Поэтка

               

Она родилась после войны. В те времена не уточняли  после, какой войны, всем было ясно – Великой Отечественной. Эта война стала неким рубежом в судьбе России.
Обычное детство советского ребёнка, которое после назовут «счастливым детством». В школе она особыми способностями не блистала, среди сверстниц входила в большую часть, что находилась между «красавицами» и «умницами».
Потому после школы пошла, учиться в техникум пищевой промышленности.
В начале шестидесятых столица приобретала статус города поэтов. После смерти Сталина литература России сделала глубокий вдох и выдох. Появлялись новые имена, некоторые не задерживались и сходили с поэтического марафона, а многие выдерживали гонку и вписывались в писательскую богему союза писателей.
Это были золотые годы союза в Союзе. Каждый еврей старался получить билет члена союза – билет к сказочной кормушке.
Вот в эти годы наша героиня и связала свою судьбу и жизнь с литературой, стала её верной сподвижницей и поклонницей.
Она ходила на многочисленные вечера и встречи  с поэтами, писателями, слушала стихи Евтушенко, Окуджавы и других признанных авторов. Её  носовой платок был влажным от слёз восхищения после этих встреч.
Тогда - то она и сама начала писать что-то своё под впечатлением, услышанных образов и рифм.
Её стишки о страдающей без любви  печальной девушке над струями плачущего ручья нравились пока только ей. Она читала их на встречах поэтов с чувством, заламывая руки и делая томными глаза.
Сама же она без любви в те времена не страдала, у неё в квартирке частенько ночевали молодые поэты из провинции. Но популярность она стала приобретать, когда их сменили пожилые, семейные мужи. Это были  признанные поэты, писатели, редактора толстых журналов.
 Они стали её учителями и наставниками. Они объяснили, какие стихи нужно писать, и бывало наспех с утра, после бурной ночи,  за чаем правили или писали за нее, что нибудь поэтическое. Страдающую от несчастной любви героиню сменила другая героиня – жизнерадостная колхозница – передовик производства, стахановка.
В те времена какой-то завистник из «непризнанных» написал на неё эпиграмму, после которой её стали за глаза звать Поэткой.

Красивая  стерва  поэтка
Мелькает средь знатных мужей,
Глупа, недалёка, кокетка,
Но все улыбаются ей.

Настоящей женской красоты в Поэтке не было. Той, воспеваемой всеми великими поэтами, художниками, женственной неиспорченной красоты. Не было и другой порочной, но притягивающей, похожей на плод дерева любви, немного тронутый гнильцой и потому кажущимся особенно сладким.
Была некая оболочка красоты, бросающаяся в глаза, но пустая внутри.
А поэты и писатели привередливый народ им всегда подавай содержание. Потому и оставляли они Поэтку без сожаления, считая её созданной исключительно для утех. Но чувство порядочности заставляло их чувствовать  ответственность за неё и потому та купалась в опёке людей с положением и громкими именами.
Самой Поэтке не хватало фантазии, чтобы подумать о своём будущем. И здесь за неё думали её «покровители». А вернее они думали о себе – негоже чтобы в кругу известнейших «вельмож» вращалась  особа  прозванная Поэткой.
И Поэтка стремительно поднялась  по литературной лестнице. Она стала членом союза писателей, были  выпущены большим тиражом несколько сборников её стихов, с хвалебными рецензиями самых известных литературных  критиков.
Она заняла место в президиумах литературных съездов, работала замом по поэзии в редакции известнейшего на всю страну литературного журнала.  Вела общественную работу среди молодых поэтов и многое, многое другое.
Тем временем союз писателей переполнился членами и самые предусмотрительные  стали сравнивать его с Титаником, обещая известную  кончину. Начались чистки и другие спасательные операции.
В те времена Поэтка спасла многих молодых писателей и поэтов от безвременной кончины. Она была глупой, но доброй. Тем более  возраст почтенной синьоры и неизрасходованная любовь матери заставляли её быть жалостливой к молодым дарованиям.
– Нельзя быть такой беспринципной, в наше время каждый проходимец старается проскочить в союз, получить билет на бесплатный проезд и талон на усиленное питание. Запомни, что помогать нужно настоящим талантам, а бездари они и сами найдут лазейку – учили  Поэтку умудрённые жизнью авторитетные товарищи по союзу.
Тогда же Поэтка впервые вышла замуж. Познакомилась с немолодым поэтом из Сибири, немногим старше её, приехавшим в столицу за получением награды. Поэт сразу вцепился в неё мертвой хваткой, для сибиряка это был последний шанс устроить свою жизнь.
Он засыпал Поэтку цветами и вниманием, постоянно был рядом с комплиментами и стихотворными  экспромтами. Через неделю они сыграли свадьбу в ресторане, на которой присутствовал почти весь литературный бомонд Москвы.
После торжества семейную жизнь подпортила неувязка с регистрацией брака. Сибирский гений оказался женат, имел детей, а его жена отказалась давать развод. Почти год продолжалась нервотрёпка. Поэтку вызывали « на ковёр» по жалобе оскорбленной жены и указали на несоответствие занимаемой должности с моральным обликом строителя коммунизма.
Она была бесконечно рада, когда, наконец, сибиряк уехал в свою Сибирь к жене, и зареклась больше  не выходить замуж.
Поэтке до заслуженной пенсии оставалось совсем немного, когда грянула перестройка!
Развалился Советский Союз, а вместе с ним и скрепляющий его стены идеологический раствор – союз писателей.
Созданный Горьким и Сталиным, союз не выполнил до конца свою задачу – коммунизм построен не был.
Внешние враги очень точно нашли слабое место в стройке и били по нему продуманно и упорно. Диссиденты, ругающие свою страну и строй, авторитеты из союза писателей и других союзов, перебежчики и много, много другой дряни, для которой Родина – это пустой звук, продавали свою душу заокеанскому золотому идолу.
Чтобы уничтожить Россию, нужно уничтожить её Слово. Уничтожить память о Нём. То самое русское Слово, начавшееся со « Слова о полку Игореве», продолженное Державиным, Пушкиным и огромной плеядой русских, а после советских писателей, Оно не успело обрести плоть, не успело создать  нового Спасителя.
После перестройки очень многие «знаменитости» выехали за океан, откуда говорили о своей любви к родине и даже завещали похоронить себя если не в Кремлёвской стене, то рядом с русскими достойными мужами.
Вместе с ними выехали  подруги и товарищи Поэтки, бывшие редактора и работницы культуры и литературы Советского Союза.
От Союза писателей СССР  осталось только славное прошлое и небольшая часть стареющих, но преданных членов. Быстро стали организовываться новые писательские союзы, называющие себя преемниками старого.
Институт Горького исправно выпускал новых писателей и поэтов, издательства выпускали тиражи за тиражами, книги за книгами, но исчез читатель!
Стали искать его в интернете, в электронных библиотеках. Закрывались редакции газет и журналов, некоторые всё же терпели и ждали возврата читателя. Но, увы. Коммерция в литературе уничтожала литературу.
Литературы не стало. Не помогали ни объявляемые годами литературы указы. Чиновничество, с которым боролась литература, побеждало. Иван Антонович Кувшинное рыло торжествовал, Шариков отплясывал камаринского  на шоу по телевидению. Новое поколение шакалов –журналистов выпустило статью, что Салтыков-Щедрин перевернулся в гробу.
Всю мерзость, что стали писать новые русские писатели, которых стали называть россиянами не хотелось читать никому.
Поэтка, которая принимала судьбу литературы в России как свою, заболела и слегла.
Умерла она тихо и незаметно. На её похоронах присутствовали старые члены союза, которых поддерживали под руки молодые супруги, ждущие наследства, или дальние родственники, ждущие квартиры в Москве.
Речи были достойными, ведь о мёртвых в России не принято говорить плохо.
После похорон, когда прах Поэтки был укрыт землёй, идущий с кладбища старый поэт сказал писателю.
– Вся наша литература мне напоминает Поэтку, такая же безотказная, доступная любому.
– Потому, что она очень доверчива – добавил писатель.