Маленький рост или заглядывая в окна

Маленький рост или заглядывая в окна.

Мне немного лет. Я люблю убежать от бабушки и гулять по району. Заглядывать в окна. Которые выше, или которые ниже моего роста. Окна которые внизу. В колодцах, под решетками. Там интересно.  Или  на уровне моих глаз. Метр. Уровень мой. Если не видно, я осторожно становлюсь в этом случае на цыпочки  и тихонько наблюдаю , что там происходит. За окнами.
На Островского, пекарня. Там так вкусно пахнет. Там полные тети в белых халатах и косынках крутят булки и кренделя. Запах сногсшибающий. Запах хлеба.


Мастерские . Станки.

На разных улицах.
Студия звукозаписи на Освобождения.  Запах табака и перегара.

На Кирова, возле художественного  музея . Прямо в здании.
Настоящие фирменные станки. Полиграфические.   И наклейки Микки Маус. Волк с Зайцем.  Болек с Лёликом. На станках. Яркие. Запах краски, острый.

Станки для пришивания подошв,
напротив МВД. И запах клея. И ваксы. Черной.

[  ] Штанги и Валерий Шарий  и запах пота , который выльется в олимпийское золото в Монреале, это на Обувной. В подвале общежития.
[  ]
Мертвая кошка в колодце. Я ее кормил неделю, но не смог достать. Спускал ей веревочку, но она уже ослабла. Черная кошка. И смотрела на меня желтыми глазами. Я приносил ей свой бутерброд с докторской колбасой. Мне было пять. Я убегал от бабушки , из двора. На чуточку. Я просто заглянул в колодец . Она не мяукала. Просто смотрела снизу на меня. Вверх. Ее глаза, я пойму через много лет , ничего не выражали и не просили.  Просто смотрели на меня. И ждали , возможно ,чего-то. Желтые кошкины глаза. Я и не плакал тогда. Говорил ей, кися, кися, кися.

А там в подполье гроготали фрезерные станки. И окно в колодце было рыжее от металлической окалины.  Форточка была открыта. Почему никто не слышал кошку раньше. Почему никто не видел кошку раньше.
Через неделю, после простуды, я побежал к своей кошке. С бутербродом. Кошка висела на шнурке , привязанном к решетке, закрывающем колодец.  В глазах ее мертвых копашились мурашки. Я впервые увидел смерть. И запах смерти я унюхал в первый раз. Навсегда . Я плакал. Никто не мог меня утешить. Я не рассказал тогда про кошку.  Никому.


Люди цокольных этажах. Они другие.
Или чемпионы или садисты. Это неоспариевамо.
Это я наблюдаю всю свою жизнь.