Записки счастливого человека. Дед

Мой дед родился в 1888 году и был и оставался, по моим воспоминаниям, старорежимным человеком. К советской власти он относился с подозрением и, видимо, считал себя выше «черни», поскольку всю жизнь работал в престижных обувных магазинах. Дослужился до старшего приказчика, по нынешнему понятию «менеджер»!! Он не был, конечно, антисоветчиком, это было по тем временам небезопасно, но при всяком удобном случае высказывал своё недовольство своеобразным способом. Отыгрывался на продавцах в обувных магазинах, которые, по его мнению, были некомпетентны, нерадивы и вообще, его бы воля, гнал бы их в три шеи! Особенно придирался к продавцам-женщинам, не понимая, что они делают за прилавком и кто позволил им так издеваться над клиентами.

Как было рассказано в очерке «Ванька-встанька», деду поручили дальнейшее моё «воспитание». Он, почувствовав нужность своего стариковского положения, рьяно взялся за дело! Первый же поход в обувной магазин для покупки мне сандалий закончился скандалом. Две молоденькие продавщицы встретили деда, по его словам, безобразно равнодушно, что, по их понятиям, было нормальным явлением и соответствовало их зарплате. Мы ушли без обуви! Но дед не успокоился и проблему с обувью решил по-своему. Вместо сандалий, взяв у моего отца его старые «хромачи», с помощью своего друга и собутыльника, сапожника Акопа, пошил мне из голенищ хромовые сапожки! Правда, через год, к большому разочарованию деда, они стали мне малы.

К слову, видимо, смолоду дед часто злоупотреблял спиртным. Как-то раз, попав в больницу, на вопрос врачей:
-Пьёте?! Сколько?!» Отвечал, окинув помещение взглядом:
-Пожалуй, в эту комнату не поместится!» Домой он часто приходил навеселе, бабушка на него опасливо наезжала. По легенде, по молодости, дед на бабку подымал руку, и она это помнила и боялась. Но самым интересным делом и для деда, и для меня было посещение бани! Матушка уже не могла меня водить в баню по вполне понятным причинам, я стал большой. Это дело поручили деду.

Обычно в пятницу в бане был мужской день, и мы с дедом в баню отправлялись пораньше. В бане была очередь, дед встречал там своих «кирюх», они, как правило, обсуждали военные действия в Корее, а мы, пацаны, играли на деньги об стенку. Те, кто постарше, втихаря покуривали. Баня находилась рядом с немецким кладбищем. Откуда, не мудрствуя лукаво, местные власти забрали надгробные мраморные плиты и использовали их как лавки для мытья!Выглядело это "роскошно". Дед степенно мылся, в парную, правда, не ходил, а я, наоборот, полюбил это дело и с удовольствием с мужиками при любой лютой температуре туда нырял!

После бани мы заходили в буфет, где дед брал пиво, доставал припасённый шкалик, водку там не подавали, и, что самое интересное, мне тоже брал стакан пива, с условием, чтобы я молчал как могила. И я молчал! Это была наша тайна с дедом. Дед меня, видимо, любил, но не показывал это прямо.Зная мою детскую мечту купил мне велосипед «Орлёнок», потратив видимо деньги из своей заначки, в тайне от бабки! По тем временам это было всё равно что сегодня подарить внуку крутой «Bike»!

Он относился ко мне как к равному. Я по-детски это ценил и запомнил это общение с дедом на всю жизнь! Мы давно и далеко уехали из этого городка. Но так случилось, что ровно через 100 лет, как он родился, в 1988 году, я проездом был в этом городке и, хотя было мало времени, сумел сходить на кладбище. Долго искал я могилу деда....... Но кладбище сильно выросло. Там всё так изменилось за 45 лет, что могилы я не нашёл, остался только остаток его, сваренного из толстой арматуры, железного креста, там я и поставил для него стопку водки с куском чёрного хлеба!