно, так и быть – я начну.
       И, вытянувшись в струнку, Земляной Братец заголосил:

Исстрадался душой, и сомненьем томим.
Милый образ найду ль напрямую?
Неужели надежда растает, как дым,
пыл любовный угаснет впустую!

       Нос у дятла разболелся, он как чихнёт. Крепкий, знать, получился чих, коли всколыхнулся воздух и сорвал с высоты большую шишку, а та возьми да и упади на мышонка. И придавила его.
       Дятел смотрит: кажется, насмерть.
       - Эва, как славно! Получил, паршивец, по заслугам! Весь нос мне исколол!
       Осмотрел он хозяйским взглядом место происшествия, задумался:
       - Эх, бедняга, мой друг благородный! Пропадёт ведь мясо, зараз мне его не унести. Как бы лиса не пронюхала! Она, кривая душа, если нагрянет, то отсудит, как пить дать, мою добычу в казну.
       Лиса тут и есть. Дятел взлетел на рога оленя и отпугивает:
       Попробуй, сунься, глаза выклюю!
       Лиса с упрёком:
       - Невежа ты, дятел! Мог бы угостить меня в день рождения!
       - Так и быть - угощу, если мою игру выиграешь.
       - Вот ещё! Начальство без всяких «если» угощают.
       - Ты, кума, мне не начальство, я сам в администрации! – важничает дятел.
       - И что за игра такая? – любопытно лисе.
       - Амурные стихи составлять. Кто скажет пас, тот проиграл и должен уйти! - толкует дятел.
       Лиса не знает, что подумать. Если уж и дятел свихнулся, то неладно что-то стало в лесу.
       - Я начинаю! - не терпится тому.
       Приосанился он и отбарабанил: «Исстрадался душой, сомненьем томим…».
       - Это мой куплет! - вдруг ожил мышонок. - Не верь ему, госпожа, он обманщик! Я выиграл!
       - А ты откуда взялся, кто такой? – удивилась лиса.
       - Я мышонок Земляной Братец!
       - Ах, ты родненький, давненько мы с тобой не виделись! Как исхудал, бедняга! Подойди-ка ближе!
       Мышонок подбежал, и она взяла его в зубы.
       Дятел вскричал:
       - Не души его, кума, отдай мне! Он моего друга погубил! Я сам с ним разделаюсь!
       Лиса открыла пасть – бери, не жалко! Дятел размахнулся со всего плеча и ударил клювом. Да так умело, что угодил лисе прямо в глаз. Лиса взвыла, кинулась на дятла, только перья вокруг полетели. Мышонок снова юркнул под пень.
       Съела лиса дятла, облизнулась и запричитала:
       - Как мне теперь, несчастной, с одним глазом жить? Никто меня больше не полюбит!
       - Я полюблю! – завопил Земляной Братец вне себя.
       - Наглец! – тявкнула лиса. – Как себя ведёшь со старшими! Я судья этой местности!
       - Простите, не знал, ваша милость, госпожа судья!
       - Отвечай перед судом: это ты погубил оленя густошёрстного?
       - Это дятел! - отпирается мышонок.
       - А он сказал, что ты.
       - Где уж мне, госпожа! Ручки у меня слабы, ножки немощны!
       - А насчёт любви так всё в порядке?
       - Это совсем другое дело.
       - Неужели? А я и не знала!
       - Я хоть и маленький, но вполне зрелый! – горячится Земляной Братец.
       - Помолчи хоть минуту, болтун! Говори, как под присягой: из-за чего вышла ссора с дятлом?
       - Он сжульничал, госпожа! Мою песню себе взял. Он проиграл, олень мой.
       - А мне кажется - мой! - ухмыльнулась лиса.
       - Нечестно так, госпожа судья!
       - Да скажи, куда тебе с оленем-то?
       - Не в олене дело, а в справедливости.
       - Вот как! Справедливости захотел! А заслужил ты её? Ну да ладно, допустим, что тебе она тоже причитается. Сейчас ты поймёшь, что это такое. Осмотрись-ка вокруг: нас никто не видит?
       Мышонок повертелся на месте:
       - Кажется, никто.
       Он, наивный, подумал, что лиса ласкаться с ним будет. А она как раскрыла пасть! Ого, сколько там зубов!
       - Нет, нет! – заверещал бедняга. – Вон сорока прилетела, смотрит.
       Лиса сделала вид, что зевает, и потянулась.
       - Не хочешь ли со мной поиграть в твою игру?
       - Хочу, очень хочу!
       - На каких же условиях, радость моя?
       - Если я выиграю, ты будешь мне жена, а если ты выиграешь, то лучше уж будет мне утопиться.
       - Зачем же так? Просто я съем тебя, хоть ты и противный.
       - Была - не была! - решился Земляной Братец и запел:

Ты знаешь давно, что люблю я тебя,
и я тоже знаю, ты любишь меня.
Мы оба сгораем в любовном огне,
тебе я по нраву, по нраву ты мне.

       Лисе смешно:
       - Смотрите-ка, новый Дон Жуан нашёлся! А стишок-то не плох, мне нравится.
       И она стала декламировать: «Ты знаешь давно, что люблю я тебя, и я тоже знаю …»
       Мышонок понял так, что победа за ним. Ему весело! Лисе тоже весело:
       - Дедушку оленя пополам!
       - Пополам, пополам!
       Коротка была его радость. Послышался треск в кустах, и зазвенела труба. Владыка леса медведь явился на место, где пролилась кровь, чтоб свершить суд и расправу.
       Лиса прогнулась перед ним и запела: «Ты знаешь давно, что люблю я тебя …».
       От изумления у владыки раскрылась пасть, влагой подёрнулись глаза. И взыграло вдохновение:

Благодарю тебя, красавица моя!
Во мне, поверь, есть искры прежнего огня!
Давно я жажду вздоха твоего!
Не верю счастью! Что за торжество!

       Припал царь к лисе, блаженствует. Обида взяла Земляного Братца:
       - Не отдам лису!
       Вскарабкался он на медведя и пополз ему в ухо. Медведь бьёт его лапой:
       - Вот тебе, козявка! Раздавлю!
       Но мышонок уже внутри.
       - О-о! - застонал от боли медведь. - Выйди, мышь, я всё прощу!
       - Не выйду! – звенит у него в голове.
       Медведь совсем обезумел:
       - Вытащи его зубами, лиса, будь ты проклята! Всё из-за тебя!
       - Не могу достать, государь! Глубоко гадёныш засел.
       - Отравы тогда налей, пусть он сдохнет!
       Лиса вылила в ухо мышиный яд, медведь и лапы протянул.
       Тем временем Земляной Братец разглядел в голове владыки разные бессмертные мысли. Стал он их вытягивать через ухо наружу, чтоб народ знал, о чём думают цари.
       Увидела лиса царские премудрости, испугалась – это же государственная тайна! Стала она их подбирать и глотать. Глотала, глотала, а мыслей – море. Её вспучило, растянулась она без движения, еле дышит.
       Дзинь-дзинь! Лесное радио сообщает, что некий храбрец, по имени Брат Земли, рискуя жизнью, свергнул самодержца.
       Виват! Свобода! Какая тут поднялась в лесу кутерьма, какое оживление!
       Мышонку нет ни до чего дела. Уныло смотрит он перед собой, тоскует и ничему не рад. И где я теперь, думает он, и сам себе отвечает: да там же, где и был.
       Мышата катят к нему головку сыра.
       - Где сыр взяли?
       - У кота! Он теперь в мышеловке сидит на посмешище.
       Идут мимо разные звери, Брату Земли честь отдают, плюют на медведя и лису.
       - Ты наш избавитель! - говорят они.- Конец несносному самовластью! Будь нашим орлом-охранителем!
       Подбежала какая-то крошка:
       - Братец, возьми-ка, примерь! - и протянула медвежий венец.
       Лес зашумел:
       - Надевай, ты заслужил! Это твое, прими!
       Земляной Братец отбросил корону.

Не нужно мне то, что всех будет стеснять.
Довольно с меня суеты, напряженья.
То сон был иль явь – мне вовек не понять,
коль сон, так скорее хочу пробужденья.

       Тут приползла бабка. И давай его при народе хлестать по ушам:
       - Что наделал, непутёвый, горе ты мое! Мало я тебя учила!
       - Да уж! - понурил он голову.
       - Охотник мне нашёлся! - стыдит она. - Куда теперь пойдёшь?
       - Не знаю.
       - Вот то-то же! Идём домой, я тебе невесту нашла.
       - Какую ещё невесту?
       - Открой глаза шире - рядом стоит.
       - Так это ж Пипи!
       - Ну да, нашего племени. Тебе, дураку, что ещё надо?
       Взял Земляной Братец медвежью шкуру, чтобы Пипи зимой тепло было, и пошли они туда, откуда пришли.
       И бабка с сыром за ними поплелась.