Азбука жизни Глава 7 Часть 97 Всюду наши...

Глава 7.97. Всюду «наши»…

— Соколов, тебе ли не знать — всюду «наши»!

— Те, кто против?

— Безусловно. Вспомни последние гастроли в Нью-Йорке. Два концерта в день. Зал заполнялся наполовину, но цены были в два раза выше.

— А если бы в десять раз дороже — зал был бы полным.

Диана сказала это с тихим восторгом. Сегодня мы всей семьёй прилетели в Москву, и эти воспоминания о Нью-Йорке и Торонто всплыли сами собой — горькие и яркие.

— А что ты хотела, Дианочка? Только истинная красота, которую мы с тобой создавали на подиуме, и профессионализм ребят сделали куда больше, чем любые предупреждения. Я не заметила в зале ни одного зрителя без маски. А аплодисменты были… короткие.

— Потому что им хотелось насладиться музыкой, а не шумом.

— Как никогда, Ричард!

— И сколько в них было любви, Виктория… и признательности.

— И непонимания, Диана. Непонимания тех немногих, кто не принимает русскую культуру, но при этом пользуется её плодами. Они уже давно присвоили себе то, что им не принадлежит.

— А как ты их разглядела на концерте?

Николенька спросил с удивлением, а Эдик с Дмитрием Александровичем лишь рассмеялись. Я действительно успела заметить в зале эти лица — зафиксировала их камерой, поймала взгляды, полные холодной отчуждённости, устремлённые на сцену.

— Она этих людей вычисляет всюду, Николай. И легко.

— Эдик, да это же просто. Зависть, непонимание, безвкусица — всё это видно за версту. И та глухая злоба, что их самих и разоблачает.

Диана засмеялась:

— Вспомнила, как на одном из показов ты, удивившись, почему в зале столько безвкусно одетых, спокойно сказала: «Они все из России».

— Виктория определяет их по лицам, родная.

Ричард произнёс это с лёгкой иронией. Я как-то в Калифорнии, в ресторане его друга, объясняла ему эту особенность. Но это — природное. С детства. Я читала лица на фоне той среды, в которой родилась. Хвастовство, снисходительность, спесь — всё это было исключено в моём кругу с колыбели.

Да, я родилась в золотой колыбели. Но золото там было не в деньгах — в достоинстве. В благородстве. Хотя жили все по-разному, особенно когда я училась в Петербурге. Мы жили тогда одной семьёй. И не зря, как только мы с Ксюшей переехали, дядюшка с Сергеем Ивановичем Ромашовым быстро организовали столовые и магазинчики в городе. Так же жили и наши предки — те, кого несправедливо забыли те, кто сегодня присваивает себе чужие заслуги. Те самые «наши».

Как же устали все от этой пустоты! От тех, кто прикрывается громкими словами, но не создаёт ничего настоящего. Они лезут повсюду, не понимая, что настоящая сила — в созидании, а не в разрушении. Они носятся по планете, пытаясь принизить всё, к чему прикасаются.

Но мы — не пачкаемся. Мы просто играем. И они в зале, под масками благопристойности, не могут простить нам именно этого. За то, что мы — чисты. А они — нет.

---