Зеленый конус

Давно это было. Я ещё в школе учился,  в шестом или седьмом классе. Хотя это для моего небольшого рассказа и не так  важно. Папа мой был страстный охотник, хороший рыбак и, вообще, очень любил природу. Эти его увлечения передались и нам, мне и моему старшему брату. И, если папа звал нас с собой на какую-нибудь такую вылазку в лес, на озеро или речку, то мы всегда были готовы и рады ехать с ним. Вот как-то в начале осени позвал он нас на охоту, но всего лишь на день,  без ночевки. Рано утром в воскресенье - субботы тогда ещё были рабочими - нам предстояло отправиться на первом рейсовом автобусе из нашего небольшого шахтерского городка на Южном Урале, доехать до конечной остановки в каком-то дальнем посёлке, узнать у кондуктора, когда отправляется в город последний автобус этого маршрута, затем пешком пройти три-четыре километра до озера, пострелять  на вечернем перелёте, наиболее добычливом для охоты времени, - правда, ружьё было только у папы, а мы до охотничьего оружия ещё не доросли - и, как начнёт темнеть, без всякого опоздания вернуться к автобусу, чтобы ночевать дома, а не под открытым небом. Последний  вариант полностью исключался,  поскольку папе утром надо было на работу, да и мы  тоже были не на каникулах. Такая стояла перед нами задача.
Мы удачно добрались до места охоты - довольно большое и пустынное озеро с редким и низким камышом вдоль береговой полосы. Да и сам берег, мелкохолмистый и кочковатый, поросший кустарником и бурьяном, тоже выглядел пустынно и тоскливо в тот серый осенний день. Хорошо, хоть дождь не накрапывал.
Стрелять, пока было светло, не пришлось - утки летали редко, да и, как мы ни прятались за кочками и в бурьяне, птица, видимо, замечала нас и обходила стороной. Вся надежда была на вечерний перелёт. Ждать его пришлось недолго - всё-таки осень и темнело рано. Перелёт вскоре начался, утки активнее пошли над нами, и папа также активно встречал их выстрелами своего двенадцатого калибра. Мы с братом поочередно выполняли обязанности охотничьих собак и исправно находили и приносили сбитых уток, если они падали на берег, а упавших  в воду доставать  и не пытались, поскольку высоких забродных сапог у нас  не было.
Охота завершилась быстро. Окончательно стемнело и даже собраться, чтобы идти к автобусу, было не легко - ничего не было видно. Вскоре мы шли гуськом за папой, натыкаясь в полной темноте друг на друга и спотыкаясь на кочках. Вот, по возрастающей тяжести поклажи чувствовалось, что мы поднимаемся вверх - стало быть карабкались на какой-то холм, вот, пошло полегче и даже потянуло вниз - понимаем, что спускаемся в обширную лощину, которую, помним, пересекали днём, когда шли из посёлка к озеру. Ещё помним, что посёлка, куда мы сейчас направлялись, из этой лощины тогда уже не было видно, стало быть сейчас до него оставалось километра два. И нигде ни огонька, ни звёздочки на небе - видать, вдобавок к ночной темноте так и не растянуло на небе осенние облака и хмарь - вокруг темно, хоть глаз выколи. Потом мы поняли, что стали опять подниматься вверх по склону, за ним должна  была быть та тропа, по которой нам предстояло идти  прямиком в посёлок к автобусу. И тут…
…В этой кромешной темноте внезапно вспыхнул свет. Но не тот свет, от которого мы инстинктивно отворачиваемся или заслоняемся рукой, когда в темном помещении кто-то неожиданно включает яркую лампочку и слепящий поток заполняет всю комнату. Вспыхнул совсем другой свет. Во-первых, он не осветил всё вокруг, а лишь ту часть местности, на которую был направлен гигантский конус света, узким концом уходящий  в небесные выси и расширяющийся до нескольких сотен метров внизу, где он встречался с землёй. Именно чётко очерченный конус, а не какой-нибудь прожекторный луч.  Таким мы его видели,  поскольку оказались в этот момент несколько в стороне, вне освещённой части лощины. Во-вторых, цвет вспыхнувшего света не имел ничего общего с тем, к которому мы привыкли при зажженной электрической лампочке - он был зелёный или даже зелёно-молочный, какой бывает у неоновых светильников. И он не слепил, а  вспыхнув, превратил выхваченную им часть чёрной  ночи в  такой же зелёно-молочный световой день. Конус этот, как гигантский колокол, равномерно и неспешно раскачивался, как будто бы рассматривал или шарил по земле в поисках чего-то. Но самым впечатляющим была такая картина: там, где конус света соприкасался с землёй, происходило нечто непонятное, напоминающее бурное кипение: вздымались клубы белого и зеленого то ли дыма, то ли пара, которые выше кустов не поднимались, и  тут же исчезали, как только свет уходил, уступая место темной ночи. Нам довелось и самим испытать это «кипение» на себе, когда конус пару раз своим краем прошёлся и по нам. Ни запаха, ни звука мы не унюхали и не ощутили. Так, как будто что-то обдуло нас легким ветерком и тут же пропало без следа.
Застыв от неожиданности на месте, мы попеременно то задирали вверх головы, пытаясь разглядеть источник  света, то изумленно пялились на зеленое бурление на земле, а поскольку лощина была ниже нас, то со склона перед нами открывалась просто фантастическая, неземная картина! Ничего не давали и наши попытки  увидеть и  определить, откуда идёт этот странный свет и где заканчивается узкое остриё конуса. Ясно было одно: начинается он выше низкой в тот вечер облачности. При этом, источник света - чтобы или кто бы это ни был - оставался недвижим. Поразительно было и то, что  при этом стояла полнейшая  тишина - не было слышно ни характерного звука летящего самолета, ни тарахтения винтов вертолета, если предположить, что с них для чего-то освещали странным светом унылую лощину - ничего!
Едва прийдя в себя, мы подтянулись поближе к папе -  необычность того, что происходило, не могла не пугать нас - и начали спрашивать его, что же здесь происходит, кто светит и почему? Наш папа, бывший военный и человек бывалый, у которого всегда были ответы на наши вопросы, молча смотрел на происходящее и было понятно, что он ошеломлен не менее нас.
Всё это продолжалось недолго. Свет внезапно разом погас, и всё погрузилось в темноту, ставшую ещё гуще. Мы ещё постояли, давая глазам возможность привыкнуть к тьме и ожидая, что будет дальше. Но дальше ничего не было. Только звенящая тишина темной ночи, да какие-то слабые звуки жизни из пока ещё не видимого за гребнем склона посёлка. Папа произнёс что-то вроде неопределенного «м-да!», потом скомандовал «пошли!», и мы, молча и спотыкаясь, продолжили наш путь, благополучно вышли из лощины, нашли по каким-то ориентирам заветную тропу и  ускоренным темпом зашагали к мерцавшему желтыми огнями окон домов посёлку, то и дело оглядываясь назад. Там за нами теперь ничего не происходило - лощина утонула в сомкнувшейся над ней  ночной темноте. Помню, мне было зябко. Но явно не от сырой осенней погоды.
К автобусу мы пришли вовремя. Долго  ехали до своего городка и добрались до дома совсем поздно, за что  нам, а особенно папе, нагорело от мамы. 
Думали ли мы впоследствии о том, что видели? Конечно. И с папой много на эту тему разговаривали, и меж собой рассуждали, большей частью, разумеется, по-мальчишески. Но ни в газетах, ни по радио или телевидению не было ни написано, ни сказано ничего,  что могло бы помочь нам понять, что же  такое мы видели в небе и над землёй в тот темный осенний вечер.
В наших собственных рассуждениях мы пришли только к  общему выводу, что это не был ни самолёт и ни вертолёт - во всяком случае, пока мы заворожённо наблюдали за необычно светящимся гигантским зелёным конусом. Воздушный шар? Да, нет же, какой шар, да ещё и в ночную тьму?
Надо сказать, что в те годы - а это происходило в начале шестидесятых, уже после полёта человека в космос - так пышно, как это началось через десяток лет, не расцвели всякие байки об инопланетянах, неопознанных летающих объектах и прочих чудесах. Но мой интересующийся космосом,  техникой и всеми точными науками старший брат был более подкован и заострен на эту тематику, - доказав это  позже своим выбором в жизни, - так вот он,  хорошенько подумав и обговорив это странное явление со своими такими же головастыми друзьями, сказал мне по секрету от  папы и мамы, что  это были инопланетяне, что-то высматривающие на нашей грешной земле. Надо сказать, что в то то время мы уже вовсю читали журнал «Техника - молодёжи», где нам особенно нравился раздел под рубрикой «Антология таинственных случаев». Поэтому версия брата о внеземном происхождении виденного нами в тот осенний вечер «зелёного конуса»  больших сомнений у нас не вызвала. На том мы и порешили.
Прошло уже много-много лет после того «зеленого конуса» над тёмной  лощиной, но я так до сих пор своего мальчишеского убеждения о том, что мне довелось увидеть, не меняю. И  когда в компании кто-то заводит речь о таинственных и неопознанных явлениях, то вдруг выясняется, что практически каждый из нас что-то и где-то этакое видел или слышал. И я не остаюсь в стороне - и рассказываю об этом давнем случае. Ничего, пока всё нормально. Слушают. Некоторые соглашаются.