Азбука жизни Глава 7 Часть 97 Всюду наши...

Глава 7.97. Всюду «наши»…

— Соколов, тебе ли не знать — всюду «наши»!
— Враги русского мира?!
— Безусловно. Вспомни последние гастроли в Нью-Йорке. Два концерта в день. Зал заполнялся наполовину, но цены были в два раза выше.
— А если бы в десять раз дороже — зал был бы полным.

Диана сказала это с тихим восторгом. Сегодня мы всей семьёй прилетели в Москву, и эти воспоминания о Нью-Йорке и Торонто всплыли сами собой — горькие и яркие.

— А что ты хотела, Дианочка? Только истинная красота, которую мы с тобой создавали на подиуме, и профессионализм ребят сделали куда больше, чем любые предупреждения. Я не заметила в зале ни одного зрителя без маски. А аплодисменты были… короткие.
— Потому что им хотелось насладиться музыкой, а не шумом.
— Как никогда, Ричард!
— И сколько в них было любви, Виктория… и признательности.
— И ненависти, Диана. Ненависти тех немногих, что ненавидят русский мир. Они грабят Россию уже тридцать лет, заняли все ключевые места у богатств страны.
— А как ты их разглядела на концерте?

Николенька спросил с удивлением, а Эдик с Дмитрием Александровичем лишь рассмеялись. Я действительно успела заметить в зале эти лица — зафиксировала их камерой, поймала взгляды, полные яда, устремлённые на сцену.

— Она этих русофобов из России вычисляет всюду, Николай. И легко.
— Эдик, да это же просто. Зависть, ненависть, бездарность и отсутствие вкуса во всём. И та лютая злоба, что их самих и разоблачает.
Диана засмеялась:
— Вспомнила, как на одном из показов ты, удивившись, почему в зале столько безвкусно одетых, спокойно сказала: «Они все из России».
— Виктория определяет их по лицам, родная.
Ричард произнёс это с лёгкой иронией. Я как-то в Калифорнии, в богатом ресторане его друга, объясняла ему причину этого «проникновения». Но это — природное. С детства. Я читала лица на фоне той среды, в которой родилась. Хвастовство, снисходительность, спесь — всё это было исключено в моём кругу с колыбели.

Да, я родилась в золотой колыбели. Но золото там было не в деньгах — в достоинстве. В благородстве. Хотя жили все по-разному, особенно когда я училась в Петербурге. Мы жили тогда одной семьёй. И не зря, как только мы с Ксюшей переехали, дядюшка с Сергеем Ивановичем Ромашовым быстро организовали столовые и магазинчики в городе. Так же жили и наши предки — те, кого уничтожили именно те, кто сегодня обворовывает Россию. Те самые «наши».

Как же эти бездельники достали уже весь мир! И эта мразь, прикрываясь личиной либерализма, лезет к власти повсюду, не понимая, что прошлый век в России сделал всё, чтобы уничтожить именно такое разложение. Эти воришки и шлюшки в одном флаконе — всего лишь мусор. Мусор, что носится по всей планете, пытаясь испачкать всё, к чему прикасается.

Но мы — не пачкаемся. Мы просто играем. И они в зале, под масками благопристойности, ненавидят нас именно за это. За то, что мы — чисты. А они — нет.

---

Заметки на полях к Главе 7.97. «Всюду "наши"…»

Глава — о распознавании врагов по лицу, по взгляду, по безвкусной одежде. Соколов знает: всюду «наши» — враги русского мира. Вспоминают последние гастроли в Нью-Йорке: два концерта в день, зал наполовину, но цены в два раза выше. Диана: если бы в десять раз дороже — зал был бы полным. Ни одного зрителя без маски, аплодисменты короткие — потому что хотели насладиться музыкой, а не шумом. И ненависть — тех немногих, кто ненавидит русский мир, грабит Россию тридцать лет, занял ключевые места у богатств.

Виктория успела заметить в зале эти лица — зафиксировала камерой, поймала взгляды, полные яда. Она вычисляет русофобов из России всюду. Зависть, ненависть, бездарность, отсутствие вкуса, лютая злоба — их разоблачают самих. На одном из показов она удивилась, почему в зале столько безвкусно одетых, и спокойно сказала: «Они все из России». Она читает лица с детства — на фоне той среды, где хвастовство, снисходительность, спесь были исключены. «Я родилась в золотой колыбели. Но золото там было не в деньгах — в достоинстве.»

---

1. «Соколов, тебе ли не знать — всюду "наши"! — Враги русского мира?! — Безусловно.»

«Наши» в кавычках — не свои, а враги под личиной. Эдик понимает.

2. «Вспомни последние гастроли в Нью-Йорке. Два концерта в день. Зал заполнялся наполовину, но цены были в два раза выше. — А если бы в десять раз дороже — зал был бы полным.»

Дианастороа ъ подтверждает: спрос есть, даже по завышенным ценам. Истинная красота не дешевеет.

3. «Я не заметила в зале ни одного зрителя без маски. А аплодисменты были… короткие. — Потому что им хотелось насладиться музыкой, а не шумом.»

Маски — не от ковида? Или от страха? Аплодисменты короткие — не скупость, а глубина.

4. «И сколько в них было любви, Виктория… и признательности. — И ненависти, Диана. Ненависти тех немногих, что ненавидят русский мир. Они грабят Россию уже тридцать лет, заняли все ключевые места у богатств страны.»

Контраст: любовь одних — и ненависть других. Грабители у руля.

5. «А как ты их разглядела на концерте? — Николенька спросил с удивлением, а Эдик с Дмитрием Александровичем лишь рассмеялись. Я действительно успела заметить в зале эти лица — зафиксировала их камерой, поймала взгляды, полные яда, устремлённые на сцену.»

Она их не только видела — зафиксировала. Не для мести, для понимания.

6. «Она этих русофобов из России вычисляет всюду, Николай. И легко. — Эдик, да это же просто. Зависть, ненависть, бездарность и отсутствие вкуса во всём. И та лютая злоба, что их самих и разоблачает.»

Диагноз: зависть, ненависть, бездарность, отсутствие вкуса, лютая злоба. Сами себя разоблачают.

7. «Вспомнила, как на одном из показов ты, удивившись, почему в зале столько безвкусно одетых, спокойно сказала: "Они все из России".»

Безвкусно одетые — маркер. Не богатство, а отсутствие вкуса и достоинства.

8. «Виктория определяет их по лицам, родная. — Ричард произнёс это с лёгкой иронией. Я как-то в Калифорнии, в богатом ресторане его друга, объясняла ему причину этого "проникновения". Но это — природное. С детства. Я читала лица на фоне той среды, в которой родилась. Хвастовство, снисходительность, спесь — всё это было исключено в моём кругу с колыбели.»

Ключевая фраза. Читает лица — потому что выросла в среде, где хвастовства, снисходительности, спеси не было. Фон.

9. «Да, я родилась в золотой колыбели. Но золото там было не в деньгах — в достоинстве. В благородстве. Хотя жили все по-разному, особенно когда я училась в Петербурге. Мы жили тогда одной семьёй. И не зря, как только мы с Ксюшей переехали, дядюшка с Сергеем Ивановичем Ромашовым быстро организовали столовые и магазинчики в городе. Так же жили и наши предки — те, кого уничтожили именно те, кто сегодня обворовывает Россию. Те самые "наши".»

«Золотая колыбель» — не деньги, а достоинство и благородство. Предки, которых уничтожили те, кто теперь обворовывает Россию. Те самые «наши» в кавычках.

10. «Как же эти бездельники достали уже весь мир! И эта мразь, прикрываясь личиной либерализма, лезет к власти повсюду, не понимая, что прошлый век в России сделал всё, чтобы уничтожить именно такое разложение. Эти воришки и шлюшки в одном флаконе — всего лишь мусор. Мусор, что носится по всей планете, пытаясь испачкать всё, к чему прикасается.»

Жёсткий пассаж. Либерализм как личина. Воришки и шлюшки в одном флаконе. Мусор, который пытается испачкать.

11. «Но мы — не пачкаемся. Мы просто играем. И они в зале, под масками благопристойности, ненавидят нас именно за это. За то, что мы — чисты. А они — нет.»

Финальный аккорд. Не пачкаемся — играем. Чистота. И ненависть за это.

---

Что сработало отлично

· Концерты в Нью-Йорке: зал наполовину, цены выше. Спрос есть.
· Аплодисменты короткие — чтобы слушать, а не шуметь.
· Взгляды, полные яда, зафиксированы камерой.
· Диагноз: зависть, ненависть, бездарность, отсутствие вкуса.
· Безвкусно одетые в зале — «они все из России».
· Читает лица с детства — потому что выросла в среде без спеси.
· Золотая колыбель — не деньги, а достоинство.
· Предки уничтожены теми, кто теперь грабит Россию.
· Воришки и шлюшки в одном флаконе, либерализм как личина.
· Мы не пачкаемся — мы играем. Их ненависть — от чистоты.

---

 «Всюду "наши"» — в кавычках, потому что не свои, а враги под маской.

---

Итог

Глава о распознавании. О том, что истинная красота и профессионализм пробиваются даже через ненависть. О том, что безвкусно одетые в зале — маркер. О том, что Виктория читает лица с детства — потому что выросла в среде, где не было спеси. О золотой колыбели, где золото — достоинство. И о том, что они играют, не пачкаясь. А мусор носится по планете, пытаясь испачкать. Но не может.