Именем Космоса. Часть 3. Глава 18

Глава XVIII

Даргол был жив.

Девятый месяц он находился в фолкоме, в темноте, без доступа воздуха и солнечного света. Иногда вверху включался синтезатор, очищая воздух камеры, ещё реже появлялся кто-нибудь из амбалов Кильрата – с водой, едой или с приказом произвести расправу. Это происходило нерегулярно, сбивая организм со всякого ритма и чувства времени. Но Даргол был живуч.

Кильрат появлялся нечасто. Терция не повиновалась новому главарю. Численность группировки стремительно сокращалась. Репрессии не укрепляли её, а, наоборот, окончательно разрушали. Кильрат был зол и постоянно находился в отвратительном настроении. И ничто не могло так поддержать его, как сознание, что в его руках находится тот, кому ещё хуже. Гораздо хуже. И это не кто-нибудь, а сам несокрушимый Капитан.

...Когда Капитана застрелили, Кильрат, прибывший на место боя, приказал погрузить его тело в анабиозный мешок, прихваченный с тойера, и забрал с собой. Он никого не хотел посвящать в то, что планировал сделать, даже юнседовских медикологов, предоставивших ему свою аппаратуру и в том числе регенерационную камеру.

Восстановить тело Капитана самому, не имея специального образования, было непросто, но он представлял себе, как вскинутся юнседовцы, если узнают, что он делает: Юнседа положила столько сил, чтобы уничтожить Капитана, а Кильрат снова возвращает его к жизни!

И тут налетел ураган. Не подготовленный к таким событиям, Кильрат не сразу сообразил, что это значит, хоть за годы на Терции несколько раз был свидетелем разгула стихии. А когда сообразил, стал кричать на людей, заставляя их поднимать на орбиту крупную технику, приготовленные Капитаном баржи с топливом и прочее имущество, оказавшееся под рукой. Он бросил бы всё – и людей, и технику, но тогда группировка наверняка прекратила бы своё существование, а начинать всё с нуля где-то в другом месте, едва коснувшись заветной власти на Терции, ему отчаянно не хотелось.

Среди пиратов нашлись руководители, которые поддержали эвакуацию, стали объединять людей и направлять их действия.

К тому времени, когда налетел первый водяной вал, почти вся группировка оказалась уже на орбите. Люди приходили в себя, подсчитывали потери и смотрели на экраны и в иллюминаторы.

Над всей планетой клубились тёмно-серые, свинцовые, чёрные, багровые тучи, прорезаемые гигантскими ветвящимися молниями. Ветер нёс их с огромной скоростью, рвал на клочки. В разрывах становился виден океан. Сплошной океан – даже там, где должен был находиться материк. Приборы просматривали атмосферу до самой воды. Бешеные валы захлёстывали могучие вековые деревья. Их верхушки казались щетиной, торчащей из бурлящих вод, и было непонятно, как выдерживают они многотонный напор, немыслимый, всесокрушающий. Валы неслись со всех сторон, сшибались, поднимая брызги до облаков, низко стелящихся над водой.

Стихия бушевала несколько часов, потом, понемногу, её напор начал слабеть. Ураган выдохся, воды, заливавшие материк, стали сходить.

Только вернувшись на разорённую, промытую океанскими водами Терцию, Кильрат взялся за восстановление тела Капитана. После стихии у него хватало и других забот, но Капитан был главной из них.

Повозившись сколько-то времени, он изготовил голограмму, установил изображение у себя в отсеке, где на первое время организовал себе штаб, а самого Капитана, едва тот пришёл в сознание, бросил в фолком – в один из тех, о которых знал только он и ещё пара-тройка тупых головорезов.


Даргол всегда, сколько осознавал себя, понимал, что если ему не повезёт погибнуть в бою, то конец его жизни будет таким – в фолкоме. Что ж, он упустил возможность уйти из этого мира, как ему хотелось, и отдал себя в руки Майрана и Аены. Впрочем, уйти тогда он не имел внутреннего права – Аниота и Фарите были ещё под угрозой. Помоги тебе, хорошая, Великий Космос, но сейчас ты на Земле и, от всей души надеюсь, в безопасности.

Дверь фолкома закрывалась плотно, и Даргол знал, что уже не выйдет отсюда. Но он с детства привык к замкнутым помещениям космического корабля, к герметичности скафандра, и устрашить его этим было невозможно.

Как бы странно это ни было, но Дарголу даже не приходилось заставлять себя радоваться. Радость стала его естественным состоянием – Фарите и Майран ушли живыми. С ними спаслись те, кто были дороги Дарголу – Аена, Тэад и те, кого они любят. Так что методика радости, о которой говорил как-то Майран, работала и поддерживала силы Даргола сама собой.

Кильрат не любил бывать у Капитана – он боялся сильных противников. Отморозки, которых он присылал, были далеко не так чувствительны, как их предводитель, и выполняли свою работу добросовестно и со знанием дела.

При этом они не портили ни еду, ни воду, которые приносили Капитану, потому что тогда он ни к чему не прикасался. Его силы воли вполне хватало на это, а Капитан нужен был Кильрату непременно живым. Если Капитан в принципе прекращал приём воды и пищи, Кильрат приводил его в сознание медикаментами. Таким образом, уйти добровольно Даргол не мог. Никаких других средств для этого у него не было – чтобы легче было с ним справляться, Кильрат держал его в кандалах, и длина цепи регулировалась извне.

Изолированный от Космоса, от природы Терции, среди которой вырос, Даргол тем не менее оказался не оторван от событий, происходящих в Галактике и в группировке. Кильрат считал едва ли не своей обязанностью посвящать его в них. Если происходило нечто, достойное внимания, Кильрат укорачивал цепь, чтобы обезопасить себя, и появлялся в фолкоме. Он старался подавать новости в извращённом виде и самым издевательским тоном, но Капитан прекрасно видел, что стоит за его словами, и понимал значение событий гораздо глубже Кильрата.

– На Терции прошли пышные похороны. У вашего гроба, Капитан, рыдала вся группировка.

– Зачем?

– Чтобы все знали, что вас больше нет и пытаться спасать некого.

– Что ещё?

– СГБ перекрыла границы Терции.

Это сообщение яснее прочего сказало Дарголу, что Майран добрался до своей цивилизации и работает.

– Так СГБ спасла тебя от твоих союзников и кредиторов?

– Зато мне не надо теперь посылать людей на дежурства по границам!

Капитан промолчал. Он почти не высказывал вслух своих мыслей по поводу каких-то действий Кильрата или происходящих событий.

– Ещё что-то?

– Да. Самое сладкое я приберёг на десерт. Тойер, на котором пытались спастись Эсгебешник и остальные, взорван недалеко от орбиты Терции. Погибли все.

Сообщи Кильрат об этом раньше, чем новость о перекрытых СГБ границах, может быть, Даргол ещё задумался бы, правда ли это, но теперь такое заявление прозвучало беспомощно. Капитан рассмеялся.

Чувствуя своё бессилие перед, казалось бы, поверженным врагом, Кильрат бесился и пытался сломить сопротивление Капитана. Но позволить своим амбалам убить его не мог. Он хотел подчинить его себе или хотя бы увидеть признаки слабости.

– Из чего ты сделан? Человек ты вообще?

– Я человек. А ты?

И Кильрат бесился снова.

Эта борьба надолго стала единственной целью Даргола. Он знал, что рано или поздно погибнет, и ждал этого. Но он знал, что умрёт непобеждённым.

Видел это и Кильрат. И, загруженный нескончаемым потоком дел по управлению группировкой, надолго забывал о своём пленнике, стараясь только не дать ему умереть. Но потом вспоминал и снова посылал к нему всё тех же амбалов, исполнителей, тупую силу, никогда не двигавшуюся с места без приказа и хорошей оплаты.

Кильрат тем временем вынужден был заниматься делами, которые вовсе не входили в его планы и вообще не существовали раньше в его воображении. Власть оказалась работой. Управление людьми требовало умения и времени. Не желая размениваться на это, он расширял и расширял штат своих приближённых и доверенных.

Кильрат считал особой своей заслугой то, что успел перехватить у Капитана списки его людей на Маяках. Когда же он воспользовался созданной Капитаном сетью, то понял, что она не работает, в то время как у Капитана сбоев не давала. Информация с Маяков приходила правдоподобная, но при попытках провести по ней ограбления, оказывалась пустой. В результате Кильрат не мог так успешно, как Капитан, совершать ограбления, от которых зависело благосостояние группировки.

Побившись над этой задачей и не найдя, к кому можно обратиться за ответом, Кильрат отправился к Капитану. Выслушав его, Даргол только усмехнулся в сторону. Он знал, что стараниями Майрана СГБ заменила его людей на Маяках. Построить новую сеть информирования Кильрат не мог – это была трудоёмкая работа, требовавшая не только усилий, но и не один год времени.

Понимая, что истязания не дают желаемых результатов, и не зная, какую причинить Капитану боль посильнее, Кильрат начал приходить к нему в фолком и рассказывать о своих жертвах и о том, что делал с ними. Капитан слушал внешне равнодушно и однажды спросил:

– Лучше расскажи мне об отце и матери Фарите. Так же, со всеми подробностями.

Кильрата передёрнуло.

– Ну, что же ты? – продолжал Даргол. – Ты же знаешь, как она дорога мне, а значит, и эти двое – вот и расскажи.

В отличие от Даргола, Кильрат легко попадался на «слабо».

– Интересуешься родственниками? – злобно вскинулся он.

– Людьми, которые тебя победили. Благодаря которым ты даже не пытаешься теперь найти и снова привезти сюда Фарите.

– Откуда ты знаешь?

– Ты забыл, что я знаю всё?

– Откуда?

– Как ты убедился, моя система информирования надёжнее твоей.

– Здесь?

Даргол не ответил.

Кильрат рассказал всё. Он был сам не рад, что коснулся этой темы. Воспоминания, которые он старательно заглушал, ожили снова. Он ушел взбешённый.

Больше он не появлялся с такими рассказами.

Даргол жил. Внешних впечатлений было у него до скудости мало, но духовная жизнь обретала всё большую гармонию и силу. Привыкший к большой физической активности, а теперь практически лишённый движения, он старался заниматься теми из упражнений, что остались ему доступны. В памяти звучали симфоническая музыка с информокарты Майрана, увертюра, песня «Искорок» – слаженные, уверенные детские голоса:


Но не забывай никогда одного:

Что быть человеком – превыше всего...


Она вносила порядок в бунтующую после посещения амбалов душу. А ещё – песни Майрана. Даргол был наделён прекрасной памятью и вслушивался, всматривался в прошлое, заново осмысливая и анализируя его. Он не сожалел о своих поступках – он умел принимать решения и отвечать за них перед своей совестью.

Даргол не роптал. Он знал, что фолком – расплата: за бесчисленные ограбления, за Андрея Лисарка и других как он, за то, что привёл пиратов на лайнер, за страдания стюардессы Томы. Это было искупление.

Фарите и Майран представали так ярко, что не могли быть воспоминаниями. Они были рядом. Особенно Фарите. Она словно поселилась здесь и жила вместе с Дарголом. Только не в грязи фолкома – в его душе, самом чистом и светлом месте, какое он только мог ей предоставить.

Часто вспоминалась их первая встреча на Аниоте и последняя – здесь, на Терции.

«Я знаю! Вы не скажете мне этого, потому что вам нельзя! Но я сама скажу: Даргол, я люблю вас!»

Хорошая. Как это возможно, ведь ты и видела-то меня один раз? Спасибо тебе. Только лучше бы ты любила не меня, а Майрана – со мной тебе не быть. Любовь ко мне – твоё нестерпимое, неизбывное горе. Если бы я мог излечить тебя от него, помочь меня забыть...

Особенно отрадны были сны. Единственный раз, когда он шёл с Фарите рядом по лесу Терции. Её лёгкий быстрый шаг, дыхание, взгляд от тропинки – на него... Ты ещё не знала, светлая. Ты ещё надеялась. А я не мог сказать тебе – раньше времени? Чтобы вызвать отчаяние? Прости.


– Как жаль, Капитан, что твой Старпом оказался неблагодарным! Ни разу даже не попытался узнать, что с тобой стало! А ведь кое-чем он тебе обязан – ради него ты обрёк себя на такое!

Даргол не знал, сколько времени провёл уже здесь. Когда подтягивалась цепь и открывалась дверь фолкома, снаружи неизменно был день, и отвыкшие от света глаза остро болели, лишая его возможности рассмотреть, какие изменения произошли в природе – смена времён года на Терции была практически незаметна.

Амбалы только что ушли. Они появлялись последнее время буквально каждые несколько часов, не давая времени прийти в себя и хоть немного собраться с силами. Кильрат явился взглянуть на результат их работы. В фолкоме горел свет. Даргол лежал ничком с закрытыми глазами. Он не шевелился – сейчас это казалось невозможным – и все его силы уходили на то, чтобы скрыть от Кильрата своё прерывистое дыхание.

– Хорош... – процедил Кильрат.

Его издевательские замечания пролетали мимо – задеть Даргола он был не способен. И Кильрат приходил в ярость. Он не понимал, каким образом Капитан умудряется всегда быть выше него. Даже сейчас.

– Я, пожалуй, сделаю несколько твоих снимков и отправлю Эсгебешнику. Пусть посмотрит.

Даргол молчал.

– Впрочем, не отправлю. Ему незачем знать, что ты жив. Я сообщу ему об этом потом. Когда тебя не станет.

«Ты хотя бы знаешь, где он? – подумал Даргол. – Нет, найти Майрана ты не можешь. А что знать ему незачем – это ты прав».

– Сколько ты ещё продержишься?

«Пока буду жив», – мысленно ответил Даргол.

– Может быть, ты устал? Хочешь, чтобы всё кончилось? Тебе достаточно попросить.

«У тебя? Нет».

– Кстати, забыл сказать: меня некоторое время не будет в группировке. Раньше конца поллур не вернусь. Не обессудь, если до тех пор никто не придёт. Боюсь, у тебя за это время могут возникнуть трудности с продовольствием.

Значит, ты вернёшься в конце ноября. Спасибо за информацию. Я подожду умирать до тех пор – хочу знать, сколько я тут у тебя продержался...


Но Кильрат отсутствовал вовсе не так долго, как думал Даргол. Часто он и его амбалы не появлялись гораздо больше времени. Вернулся в бесшлемовом скафандре, довольный.

 – Знаешь, где я был?

«Уж точно не летал вредить Фарите», – чуть усмехнулся Даргол. Он безошибочно знал, что Кильрат к ней не приблизится.

– Я добыл себе дом для нового штаба – хватит мне жить где попало, надо устраиваться с комфортом.

Дарголу было всё равно. Он понял, что с момента его попадания в фолком прошло около четырёх месяцев. Сколько событий произошло за это время там, за стенами фолкома!

Его мысли коснулись Фарите и Майрана. Ты ещё любишь меня, хорошая? Знаю, что да. Я ничем не могу облегчить твою боль. И ты ещё мучаешься, Майран? Твоей вины в том, что я не ушёл с тобой, не было. Если бы я понял раньше, что Фарите хранит некое табу, гораздо более сильное, чем мои посты у Аниоты, я, возможно, ушёл бы с вами. Но, впрочем, другие группировки не подвержены комплексу Кильрата – их-то ничто бы не остановило.

– Я поставлю новый штаб там, где был твой, Капитан.

Даргол молчал. Как мелочно то, что занимает тебя, Кильрат. Как глупо пытаешься ты меня уязвить!

– Кстати, твой рацион придётся урезать. Терция не может кормить столько нахлебников.

Даргол стоял около стены – он сильно ослаб за последнее время. При этих словах он взглянул Кильрату в лицо. Он понял, что, во-первых, на Терции проблемы с продовольствием, а во-вторых, что Кильрат натаскал полные фолкомы пленных – теперь его не ограничивало ничто.

– Иногда я жалею, что не убил тебя, Кильрат.

– Ну так исправь эту ошибку!

– Нет. Существуют законы высшей справедливости, и своё ты получишь.

Даргол поднял руку с многие месяцы пристёгнутой к ней цепью.

– Ты ведь и сейчас меня боишься.


Время шло, и Даргол видел, что слабеет всё больше. Пожалуй, скоро Кильрату можно будет снять эти цепи – они станут не нужны. Без нормальной пищи, здоровой воды, почти без движения держаться бесконечно было нельзя. Если бы не медикаменты Кильрата, его не было бы уже много раз. Но с таким уровнем медицины даже смерть не являлась гарантией смерти.

Тело слабело, но мозг жил, и жила душа. Как ни устал Даргол, но его противостояние с Кильратом продолжалось.

– На Терции был бунт, но я сумел подавить его.

– Значит, тебя пытались свергнуть? Прекрасно. Не ошибусь, если скажу, что это были твои приближённые?

– С чего ты взял? – буркнул Кильрат недовольно.

– Если бы вспыхнула Терция, ты не погасил бы пожара. Огонёк был локальный.

– Но это ещё не всё.

– Да?

– Терция провела ряд успешных ограблений.

«И это стало такой редкостью, что ты спешишь поделиться?»

– Кто командовал? Итрей?

– С чего ты взял? Я.

Даргол усмехнулся.

– Что ещё?

– В цивилизации строится какой-то сверхновый военный комплекс для более успешной борьбы с нами.

«Комплекс? Тот самый? Это хорошо. Так говоришь, Майран, ты уничтожил информокарту?»

– Что ещё?

– Эсгебешники, судя по всему, пополняют свои ряды. Усиливаются базы. Мы представляем для них серьёзную угрозу.

«Значит, в Галактике что-то готовится!»

– Ещё?

– На Урданионе произошла смена власти.

Даргол посмотрел на Кильрата. Откуда новости, если границы Терции перекрыты?

– Это не больше, чем сплетни из эфира.

И Кильрат взорвался:

– Кто тебя осведомляет?

Капитан рассмеялся:

– Разумеется, ты, Кильрат. Ты подотчётен мне – даже теперь. Фактически, ты взял на себя роль моего осведомителя. Ты даже ненависть во мне вызвать не способен. Ненавидят равных. А ты – кто ты такой?

– Третий главарь Терции и твой преемник! Никто не мог отнять у тебя то, что сумел я!

– Ты не отнял у меня это, Кильрат, а подобрал ненужное на космодроме.

– Твоя жизнь, Даргол, зависит теперь от моей милости.

Даргол пожал плечами.

– В твоей милости я не нуждаюсь. Боли я не боюсь, трепетать перед тобой ты меня не заставишь и лишить меня чего бы то ни было не способен. Моё богатство, то, что дорого мне – в моей душе. Так скажи, Кильрат, что ты можешь мне сделать?


И вдруг Кильрат принёс известие, заставившее Даргола затрепетать от мучительной тревоги:

– Сегодня ночью эсгебешный тойер прорвался на Терцию. На борту помимо экипажа находился Старпом. Он предпринял попытку выйти в группировку.

Кильрат сделал паузу, ожидая реакции Капитана. Реакции не последовало.

– Но я предполагал, что такое может произойти, и заранее принял меры: на спутниках планетарки по моему приказу уже полгода как установлены системы контроля, настроенные на него. Терция была наготове, и в результате своей попытки, прямым попаданием из орудия спутника, Эсгебешник убит.

Кильрат торжествовал. Его удар был рассчитанным. Даргол понимал, что Майран вполне может решиться на такую попытку.

– Тогда где же тело? Ты не преминул бы показать мне его, если бы это было правдой.

– При таком попадании? От тела ничего не осталось.

– Ложь.

Даргол прекрасно знал, что со спутников Терции по поверхности планеты удары не наносятся лазером. В своё время он намеренно отследил, чтобы это стало технически невозможно.

– Итак?

Кильрат передёрнулся.

– Тело... Тело увезли с собой эсгебешники.

Даргол рассмеялся:

– Значит, он жив. Даже если ты его ранил, эсгебешники не дадут ему умереть.

Майран, зачем? Так рисковать! Разве можно найти меня на Терции? Где я – знаем только я и Кильрат. Ты – точно не знаешь. Да и разве есть мне место там, в вашем мире? У меня впереди смерть. И уже довольно близко. Ещё немного – и Кильрат устанет.

Если тойер – значит, в этой операции участвовал со своим экипажем Тэад. Брат – хоть он и не знает об этом. Что ж, спасибо, эсгебешник.

При Кильрате Капитан сохранял на лице равнодушие. Но едва он ушёл и погас свет, как Даргол сжал кулаки и по привычке ходить во время размышлений сделал несколько шагов – насколько позволяла длина цепи. Пока ещё силы не изменяли ему настолько, чтобы он не смог подняться при необходимости.

Он был взволнован. Он чувствовал, что эта попытка Майрана проникнуть на Терцию – не последняя. Как ему хотелось предостеречь, удержать его от следующих!

Кильрат наготове и ждёт. Ты неглупый и сам это понимаешь. Но ведь такими доводами тебя не остановить!

С этого времени мучительная тревога почти не отпускала Даргола. Он поневоле ждал, что, появившись в очередной раз, Кильрат сообщит ему о повторной попытке, которая окажется вовсе не такой удачной – хоть и первую назвать таковой можно было с большой натяжкой.

Думай, Майран. Не смей по-глупому лезть на рожон. Раз уж не можешь ты усидеть из-за меня на месте – рискуй с умом.


– На Терцию приведена большая добыча. Космический пассажирский лайнер. Мы не стали тратить время, чтобы обобрать его в Космосе. На Терции это можно сделать не торопясь и с гораздо большим комфортом.

Даргол всмотрелся Кильрату в лицо. Последнее время зрение всё чаще подводило его.

– Когда?

– Сегодня.

Снова ложь. Если бы пираты захватили и повели к себе на базу лайнер – СГБ не спустила бы этого, и сейчас ты был бы не у меня в фолкоме, а где-нибудь на боевом корабле у орбиты, отбивая атаку за атакой.

Капитан равнодушно пожал плечами.

Но мысль, поданная Кильратом, не отпускала Даргола. Он знал, что, раз зародившись, она будет всё больше дразнить новоявленного главаря, чувствующего себя едва ли не всесильным. Значит, подобные операции скоро начнут входить в обиход. Сначала, собрав все силы группировки, чтобы победить числом, Кильрат попробует привести захваченный корабль с людьми на Терцию сам – пусть не лайнер, а что-нибудь попроще. Потом у Кильрата найдутся последователи.

До сих пор в группировку приводили только личные, маленькие корабли или боевую технику, выбросив в Космос экипаж. Это никогда не касалось торгового флота – такие корабли были на Терции ни к чему. А теперь это будет делаться ради захвата пленных.

Такого количества жертв среди пленных Терция ещё не знала.

И Даргол всеми силами души стал молиться, чтобы СГБ остановила Кильрата. Она столько раз упускала его! Он догадывался, почему, но никто другой, кажется, не знал этого.

Если бы я мог сам – сам быть в СГБ, я нашёл бы средства справиться с тобой! СГБ – не пираты. Это сила, с помощью которой можно добиться самых смелых результатов. Потом пусть хоть что. Тиргма, смерть – неважно, лишь бы остановить этого выродка.

Но как известить СГБ о своей догадке? Даргол не знал. Да и кого именно в СГБ нужно извещать? Почти незнакомого Дарголу начальника Тивера? Джона Уэлта? Его Даргол знал хоть немного лучше. Но опять же, не настолько, чтобы надеяться нащупать где-то во Вселенной неизвестную волну, на которую была «настроена» его душа. Во всей СГБ настолько близко Даргол знал только Тэада и Майрана. Но Тэад – эсгебешник, личность, обученная против любого вмешательства в своё подсознание. Майран – он готов будет открыться, если только за всеми своими делами сумеет почувствовать поиск Даргола.

И Даргол стал искать в себе силы для контакта. Такого, свидетелем которого оказался в штабе, когда девочка Лунталэ видела нечто, открытое только ей.

Как бы ни было истощено его тело, но дух был достаточно силён и раньше, а за последние месяцы укрепился настолько, что он чувствовал в себе силы для такого поиска.

Он стал искать. Искать пути, подобные невидимым тончайшим струнам, идущим от его души к душам тех, кого он знал и контакт с кем был достаточно прочен. Среди них была та струна, или, точнее, нить, что протянулась между ним и Майраном.

Амбалы Кильрата почти не появлялись в этот период, словно сам Великий Космос помогал ему скопить силы для необходимого контакта. И много дней – Даргол не мог знать, сколько – были посвящены у него одному: пусть найдётся кто-то, кто вместо меня сможет сдать его в СГБ. Пусть Майран сможет узнать, как именно освобождается каждый раз Кильрат, и сумеет удержать его на Тиргме.

Пищи и воды оставалось всё меньше, тело окончательно истощалось, но дух копил энергию, черпая её, как видно, напрямую из источников, из каких берут её лулы.

Контакт произошёл.

Фарите стояла в ореоле звёзд. Словно в Открытом Космосе, потому что под ногами её не было никакой опоры. На ней был скафандр, волосы собраны в узел на затылке, как тогда, когда она только что вернулась со своей Тетраллы. Она смотрела на Даргола – сурово и прямо. И во взгляде её, во всём облике была любовь. Бесконечная любовь.

Но контакт был кратким: Фарите шевельнулась, чтобы сделать шаг...

Обессиленный, Даргол снова был в фолкоме. Вернулись боль во всём теле, жажда и нестерпимая духота.

Фарите. Конечно ты, хорошая. Твою душу я чувствую, пожалуй, даже лучше, чем душу Майрана. Ты живёшь сейчас в доме моей матери. Там, где, хочу я или нет, мои корни. Поэтому я нашёл дорогу туда. Но передать тебе информацию, боюсь, я не сумел. Прости, Майран. Это всё, на что я оказался способен...


Он очнулся не скоро, с прижатым к руке впрыскивателем. Кильрат. Снова не отпустил меня? Ладно.


Кильрат больше не появлялся. Не приходили и его амбалы. Сначала Даргол оценивал это как норму. Они и всегда-то наведывались нечасто. Но их всё не было. Открыв однажды в темноте глаза, Даргол ясно понял, что Кильрата на Терции нет. Его вообще нет. Где-то в Информационном Пространстве, доступ к которому после контакта довольно легко открывался Дарголу, отсутствовала свободная воля Кильрата.

Он в плену! В СГБ!

Даргол так ясно понял это, словно на миг ему открылся кабинет и лаурк за столом. И Майран. Где-то рядом. Очень близко.

Даргол снова забылся. Но теперь он уже знал, что Кильрата на свободе нет. В фолкоме больше не включался синтезатор. Не открывалась дверь. Амбалы не приносили воду.

Кильрат, если ты в СГБ, то только бы она тебя удержала!


В памяти звучала увертюра. Будоражила, волновала душу, звала. Потом её сменил чей-то голос. Песни Майрана? Нет. Но безусловно песня. Маленькая Мария пела свою «Чужбину»? Даргол стал вслушиваться. Он так и не слышал начало этой песни.

Нет, это была молитва.

Молилась женщина. Фарите? Нет.

Этот голос я всегда принимал за голос матери. Как глупо. Тридцать три года прошло. Почти тридцать четыре. Может быть, это всё-таки Фарите?

 Как прекрасен твой голос...