Сказка для Мурасаки

Сказка для Мурасаки
- Шёл Кораблик по волнам. Тихо шёл. А куда спешить? Неважно, когда он придёт, его ведь никто не ждёт.
        - Стишок получился, папа.
- Да, пожалуй. Такой стишок для такого Кораблика. Слушай дальше. Вот однажды он повстречал…
- Пиратов?
- Ну, каких пиратов? Нет. Он увидел на берегу Розу. Белую-белую.
- Красивую?
- Красивую, Мурасаки. Очень. Но очень колючую. Она росла на берегу и важничала. А Кораблику так захотелось с ней познакомиться, что он подошёл совсем-совсем близко. Это было опасно.
- Почему?
- Потому что должен был случиться отлив, и  Кораблик бы сел  на мель.
- Жалко.
- Да, жалко. Так вот, у него бы уже не было сил вернуться обратно в море.
- А Роза?
- А Роза его не заметила сразу.
- Почему?
- Почему. Почему Розы никого не замечают? Наверное, потому что они самые красивые и вокруг них всегда кто-нибудь есть. Ходят, нюхают, вздыхают.
- Значит, Роза так его и не увидела?
- Увидела, Мурасаки. Она была необычная, хотя и очень важная. И вот когда Роза увидела Кораблик, она вздрогнула.
- Он что, был страшный?
- Нет, Мурасаки, он был симпатичный. Такой большой, красивый Кораблик. Просто он не успел вовремя отплыть от берега, залюбовался Розой и сел на мель.
- А она?
- А что она? Роза немного загрустила.
- А потом?
- Кораблик неожиданно встал на ноги и пошёл к Розе.
- На ноги? У Корабликов же нет ног, папа.
- У обычных нет. А у этого выросли.
- Ну, папа…
        Мурасаки засмеялась. Она мысленно увидела, как Кораблик идёт к своей Розе знакомиться. Такой маленький Корабль на таких больших ногах.

Куда исчезает принцесса
- Расскажи сказку.
        - Я не знаю сказок.
- Всё равно расскажи, - просит Мурасаки.
        - Хорошо, ребёнок. Слушай. Устраивайся поудобней. Ладонь под щёку, свет погасим. Нос укрой одеялом, так теплей. Сказка. «Куда исчезает принцесса». Жила-была на свете принцесса. Она была немножко капризной.
       - Как я?
       - Нет, детка, всё-таки покапризней. Она не могла спать, если одеяло кусалось, если в комнате не пахло розами, если подушка не была мягкой, хотя часто она спала без подушки - капризничала, в общем. Она любила балы и праздники, всегда находилась на виду. Её все знали в королевстве. Были у принцессы и друзья. Но поскольку она считалась капризной, друзей было немного. Но зато «самые-самые» - так считала принцесса.
         И вот в один из дней на балу принцесса встретила чудовище. Ты ведь знаешь, чудовища бывают разные. Это было большим и хмурым. Но принцесса любила всё большое и хмурое. Любила превращать хмурость в весёлость. С ней всегда было весело. И чудовище скоро полюбило принцессу. Они поженились и жили счастливо. У них много чего было: и большой зАмок, и всё, всё, всё.
       - Ты никогда меня не бросишь? - спрашивало чудовище.
       - Никогда, - отвечала принцесса.
       Чудовище боролось со смерчами, которые появлялись в королевстве. Они были маленькие и слабые, но вот в один из дней налетел ураган. Он был сильный, намного сильней чудовища. И унёс то, спрятав в тёмном-тёмном подземелье.
       Принцесса очень переживала. Она вынимала из шкатулки три жемчужины и, раскладывая, говорила.
       - Это одна - моя жизнь. Это одна - моя судьба. Это одна - я сама.
      Жемчужины были необычные. Они предсказывали события. Как только одна из них тускнела или становилась ярче, принцесса знала, где опасность или наоборот, спасенье.
      Принцесса искала чудовище и нашла его. То сидело в мрачной темнице за железными толстыми прутьями и чтобы его увидеть, принцессе приходилось садиться на землю. Она сидела в своём красивом платье на земле и рассказывала истории.
      Чудовище очень переживало. В один из таких вечеров, когда выла метель и королевство накрыла мгла, чудовище решило вырваться на свободу, потому что только там была его принцесса. И оно ушло из подземелья.       Просто открыло дверь, обмануло стражников и вышло.
       Была вьюга, было холодно и страшно. В этот же вечер к принцессе прискакали стражники. У них были большие мечи.
- Мячики? Они на них скакали?
Сразу представил, как стражники скачут на больших резиновых разноцветных мячах прямо в зАмок к принцессе.
- Нет, Мурасаки. Они скакали на лошадях. Не мяч, а меч. Это такое оружие. Слушай дальше. Они заняли зАмок, а по королевству пустили крикунов, кричащих во всех краях, что на свободу вырвалось чудище, какого свет не видывал.
       Стражники остались, ожидая, когда чудовище придёт к своей принцессе.
       Принцесса совсем не спала. Каждую ночь она думала: «Ох-хо-хой, где моё любимое, храброе чудовище, в каких лесах бродит, холодно ли ему теперь?»
 Куда бы она ни шла, за ней всюду ходили стражники, считая, что принцесса их не видит: она же принцесса - не смотрит под ноги, только в небо да на звёзды. А она всё видела. И небо, и стражников на земле. Она была наблюдательной.
 Прошло немного времени, и принцесса с чудовищем встретились. Принцесса научилась исчезать. Она перехитрила стражников. И вот в один из дней принцесса исчезла из зАмка совсем.
        Она ведь была настоящей принцессой. А настоящие принцессы любят по-настоящему.
Как-то раз принцесса достала свои жемчужины и увидела, как одна из них мерцает сиянием. Принцесса очень удивилась. «Как так? – думала она. - Это что же со мной случится интересного?» И однажды, гуляя по зелёным лугам, она нашла дракона.
       Он был необычный, и принцессе стало интересно. Она никогда не видела такого зверя. Большой, огнедышащий, с прозрачными крыльями, дракон летал высоко в небе.
Увидев принцессу, он улыбнулся, и эта улыбка очень ей понравилась. Принцессе даже показалось, что она уже видела такую улыбку.
- Это же я, моя Принцесса! – сказало чудовище.
- Ура, Чудовище! – обрадовалась принцесса. – Как хорошо, что это ты.
- Я теперь не просто чудовище, я теперь дракон, - сказало чудовище.
- Вот и хорошо, мне нравятся драконы. Они летают.
        Дракон был большой и хмурый. А принцесса любила больших и хмурых.
        Дракон научил принцессу летать. Вернее, он летал, а принцесса сидела у него на спине, свесив ноги. Принцессе очень нравилось летать, и она снова стала улыбаться.
Дракон был добрым и никогда не обижал принцессу. Остальных он просто съедал.
        Они долго-долго жили и долго летали, а когда все стражники про них забыли, принцесса со своим чудовищем-драконом вернулась в своё королевство.
       Вот такая сказка. А теперь спи, и может быть, я придумаю ещё одну. Спи, детка. Спокойной ночи.

Ветерок
Жил-был ветер. Вернее, это был не совсем ветер, скорее ветерок. Легкий, мягкий и… медлительный. Да-да. Именно такой.
В отличие от смерча, он не мог срывать крыши с домов, переворачивать и уносить автомобили, сбрасывая их на другом конце земли. Не мог нагнать высоченную волну на берег, как это делал тайфун, который ходил вдоль побережья и играл пальмами. Да и бурей у него стать не получалось. Он пробовал, честно пробовал, его нельзя ругать. Старался. Но так и не вырвал ни одного дерева в лесу. Да что там дерево, пня не одолел. Старый, трухлявый оказался куда крепче.
         - Что это за ветер, - ворчала бабка. - Бельё и то высушить не может.
А ветерку просто не хотелось этого. Верёвка от времени стала похожа на усталую улыбку, прищепки - на буквы «М».
         Ветерок прохаживался, огибал мокрые полотенца, простыни, всякую чепуху, которую люди носили на себе, но вот однажды… однажды он увидел фигурку на крыше дома. Весёлую, смешную птичку с коротким хвостом и вздернутым клювом.
        - Привет, - ветер обогнул незнакомку, та податливо повернулась.
        - Привет, - ответила она.
        - Ты кто?
        - Флюгер.
        - Что значит флюгер? - спросил ветерок.
        - Флюгер, это тот, кто показывает ветер. Его направление.
       Ветерок удивился. Очень. Огляделся по сторонам, из ветров он один тут гулял. Стало интересно. Ветерок со всей своей силы рванулся в сторону. А птичка-флюгер за ним. Он обратно - и она туда же. Клюв птицы ни на миг от ветра не отставал.
        - А куда я сейчас полечу? - спросил ветерок.
        - Не знаю, - ответил флюгер. – Я не могу знать твои мысли. Просто чувствую, где ты.
       Ветерок становился игривей, веселей и птичка кружилась вокруг своей оси, не отставая.
        - Вот ветрище поднялся. Житья от него нет, - жаловалась бабка деду. - Убери ты этот флюгер. Нашел, кого прикрепить. Нужно было солдата. Говорила тебе - солдат с ружьём лучше.
       Услышав эти слова, ветерок почувствовал себя ветром. Сначала он хотел сорвать всё белье с усталых улыбок-верёвок, разрушить дом и снести его вместе со сварливой бабкой, он еле сдержался, чтобы не превратиться в смерч.
        - Хочешь улететь? - спросил ветер у флюгера.
       - Зачем? Я боюсь.
       - Не бойся.
       - А куда?
       - Тебе не все равно? Ты же птица. Ты же флюгер. Ты будешь показывать, откуда я лечу.
       - Да-а? - задумалась птичка и закрыла клюв.
Через день дед полез на крышу. Руки сжимали старого солдата с ружьём.
       - Говорила тебе, старый флюгер лучше. Чего ты хотел от этой глупой птицы. Никогда правильно ничего не показывала.
       Куда делся ветер и странная железная птичка, никто не знает. Но говорят, что они и сейчас вместе.

Ты просила сказку
Сегодня, Мурасаки, я расскажу тебе ещё одну сказку. Слушай.
Жила-была ежиха. Скромная в меру, в меру колючая. И вот однажды она встретила ежа. С того самого дня пропал сон, не ловилась мышь. Имя его она слышала в шуме волны, дыхании ветра и в щебете птиц.
- Ежи, ежи, - трещали сороки. - Один и один – двое ежей.
Как-то раз ежи столкнулись нос к носу.
        - Какие у него колючки, - затаила дыхание ежиха.
- Какие у неё иголки, - подумал ёж.
        - Заметил, заметил, - радовалась ежиха, подбегая к грибу.
А ёж тоже подбежал к грибу. Оба остановились.
- Я дарю тебе этот гриб, - сказал ёж.
- Спасибо, - ответила ежиха.
Так они подружились.
По небу плыли облака, солнце приставляло золотую лесенку то к одной, то к другой ветке можжевельника, а ежи всё разговаривали. Они очень подружились, и теперь каждый день катались, свернувшись шарами и хохотали, чихая, как это умеют делать только ежи.
        С тех пор до самой зимы, каждое утро они встречались у заветного гриба. А зимой они пошли спать в норы. А куда еще? Не в берлогу же. И договорились встретиться после спячки.

Огонь
- Хочешь, расскажу тебе про огонь, Мурасаки?
- Про какой огонь?
- Просто про огонь. Это нужно знать.
- Хорошо.
- Тогда слушай внимательно. Он разный, но всегда на него хочется смотреть.
        Огонь бывает радостным, подвижным, иногда он смеётся. Иногда приходит в дом праздником, и люди начинают загадывать желание, пока он, бенгальскими искрами, их радует.
         Огонь бывает тихим и задумчивым. Когда отгорает костёр, вспыхивая углями, там, в глубине, он  может ожить и начать танцевать.
Огонь бывает быстрым. И тогда хочется убежать, скрыться, чтобы не погибнуть. Он сметает всё на своём пути. Он - пожар. Он идёт, и горят деревья, и треск стоит. А за ним - выжженная пустыня.
Но  есть и другой огонь. Самый редкий и самый страшный. Он в глубинах вулкана, в лаве, которая сходит с его вершины. Медленно, огненной карамелью лава покрывает землю, и ручью на её пути нет спасения. Не остудит, не остановит.
       Огонь - разный. Он и добро и опасность. Можно греть руки над языками  пламени, и тогда телу становится тепло. Но когда забываешься, огонь обжигает. «Не играй с огнём, не играй», - говорит.


Вода
- Что ты знаешь о воде, Мурасаки?
- Она холодная. Я её пью. Мою руки. Купаюсь ещё.
Рассказываю немногое, но чтобы было понятно для моей любознательной девочки.
- Запомни Мурасаки. У воды три состояния. Всего три. Лёд, жидкость, пар.
- Это потому что у неё настроение разное?
Улыбаюсь.
- Ну, наверное. Огорчится вода - превратится в лёд. Да не просто – а в айсберг, где под водой он больше, чем над водой. А ещё вода может стать метелью. Хлестать колючими льдинами по щекам.
- Злым бывает, да?
- Бывает. Ещё вода любит быть спокойной.  Может быть ручьём, тихим, журчащим, играть с камешками, огибать уступы и уходить в изумрудную траву. Может быть океанской волной. С пенными барашками, похожими на лебяжий пух. Может быть озером. Гладким, зеркальным, в котором ты видишь себя.
- Я?
- Да. А ещё вода может испариться. Засвистел чайник на плите. И мы видим пар. Знаешь, почему чайники свистят?
- Нет.
- Им щекотно. Они хохочут так. От пара в носике. И вода кипит…Буль-буль, смеётся пузырями.
- Я тоже люблю смеяться. Я что, чайник?
- Нет, Марасаки. Ты очень хорошая девочка. И я очень тебя люблю.



Поймай бабочку
- Поймай, - топнула ногой, нахмурила брови.
        Ты так похожа на свою маму. Обожаю тебя, ребёнок.
        - Ловить не буду, - отвечаю.
        Мы на поляне. Яркой, пёстрой от акварельных красок лета. Роса ещё не поднялась. Ранее утро. Солнце жёлтое и ласковое. Хочется просто лечь и смотреть в небо. Как проплывают облака, как догоняют друг друга, как меняют формы.
        - Поймай бабочку. Я хочу бабочку. Я подержу, посмотрю и отпущу.            Че-естно, - просит дочь.
        Что не сделаешь ради неё?
        Ловлю. Сажаю ей на ладонь.
        Ради этого взгляда готов поймать всех бабочек.

Мир, придуманный тобой
- Нет, птицы не могут быть как все. Они же наши.
        - Мурасаки, ты фантазерка. Как ты могла придумать синих и малиновых птиц? С синими птицами все понятно. Синяя - это мечта.
- А много синих - много мечт, – говорит Мурасаки.
- Наверное, мечтаний.
- Нет. Сбыча мечт, - настаивает дочка.
- Не будем спорить. У нас синие птицы и малиновые. Кружат, кружат, садятся на озеро. В нем отражается небо, как ты хотела - виниловое. Давай посмотрим, что такое виниловое. Ты откуда знаешь это слово? Ты ещё маленькая.
- Я не маленькая, - губы надула. 
Смотрю в словаре. Винил.
- Это каким же ты видишь небо? Цвета бледно-жёлтого? Или цвета крема с вихрями облаков? Давай кремового? Молочные сливки поднимаются в высь.
- А теперь ты тоже что-нибудь нарисуй.
Мурасаки рисует. Озеро становится фиолетовым.
- А теперь посмотрим, что за мир мы с тобой нарисовали.
- Не знаю, - пожимает плечами Мурасаки. – Туман нравится.
        Нарисовали его розовым, падающим с деревьев. Деревья стали похожи на рождественские ёлки. Синие и малиновые птицы в воздухе и на озере, кремовое небо, белые сливки облаков, туман и розовые ёлки.
- А ночью наши птицы летают? – спрашивает Марасаки.
- Летают. Синие с малиновыми.
- Всегда?
- Всегда.
- Хорошо, что всегда.
Мурасаки  успокаивается и засыпает.