Беркут и кот

   Беркут ехал на велосипеде.
   «Что за чертовщина!» — воскликнете вы. — «С каких это пор беркуты на велосипедах разъезжают?»
   Чертовщины не было. Беркутом звали невысокого мужчину лет пятидесяти, жившего в нашем городке. То ли у его родителей был избыток фантазии, то ли, наоборот, её недостаток — но имя это он носил с гордостью, и нисколько его не стеснялся.
   По средам, в свой дополнительный выходной, Беркут ездил на рыбалку.
   Когда-то он работал, как и все, полную неделю. Был машинистом тепловоза и возил поезда от горно-обогатительного комбината до карьера. Сорок минут в одну сторону, сорок — в другую. Людей — строго по расписанию, руду — по мере наполнения вагонов.
   А потом начались невзгоды.
   Перво-наперво сократили его профессию. Именно профессию, а не самого Беркута. Новые тепловозы в машинистах больше не нуждались.
   Назначили пособие по утрате профессии. Условия были строгие: выплачивать его обещали лишь до тех пор, пока он не найдёт работу с оплатой не ниже прежней. Но в нашем городке хорошую работу найти не легче, чем клад. Комбинат — главное предприятие города — за десять лет потерял половину работников. Машины ухитрялись заменять людей там, где прежде это казалось невозможным.
Так что половина ставки на водоочистке выглядела ещё удачей.
   Недаром говорят: лиха беда начало.
   Сын, заканчивавший университет в большом городе, в двух часах езды от нашего городка, объявил, что нашёл работу. За тридевять земель. Словно чем дальше от дома, тем там лучше.
   Дочка, не блиставшая в учёбе, после девятого класса поступила в местный колледж. За два месяца до его окончания ошарашила родителей новостью, что выходит замуж. Причём срочно.
   Беркут с женой сперва подумали, что дочь беременна. Но причина оказалась иной.
Артуру, её избраннику, работавшему в маленьком филиале какой то международной компании, предложили место в Новой Зеландии. Это называлось красивым словом «релокация».
   Сыграли скромную свадьбу — и дом опустел.
   А затем затосковала жена Беркута.
   Предложила переехать. Куда-нибудь поближе к морю.
Беркут разумно отвечал, что здесь у них хороший дом, участок, садик. А где они будут жить там? Продать этот дом невозможно: в городе сотни пустых квартир, жильё стоит копейки. Вырученных денег едва хватит на сарай.
   Жена ругалась, сокрушаясь, что мужа можно сдвинуть с места только динамитом. В конце концов отправилась на поиски нового пристанища сама — в тот город, где жила её двоюродная сестра.
   Поначалу присылала письма с множеством фотографий и подолгу рассказывала о перспективах. Постепенно письма стали короче, звонки — реже. А потом выяснилось, что она нашла себе другого.
   Беркут не был ни возмущён, ни особенно расстроен — скорее удивлён тем, с какой быстротой пятидесятилетняя женщина сумела устроить новую жизнь.
   В письме бывшая жена долго извинялась. К извинениям прилагался список вещей, которые она просила переслать по указанному адресу. Беркут безропотно собрал их и отправил шестью посылками.
   Лёгкость, с какой он воспринял её уход, говорила о том, что с отъездом детей исчезло последнее, что ещё связывало их.
   Одиночеством он тяготился мало, скрашивая его рыбалкой по средам.
   Именно во время такой поездки мы с вами его и застали.
   Следует упомянуть, что Беркут был обладателем замечательного велосипеда с широкими колёсами, позволявшими без труда ехать по просёлку и мягкому грунту. Над обоими колёсами крепились багажники: задний предназначался для вещей, передний — для улова. Небольшой мотор помогал преодолевать бездорожье без чрезмерных усилий.
Двадцать километров по шоссе, пять — по просёлочной дороге и ещё три — по узкой тропинке между речкой Кочарой и безымянным болотом с дурной славой — до места, где Кочара сливалась с ручьём, который Беркут из-за его извилистости называл Змеиным.
   Чем именно это место привлекало рыбу, Беркут не знал, но казалось, что именно здесь у неё проходил главный променад.
   За час на две удочки он вытаскивал не меньше десятка ельцов или карасей. В качестве украшения улова в нём почти всегдаприсутствовали один-два язя или щокура.
   Наловив запланированное количество рыбы — а останавливаться приходилось усилием воли, — Беркут устраивал обед на лоне природы.
   Варёные яйца, хачапури из кулинарии, копчёности, овощи и большая бутылка пива придавали каждой рыбалке особое очарование. Не случайно обед занимал куда больше времени, чем само ужение.
   Рыбалка была в самом разгаре, когда Беркут почувствовал, что за ним кто-то наблюдает.
   Он обернулся.
   На пригорке, шагах в десяти, сидел огромный кот. Чёрный, только лапы белые — будто в носочках.
   Кот внимательно наблюдал за рыбаком, несомненно желая отведать рыбы, но гордость не позволяла ему унижаться мяуканьем или изображением голодного обморока, как поступают некоторые его собратья.
   Беркут некоторое время наблюдал за котом, пытаясь понять, что победит — чувство собственного достоинства или голод.
   Первым не выдержал он сам.
   Вытащил из садка ельца и бросил коту.
   Кот проследил взглядом за полётом рыбы — вплоть до её падения в траву в полуметре от него, — но с места не тронулся.
   Беркут изумлённо смотрел то на кота, то на трепыхавшуюся рыбёшку.
— Зажрался, что ли? — растерянно пробормотал он.
   Кот поднялся, повернулся к лесу и сделал несколько шагов.
   Потом остановился, обернулся и вопросительно посмотрел на рыбака.
   Беркут замер.
   Кот снова двинулся вперёд, опять оглянулся. В морде его читалось явное нетерпение.
   Неужели зовёт?
   Беркут сделал несколько шагов следом.
   Кот довольно мурлыкнул и медленно направился в лес, время от времени оборачиваясь, словно проверяя, идёт ли человек за ним?
   А вдруг кому-то нужна помощь?
   Беркут шагал за котом, поражаясь смышлёности животного. Но вскоре вспомнил о коте-баюне из русских сказок — коварном помощнике Бабы-яги, заманивавшем путников в чащу.
   Сначала это сравнение показалось ему смешным.
   Двадцать первый век на дворе — какие ещё сказки?
   Но чем дальше они углублялись в лес, тем меньше ему было смешно.
   И как раз в тот момент, когда Беркут уже решил повернуть назад, до него донёсся запах дыма.
   Первой реакцией был испуг.
   А не тот ли это костёр, на котором собираются поджарить его самого?
   Но уже через секунду Беркут досадливо сплюнул, отгоняя нелепые мысли, и решительно двинулся вперёд.
   Посреди поляны горел костёр, сложенный из расщеплённых поленьев. Над огнём грелся чайник.
   Чуть поодаль, на выточенном из коряги стуле, сидела девушка необыкновенной красоты.
   Русая коса, переброшенная на грудь, почти касалась земли. Одета она была в длинное платье, расшитое красными и голубыми узорами. На голове — старинный бархатный убор, украшенный золотым позументом.
   Рядом стоял второй такой же стул, а ближе к костру — столик из старого пня.
   Кот важно подошёл к красавице и улёгся у её ног.
   Беркут застыл.
   Если бы из-за дерева вышел Илья Муромец или сама Баба-яга, он удивился бы не сильнее.
— Садись, добрый молодец, — произнесла красавица таким мягким голосом, что отказаться было невозможно.
— Скучно мне одной чай пить. Вот и попросила котика привести кого-нибудь, кто сможет скрасить одиночество. Не откажешься от чашки чая из лесных трав?
   Беркут осторожно взял зелёную чашку тонкой работы.
   Только теперь оцепенение начало отпускать его.
— Как вас зовут?
— Ты волен выбрать любое имя. Кого я тебе напоминаю?
— Хозяйку Медной горы, — неожиданно для самого себя ответил Беркут.
   У бабушки в детстве стояла такая статуэтка на буфете. Ему запрещали к ней прикасаться, и потому она казалась особенно таинственной.
— Вот и зови меня Хозяйкой.
— Вы здесь живёте?
— Главное не где живёшь, а с кем. С милым и в шалаше рай, а с чужим и во дворце тошно.
— А как кот меня нашёл? Отсюда до реки почти километр.
— Глазами — нет. А сердцем…
   Хозяйка улыбнулась и отпила чай.
   Беркут понял: спрашивать дальше бесполезно. Она всё равно скажет только то, что сочтёт нужным.
   Чай пах лесом, ягодами и чем то странным, почти колдовским.
— Расскажи о себе, — попросила Хозяйка.
— Да что обо мне рассказывать? Обычный человек.
— Человек только с виду прост. Копни чуть глубже — такое увидишь, что и сам испугаешься. Вижу, ты одинок. Как так получилось?
   И Беркут неожиданно для самого себя рассказал ей всё.
   О работе.
   О детях.
   О жене.
   О пустом доме.
   Хозяйка слушала внимательно, почти не перебивая, лишь изредка задавая короткие вопросы.
   Когда рассказ закончился, она тихо сказала:
— Хочется мне помочь тебе. Возьми моего кота на время. Через него невзгоды твои закончатся.
— Кота? — растерялся Беркут. — Он что же… волшебный?
— Каждый кот немного волшебник.
   Кот спрыгнул с её колен и подошёл к Беркуту.
— А пойдёт ли он со мной?
— Если попросить по-доброму — пойдёт.
   Через десять минут Беркут уже шагал обратно к реке, а кот бежал рядом.
Иногда он забегал вперёд, потом останавливался и ждал.
   В какой-то момент поднялся на задние лапы, вытянув передние, словно ребёнок, просящийся на руки.
   Беркут поднял его.
   Кот оказался тяжёлым — килограммов десять, не меньше.
   Пока Беркут собирал снасти, кот всё-таки принялся за ту самую рыбёшку, которой сперва побрезговал.
   Дом кот осмотрел внимательно, словно новый хозяин.
Для отдыха выбрал диван.
   Беркут сбегал в магазин за кормом и когтеточкой.
   Кот быстро привык к дому. Просыпался вместе с хозяином, ходил за ним из комнаты в комнату, а вечером неизменно встречал у калитки.
   Беркут не суетился вокруг него, лишь присматривался. Неужели и правда от этого зверя что то зависит?
   Первые перемены начались через неделю.
   Из железнодорожного депо позвонили и осторожно поинтересовались, не мог бы он зайти?
   Беркут почти летел туда.
   И действительно — ему предложили должность инспектора подвижного состава.
   Работа была другой, но для человека, за тридцать лет откатавшего на тепловозе более миллиона километров, переучиться оказалось несложно.
И зарплата была достойной.
   А спустя ещё неделю произошёл совсем уж странный случай.
   Возвращаясь вечером домой, Беркут увидел у калитки женщину - невысокую, дородную.
   Она гладила кота, сидевшего на лавочке. Кот жмурился от удовольствия и урчал как подвесной мотор.
   Беркут остановился в стороне и некоторое время молча наблюдал.
   Кот то и дело приоткрывал один глаз и поглядывал на хозяина с таким видом, словно хвастался успехом.
   Наконец женщина почувствовала, что кот на кого-то поглядывает, обернулась и смущённо ойкнула.
— Это ваш кот? Простите… не удержалась. До того красивый.
— Гладьте на здоровье, — ответил Беркут. — Если он не возражает, мне-то чего?
— А как его зовут?
   Беркут вдруг понял, что ни разу об этом не задумывался.
— Барсик, — сказал он первое, что пришло в голову.
   Через день они снова встретились — уже в магазине.
Разговорились.
   Женщину звали Анжелой. Она была вдовой и жила с дочерью.
   И прежде Беркут раздумывал о том, что неплохо бы жену себе новую найти, да боялся. Появится другая хозяйка в доме, и начнёт всё по-своему переделывать. Первым делом захочет мебель переставить. Такая перспектива внушала Беркуту неподдельный ужас, он привык к тому, что каждая вещь на определённом месте живёт, и любое изменение сложившегося порядка представлялось ему вселенской катастрофой.  Расправившись с мебелью, женщина за него возьмётся, заставляя менять годами сложившиеся привычки.
   Анжела словно чувствовала его опасения. В первый же визит похвалила убранство дома, найдя его очень удобным и красивым, попутно расспрашивала, что и как он готовит. Не ругала полуфабрикаты, которые он покупал в кулинарии, и даже предложила почистить рыбу, которую он принёс с рыбалки.
   Потом она его пригласила к себе – с дочкой познакомить.
   Все мы знаем, что от почти взрослых детей мы зависим больше, чем они от нас.
   Девочка отнеслась к Беркуту без неприязни, и это всё решило. Анджела перебралась в его дом.
   Жить стало спокойнее.
   Веселее.
   Теплее.
   Страхи не оправдались. Если она и что-то меняла, то с величайшей осторожностью, и непременно предупредив Беркута заранее.
   А однажды пришли сразу два письма.
   Сын сообщал о предстоящей свадьбе.
   Дочь из Новой Зеландии писала, что ждёт ребёнка.
   В тот вечер Беркут дал коту большой кусок жареной рыбы. Кто знает — может, и правда была в этом звере какая то сила.
   О встрече в лесу Беркут почти что уже забыл и Анжеле о ней так и не рассказал.
   На следующий день после получения писем, работы было много. Во время шестичасового перерыва он зашёл в привокзальный буфет и взял кофе с пирожками.
   И в тот момент, когда собирался надкусить первый пирожок, в буфет вошла Она.
Длинное чёрное платье с золотой отделкой, аккуратно уложенная коса, тонкие пальцы, унизанные кольцами.
   На этот раз Хозяйка выглядела иначе.
   Былая сказочность исчезла.
   Она спокойно подошла к его столику.
— Можно присесть?
— Конечно…
— Доволен ли ты переменами?
— Да, Хозяйка…
— Мне через кота всё ведомо.
– Как же вы… - сказал и осёкся. Понял, что не всё в объяснении нуждается.
  – Вот и ладно. Теперь о деле поговорим. Как благодарить собираешься?
   Беркут опешил. Он был согласен считать все замечательные события последнего времени связанными с той встречей в лесу, но о благодарности не задумывался. Как он может отблагодарить ту, что власть и могущество фантастичны? А она не отступала:
  - Что ты можешь предложить мне? Деньги, цветы или себя? – и засмеялась.
   Она положила на стол маленькую чёрную сумочку, достала сложенный лист бумаги, гусиное перо и тонкий нож.
— Что это?
— Контракт. Беру тебя в услужение. Для окружающих ты будешь таким, каким пожелаешь, а делать будешь то, что я скажу. Не беспокойся, работа посильная, интересная и даже не грязная в известном смысле. В мазуте или в навозе копаться не придётся.
   У Беркута пересохло во рту.
— Кто вы?
   Хозяйка улыбнулась.
— Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.
— Значит… вы дух зла?
— Настоящее зло редко выглядит злом. Настоящее зло прячется под личиной добра, чтобы его было сложнее распознать. Поэтому людям не дано понять, где проходит грань между добром и злом. Да и не всегда добро и зло противостоят друг другу. Чаще — это две стороны одной медали.
   Она говорила спокойно, почти ласково. И от этого становилось страшнее.
— А если я откажусь?
— Тогда всё вернётся назад. Ты потеряешь работу. Анжела уйдёт. У сына расстроится свадьба. А у дочери случится беда.
   Она чуть наклонилась к нему.
— Но если согласишься… сможешь помогать людям. Сможешь получать всё, что захочешь. Разве не заманчиво?
   Беркут молчал. И вдруг, неожиданно для самого себя, сказал:
— Это нечестно.
— Что именно?
— Тогда, в лесу, вы не говорили о плате! Если бы сразу рассказали о том, что я сейчас услышал — встал бы и ушёл, выплюнув тот чай.
   Хозяйка улыбнулась.
— Мы не на рынке, чтобы торговаться.
— Забирайте своего кота. И будем считать, что мы друг другу ничего не должны.
   На миг в её взгляде мелькнуло раздражение.
— Глупость совершаешь. Какое будущее тебя ждёт? Сидеть вечерами перед телевизором?
— В моём возрасте приключений уже не ищут.
— Не похож ты на беркута, — тихо сказала она. — Скорее уж на старого домашнего кота.
   В её голосе прозвучало пренебрежение. И почему-то именно это задело Беркута сильнее всего.
— Лучше быть котом, чем лешим.
   В её глазах на миг полыхнуло опасное, нечеловеческое пламя.
— Слова имеют силу, Беркут. Особенно в разговоре со мной.
   И добавила после паузы:
– Твой выбор.
   Затем рассмеялась и подозвала официанта.
   На столе появились два бокала с тёмным ароматным напитком.
— Раз не хочешь подписывать контракт — пусть будет по-твоему. — Она подняла бокал. — За тебя. За твою новую сытую жизнь.
   По спине у Беркута пробежал холодок. Затем он, словно устыдившись своего малодушия, приподнял бокал и сделал глоток.
— За то, чтобы мы больше никогда не встречались.
   Хозяйка покачала головой.
— Плохой тост. — Она улыбнулась. — Хотя… чует моё сердце, что однажды ты сам станешь искать этой встречи.
   В ту же секунду странная пара исчезла из поля зрения всех, кто находился в буфете. На столе остались лишь недопитый кофе, тарелка с пирожками и два пустых, мгновенно высохших бокала.
   Беркут в тот день домой не вернулся, и больше его никто никогда не видел.
   Анжела обратилась в полицию, да поиски ничего не дали.
   Впрочем, знающие люди рассказывали, что на следующее утро из дома Беркута вышли два огромных чёрных кота. Один бежал на четырёх лапах. Другой же шёл странно — на задних лапах, придерживая передними перекинутую через плечо палку с узелком.
   Да мало ли что людям померещится.