Скорый из прошлого. Глава 6. 8. Бальзам на душу...

            Десятого марта 1985 года Черненко не стало. Вопреки существующей традиции новый генеральный секретарь был избран чуть ли не мгновенно, на следующий день.

       Михаил Сергеевич Горбачёв... Ни о чём сокровенном это имя не говорило Розе Григорьевне, увлечённой повседневным кропотливым трудом с личной материальной выгодой. Она вслушивалась в слова диктора телевидения — биография, как биография, ничего особенного. Родился в крестьянской семье. С пятнадцати лет — труд на селе. Учёба в Московском университете и затем в сельскохозяйственном институте. Комсомольская и партийная работа. Но затем — стремительное  восхождение по карьерной лестнице — до секретаря ЦК КПСС и члена Политбюро. Молодец, однако! Разумеется, он — видный деятель Коммунистической партии и Советского государства. Да кто бы возражал?!

       И всё же Роза Григорьевна не случайно акцентировала внимание на том, что Михаил Сергеевич «беззаветно служит великому делу Ленина, интересам трудового народа...»

       «Беззаветно» — это как в ближайшем будущем? По-ленински, а вдруг по-сталински или ещё как?..

        Её пугала навязчивая мысль, что с завтрашнего дня возьмутся в Речовске за таких, как она и подполковник Юшикин, как Виолетта и Максим, и прочие, прочие власть имущие в городах и весях. «И, конечно, заявятся на мою дачу с обыском те, кому это положено по должности, непременно заявятся и шасть в потайные комнаты. Нет, надо при первой возможности перепрятать личные деньги и драгоценности. Только вот куда? В землю зарыть поглубже на дачном участке так, чтобы ни одна душа не знала о тайнике до поры до времени? Но ведь мастера сыска и дачный участок перелопатят, если им сурово прикажет начальство. А вдруг начнут меня допрашивать, больно бить без синяков по почкам, селезёнке и печени?!»

       О таком методе дознания истины рассказывал ей однажды тот же Витенька Юшикин.

       С растущим нетерпением и безотчётной тревогой она ждала возвращения Юшикина из столицы и порой сама себе не верила, что оказалась жуткой трусихой и боялась собственной тени. Панические мысли возникали и безжалостно сверлили и сверлили её колеблющееся сознание. А если магическая власть подполковника над миллионным городом резко утратит былую силу, а если влиятельные столичные друзья окажутся не в чести при новом кремлёвском раскладе, а если... Что тогда? Убедительного ответа не находила.
               
       Юшикин возвратился и успокоил Розу Григорьевну:

       — Не впадай в нервы и думки. Работаем в прежнем режиме. Внимательно слушала речь Горбачёва на пленуме 11 марта?

       — Да уж куда внимательнее! Вся извелась, изболелась. Кошки скребут на душе.

       — Не тревожься понапрасну. Линия на социально-экономическое развитие страны и совершенствование всех сторон жизни общества; всё во имя человека, на благо человека; углубление социалистической демократии. Слова, слова, слова. Возможно, за ними лишь голый энтузиазм, административный восторг и аппаратные игры. Подождём практических дел. Да, Роза?

       — Так-то оно так, но всё же тревожно. Никогда со мною такого не было — страхота жуткая преследует и прямо-таки некруть берёт. Не зря говорят: богатому не спится, богатый вора боится. Точно про меня сказано — совсем плохо сплю ночами.

       — Ничего не бойся и спи спокойно. Время покажет, как нам действовать в новых реалиях. Попутный ветер возможных перемен может выгодно подуть в наши паруса. А паруса у нас, дорогая Роза, сейчас такие, что прочнее и не бывает. Золотом шитые.

       — Ты меня успокоил. Испереживалась я за всех нас. Буду спать спокойно, не опасаясь получить острастку.

       Однако не спалось. Страх оказаться обворованной или посаженной за решётку вновь и вновь настигал её. Втайне посмеиваясь над вороватой соратницей в криминальных делах, но, как оказалось, такой трусливой, Юшикин то ли успокаивал её, то ли издевался над ней:

       — Какое там ускорение?! В экономике концы с концами не сходятся, чем прикажете ускоряться? Красивая сказка про развитой социализм исчерпала себя полностью, и командные методы хозяйствования ему больше не помогут. Теперь они — тормоз для всей экономики, насквозь  плановой. А по мне, Роза, так не ускоряться надо, а, первым делом, сделать так, чтобы народ был доволен. Можно потратиться и на импорт товаров широкого потребления. А затем нагрянуть, например, в Речовск, и не только в наш славный город, с глобальной проверкой. И в обязательном порядке на швейное объединение. За левое производство и левый сбыт расстрелять или пересажать безжалостно всех жуликов, начиная с руководства, чтобы и другим в лёгкой промышленности не повадно было. Нашу бесценную Виолетту — в первую очередь. В итоге — объединение работает в три смены, товары хорошего качества на прилавках в изобилии и только те, которые пользуются спросом. И так повсеместно. При этом строгое соблюдение всех советских законов буквально во всём!
                     
        — Витенька, что ты такое говоришь? Это же сталинские методы?!  Заодно и тебя, и меня расстреляют?!!

       — Да шучу я, конечно. Не переживай болезненно, хотя есть кого проверять принципиально, но некому проверять. В голове одни штампы и лозунги, жажда взяток и алчного обогащения. Умные и последовательные реформы стране нужны, а не призывы и увещевания — усилить, реализовать, ускорить, начать  и тому подобная словесная мишура. Всюду — прежнее засилье бюрократов. Вот и приходится нам с тобой, Виолетте и Максиму, всей нашей честной компании заботу о людях проявлять воровскими и криминальными методами.

       — Какой же ты, Витенька, умный, — расчувствовалась Роза Григорьевна. — Тебе бы всей страной руководить!

       — Согласен заранее. Я навёл бы порядок в стране железной рукой. Первым делом, таких, как мы с тобой, без суда и следствия пересажал бы! —  полковник нарочито вновь наступал Розе на любимую мозоль. 
  
       — Витенька, умоляю, не шути больше так. Да и тюрем хватит ли на всех?!

       — Открыл бы новые, а в современный Гулаг любезно пригласил бы партократов, бюрократов и воров и занялся бы с ними неосоветской индустриализацией... Ладно, не переживай, говорю, прорвёмся.

       Юшикин оказался стопроцентно прав. Попутный ветер в «прочные паруса» скоро возник, да ещё какой благоприятный для дальнейшего обогащения!

       Всесоюзная антиалкогольная кампания с мая 1985 года не оказалась для него неожиданностью. Опять-таки от столичных друзей подполковник узнал о ней заранее. На дефиците алкоголя и сахара «четвёрке» удалось в разы увеличить воровскую казну. Юшикин был прямо-таки развесёлый, прохаживаясь по дачной гостиной в кругу «единомышленников» и жестикулируя обеими руками:

       — Неужели привычку пить можно искоренит запретами? Да ни за что? Перевоспитывать людей надо долго и старательно, а не «пьяные» указы штамповать. Ну что поделаешь с партократами? Не подумали, откуда деньги для бюджета добывать. Снизились темпы роста производительности труда и не лучше обстоит дело с себестоимостью, прибылью, другими показателями — вот истинное поле Горбачёву и его команде для кипучей реформаторской деятельности! Думай, анализируй, принимай выверенные решения. Нет, не реформаторы там, наверху. Говорю же — бюрократы. Ждут, когда на горе рак свистнет, когда рыба запоёт. Так что, Роза, и дальше богатей со спокойной совестью. Перестройка разрешила нам всё возможное и невозможное. В умах человеческих — радость, надежда и эйфория. Средства массовой информации безумствуют, очерняя, как ни крути,  прошлое великой страны и умиляясь демократическими ценностями Запада. И ведь это уже было: разрушить до основания, а потом строить заново светлое будущее. Но на каком фундаменте строить? На повальном опьянении перестройкой?! И гласность, и ускорение и новое мышление — никак не фундамент. Он, фундамент, — это наше прошлое, каким бы оно горьким порой не было. И зачем же беспощадно охаивать его? Кроме того, ничего путного взамен шквала критики нашего прошлого не предложено.

       — Я же говорю, Витенька, что тебе надо страной руководить, — выслушав очередной длинный монолог подполковника, восхитилась Роза Григорьевна...
 
       Высшая власть хотела как лучше, однако всяческие постановления и законы неизбежно вели к упадку и распаду большой страны. Попросту говоря, не выполнялись, а если и выполнялись, то из рук вон плохо.

       Множились ряды алкоголиков, наркоманов, и резко вырос спрос на клей БФ, жидкости для чистки стёкол, на баллоны с дихлофосом и тройной одеколон. Обманутый и безработный народ нищал. В типографиях последовательно печатались талоны на многие продукты, но элементарной еды катастрофически не хватало. А в Речовске на бело-серой высоченной стене умирающего военного завода Леонид Ильич Брежнев по-прежнему утверждал росчерком красных кирпичей: «Советские люди знают: там где партия — там успех, там победа!».

       Не случайно и с далеко идущими корыстными намерениями Комиссионер возглавил новоиспечённый городской центр научно-технического творчества молодёжи. Не напрашивался. Протеже подполковника Юшикина — этим было всё сказано при выборе достойной кандидатуры. В приватной встрече с Максимом и Виолеттой подполковник привычно рассмеялся: 
   
       — В наше ненормальное время какой дурак, скажите, пожалуйста, будет вкладывать деньги исключительно в производство?! 
           
       Прав оказался вездесущий прохиндей в погонах! Элементарное «купи и выгодно продай сырьё и товары» стало главным, но не единственным видом бурной коммерческой деятельности молодёжного союза. Право НТТМ обналичивать деньги привлекало к нему всех, кому позарез нужна была наличка, как средство для недурной наживы. А за всё хорошее надо щедро платить. И платили. Комиссионеру. В свою очередь, по указке подполковника он щедро вознаграждал нужных людей в структурах власти.

       — Анализируй, Максим, внимательно анализируй, мой друг, очередное постановление! — подполковник Юшикин по-своему восхищался законом «О кооперации в СССР». — Понятно, что найдутся честные граждане, которые начнут добросовестно производить товары народного потребления. Или, наоборот, халтурно. Пусть пашут! Может, на бутерброд с маслом заработают, но напрасный труд с их стороны. Сизифов. Огромный рынок не насытить. У населения денег навалом. В одночасье сметут всё, что возникнет на полках магазинов. Так почему бы именно нам не извлечь вовремя крупную выгоду, оказавшись посредниками между производителями и потребителями?!
 
       — Гениальный ход, Виктор Александрович! Чины людьми даются, но люди могут обмануться.

       — Цитируешь любимого Грибоедова? У тебя и память, Максим!

       — Не жалуюсь, Виктор Александрович!

       — Ну, давай, развивай свою мысль дальше...

       — Действительно, можно открыть повсеместно кооперативы и на  спекулятивных ценах круто навариваться. Среди моих многочисленных друзей и знакомых есть те, кто их возглавит и наваром по-братски поделится с нами. Несогласных кооператоров будем перевоспитывать. Организуем для них реально жуткие проблемы — разбой, поджоги и грабежи. Если потребуется, то жестоко, до крови и полного разорения приласкаем. Да хоть в асфальт закатаем, чтобы другим не повадно было жадничать.

       — Как всегда, зришь в корень, Максим! Но почему не я во главе государства?! Я бы до такой дури не додумался — разрешить создавать кооперативы на предприятиях. В результате кооперативы баснословно обогатятся за счёт сбыта готовой продукции, выпускаемой предприятиями. Сами производители неминуемо разорятся. Прибыль достанется кооперативам, а предприятиям — от селёдок уши, государству — дырка от бублика, но вовсе не эффективный сбор налогов.   
    
       — Виктор Александрович, я тоже удивляюсь, о  чём и о ком думают руководители страны, принимая законы?

       — Конечно, о таких жуликах, как мы с тобой! Гляди, скоро махнём на Балеарские острова отдохнуть и прикупить недвижимость. 

       Жёсткое крышевание многочисленных кооперативов Комиссионер поручил вездесущему боксёру Савелию. Его банда регулярно собирала плату с ночных клубов, наркоторговцев, валютчиков разных мастей и со всех городских проституток. Элитные и рангом пониже бордели под водительством Глории были на особом положении и немыслимо процветали. От клиентов не было отбою.

         Нагло грабили простофиль игровые автоматы — однорукие бандиты.

         Крышевались заводы и фабрики, магазины и «комки» — коммерческие магазины и киоски, рынки и гостиницы, рестораны и кафе, буфеты и столовые, то есть, всё, что было так или иначе связано с «деревянными» деньгами и валютой. За несогласных по указанию Максима результативно  принимался Дрозд с воровской шайкой и тот же Савелий с бандой, расширявшейся стремительно за счёт молодёжи, обалдевшей от перемен. Строптивых или бесперспективных должников ставили на счётчик, при необходимости безжалостно расправлялись с ними.

       — Молодец, Максим! — потирал руки подполковник. — Никому наглеть не позволяешь.

       Одуревшая от избытка перемен, молодёжь ликовала. Видеосалоны, возникшие, как грибы после сытного дождика, с фильмами-боевиками и эротическими, а на последних сеансах и с так называемой «суперэротикой», особенно заманчивой для всеядного зрителя, исправно платили дань суровым парням Комиссионера.

       — Ты не горюй! — во время очередной встречи Юшикин успокаивал Розу, по-прежнему опасавшуюся за свои несметные сокровища. — Главное, что нам есть кого грабить и есть что грабить. Заметь, что Горбачёв и Ельцин терпеть друг друга не могут. А когда в товарищах согласия нет, то для страны, и без того несчастной, толку никакого. Видать плохо их учили в школьные годы басням Крылова. За разборками и лозунгами забыли о стране. Кстати, один из недавних очень любопытен: «Перестройка — продолжение великих свершений Октября!». Какие свершения, Роза?! И какого Октября?! Страну спасать надо. По-честному, без ненависти друг к другу. По любви к этой самой стране, по совести и справедливости. Так что мы с тобой, Роза, точно махнём за границу прикупить недвижимость.

       — Ты меня, как всегда, утешил, Витенька. А прикупить недвижимость — бальзам на душу. Правда, я забываю о всех печалях и тогда, когда по телику смотрю «Рабыню Изауру». Как там, в Бразилии, рабы страдают, как страдают... Сердце кровью обливается...

       Продолжение: http://proza.ru/2021/05/05/1213