Ивасик

 Как выяснилось, он тоже любит стихи. Почему Маша не знала об этом раньше?

Вот даже сегодня, вместо пасхальной открытки, прислал отрывок из стихотворения Игоря Северянина:

Пахло солнцем, оконною краской
И лимоном от женского тела,
Вдохновенно;веселою Пасхой,
Что вокруг колокольно гудела.

Она помнила, как Васька пришёл к ним в класс. Лихой, черноглазый, похожий на цыганёнка, — он сразу стал объектом внимания всех девчонок и одним из лидеров среди мальчишек. Это было в шестом. А в седьмом их посадили за одну парту. Уже тогда озарило радостью…

Им было совсем нескучно. Они говорили, говорили… О чём? Обо всём…
Ностальгия… Вернуть бы всё. Да надо ли?
Она знала о нём многое, даже то, кем он был увлечён.

Тетради, в основном у девчонок, на которых крупными буквами наискось было написано «АНКЕТА». В них рисовали сердечки со стрелами, писали стихи, украшали рисунками, яркими картинками из глянцевых журналов и отдавали одноклассникам — сначала подружкам, потом мальчишкам. Вопросы, ответы, вопросы…
Девчонки заполняли сразу. А ребята выдерживали паузу и потом, на переменке, где;нибудь в углу, на последней парте, торопясь, отвечали, прикрывая ладонями неровные торопливые строки.

А в тетрадках, кроме анкетных данных, знаков Зодиака и прочего, были вопросы и личного характера — «с кем бы ты хотел(а) дружить?», «кто тебе нравится?» и «нравишься ли ты сам(а) себе?».
Сердечко защемило, когда Маша вдруг прочитала Любкину фамилию, узнав его почерк. Больших усилий стоило улыбнуться и не показать вида. А в девичьей душе вспыхнула и затаилась первая, совсем недетская, жгучая ревность.

И пошли стихи… Много стихов… Они были спасением. Тем, кто пишет, наверное, легче в эмоциональном и психологическом плане, ведь вместе со строками на бумагу выплёскивается та самая неуёмная энергия влюблённости либо энергия других чувств, которая не может найти места в смятенной душе.
У Марии до сих пор хранится эта тонюсенькая тетрадка с мелким почерком и нешуточными страстями, где на первой странице стихотворение с заглавными буквами в столбик, которые при чтении складываются в любимое имя.

Ивасик — так называла его мама, что в переводе означало «Божья милость». Знали ли они об этом? Да нет же. Он был для одноклассников то Васей, то Ваней, кому как нравилось.

Спустя десятилетия, в другом веке, но совсем недавно, он напишет ей в интернете: «…одно из сожалений моих — это то, что, когда мы были рядом, я был несмышлёным мальчишкой».

Она вспомнит, что ещё в школе они говорили о том, что их классная, учитель русского и литературы Ирина Фёдоровна — красавица… И дочь у неё, вся в маму, — такая же утончённая, «тургеневская девушка»…
И напишет в ответ: «Очень рада, что Наташа стала твоей избранницей. И детки у вас красивые — есть в кого».

Он был первой Машкиной любовью — тайной любовью. А ему нравилась Любка Ш. — спортсменка, активистка и т. д. Судьбе будет угодно, чтобы через несколько лет её старший брат, Виктор Ш., и Мария станут встречаться. Он будет ждать её на каникулы, а потом провожать на свердловский поезд. Напишет ей, студентке первого курса, не один десяток писем.
Они были короткие, эти письма, — о вечной любви, с большим количеством ошибок и очень добрыми. Маша ждала их…

А потом Витя вдруг неожиданно женится на какой;то приезжей и исчезнет из Машиной жизни. Позже выяснится, что он пропал без вести где;то в Молдавии. Случилось это после распада Союза. Было реально жаль. Ведь в его семье к тому времени уже подрастала маленькая дочка Виктория, которая осталась без отца. А письма? Мария сожжёт их.
Фамилии… Зачем они были в их судьбах?

«Марьюшка, Мария, Машенька… Любви, здоровья, Божьей милости! Хорошая ты. Чувств к тебе больше, чем слов. Будь счастлива. Любви, благоденствия… А фамилии эти — комплекс какой;то дополнительный и ненужный. А Люба — не любовь была. Поветрие. Глупыш я был. Судьба. И не вернёшь. Машенька, здоровья… Любви… Долгих, добрых лет жизни! Будь такой же милой, нежной и духовно летящей… И милости Божьей… По детской глупости своей тогда не замечал я красоты твоей душевной. Теперь же вижу, что был слеп. Лети, лети… и излучай свет. И вот теперь стих. И лучик солнца… Ну а цветы, верно, у тебя уже есть и, конечно, будут!»

Слёзы наполнили её зажмурившиеся глаза, рука машинально потянулась к клавиатуре… и заскользило в ответ: «Так хорошо читать слова твои запоздалые, взъерошенные, живые, хаотичные, настоящие… Осознавать, что через столько лет мы смогли пронести искренние чувства друг к другу. Мы обязательно встретимся в другом измерении, и каждое мгновение… Каждое!.. будет нам бесконечно дорого… Будь счастлив, дорогой, далёкий и близкий человек — Иван, Вася, Ивасик… Божья милость…».



Иллюстрация из сети