Азбука жизни Глава 4 Часть 3 В Подмосковье

Глава 4.3. В Подмосковье

Я устала после гастролей и решила отдохнуть в Подмосковье рядом с Сергеем Ивановичем. Он сам за мной заехал — прекрасно понимает, что здесь не только отдыхается легко, но и думается. Дедуля Влада живёт в прекрасном двухэтажном доме, где я часто бывала в детстве с ним и Зоей Николаевной.

А сегодня подъехали Влад, Белов и Головин. Сергей Иванович Ромашов щедро снабжает нас всей продукцией со своего богатого хозяйства.

Сейчас все сидят за столом, но дружок увёл меня в дедов сад. Влад в последнее время, едва я появляюсь в Москве, стремится уединиться со мной.

— Вика, ты меня слышишь?

— Влад, и зачем ты увёл меня от других?

— Разве это так сложно объяснить?

— Если ты хочешь услышать, как я отношусь к Эдику…

— …и к Сергею!

— К какому? — кокетливо переспрашиваю я.

— Не притворяйся!

— Влад, и Серёжа, и Эдик останутся для меня надёжными друзьями. Утешил?

— Мне от этих слов только грустнее. Ты и раньше чувствовала неловкость от внимания. Теперь-то я понимаю причину. Живя в Петербурге с Ксенией Евгеньевной, ты на подсознательном уровне познала жестокость. И если открытая неприязнь тебя уже не задевала, то искренняя расположенность людей вызывала сомнение.

— Она радовала, Влад! В добрых людях я искала своё спасение, когда жить становилось невыносимо.

— А сегодня тебе легко? Вика, недобрых людей судить нельзя — им можно только посочувствовать. Они страдают от одного твоего присутствия в этом мире. Ты понимаешь причину их раздражения? Ты даришь людям столько света, что вызываешь ненависть у тех, кто живёт во тьме. Надёжным может быть только сильный человек, а нравственно слабый — опасен в любой момент. Знаешь, я не встречал людей со столь смелыми суждениями.

— И сегодня наконец понял причину?

— Я догадываюсь, что сейчас ты начнёшь оправдывать своё отношение к жизни обстоятельствами, в которых оказалась с рождения.

— Владик, так оно и есть! Никто не лишён талантов, но многие в плену у своих слабостей. Большинство людей — во власть эмоций. Я от них тоже страдала. Однако, открыв себя, я разучилась подыгрывать и научилась любить себя. Для некоторых же любые безнравственные поступки — норма. А я себе никогда не прощала даже малейшей глупости.

— Что-то я не припоминаю за тобой подобного.

— Любопытно, зачем ты всё-таки увёл меня в сад?

— Хотел разобраться наедине. Мне жаль не только Сергея с Эдуардом, но и их родителей, которые к тебе всей душой привязались.

— Пожалей ещё и родителей Лукина! Его отец видел, как я любила в шестнадцать лет его сына, и до сих пор винит во всём Лёню. Но мы были детьми. Знаю, ты возразишь. Да, в силу обстоятельств я была взрослее его — в этом и была моя трагедия, что всё это оставалось в подсознании.

— Мы все когда-то были детьми, и чаще — незащищёнными. Но в своих жизненных просчётах ты никого не винишь.

— Именно поэтому я не удивляюсь тому, что творится во власти. Слабости людей, как и их преступления, происходят от неспособности судить себя за содеянное.

— В чём же мой внук прав, Вика?

— Сергей Иванович! Ваш внук утверждает, что нынешняя власть дала нам свободу творить, о которой ваше поколение мечтало. А я ему доказываю, что нормальные люди во все времена работали. Им было некогда мечтать. Они все свои мечты, если очень хотели, воплощали в жизнь сами.

— Ты имеешь в виду учёных, вроде Головиных? — уточнил Сергей Иванович.

— А сегодняшним политикам захотелось изменить всё и сразу. Вика точно подметила в своей последней книге — чудес не бывает. У нас было настоящее. Это политики нам обещали коммунизм, а наши деды и отцы в нём уже жили — по сути.

— Дед, вы жили, не задумываясь о будущем. Вы учились не ради выживания, а ради самой жизни.

— Браво, Влад!

— Вика, чему улыбаешься? — обратился ко мне Сергей Иванович. — А мне нравится этот разговор. Какая ты хитрая — исподтишка заставляешь нас говорить о том, о чём тебе хочется.

— Дед, с Викой это вряд ли получится. Она любую беседу к этому сведёт.

— С любым обществом?

— Сергей Иванович, я могу жить только среди вас — в обществе Соколовых, Беловых, Головиных, Свиридовых…

— А среди других?

— Среди других, дед, она пытается выжить, — ответил за меня Влад.

— Да, Влад. И уйти живой.

— Как же с вами легко, дети!

---