Путешествие в обратно. Глава 3. Еду я на Родину

   Неожиданный приезд с дачи домой сильно перепугал жену. Она подумала, что со мной что-то случилось. Пришлось успокаивать её, объяснять причину возвращения.
К моей поездке в Самару она отнеслась сдержанно — для меня это стало полной неожиданностью. Хотя ее можно было понять: она устала от одиночества. Наши встречи по выходным напоминали родительские дни в пионерлагере. Мужчина всегда нужен в доме. Есть дела, с которыми женщине не под силу справиться. Я понял это слишком поздно и решил: после возвращения из Самары пора заканчивать с дачей. Ветхому суденышко пора вернуться в семейную гавань. Хватит жить отшельником.
Вечером зашёл к соседу по лестничной площадке — попросить расписание электричек. Он работал на железной дороге. В Октябрьске утром останавливались две электрички: одна в 6:30, другая в 10:00. Меня устраивала вторая. До Самары — три часа езды. Буду в час дня.

   Всю дорогу, пока ехал, смотрел в окно. Нахлынули воспоминания: детство, юность, учеба в техникуме, женитьба. Что ни говори, а возвращаться на малую родину после тридцати лет — очень волнительно.
Родную станцию, которую мальчишкой облазил вдоль и поперёк, я не узнал. Всё было незнакомо — начиная с широкой асфальтированной платформы, моста через пути и двухэтажного вокзального здания. Вокзал и трехметровый забор, тянувшийся от него в обе стороны, были выкрашены в синий цвет. Такую образцовую станцию я видел только в книге «Общий курс железных дорог», которую когда-то показывал мне сосед-железнодорожник.

   Если преобразившаяся станция удивила меня новизной, то дом, в котором я жил двадцать лет, поверг в шок. Первый этаж был изуродован полностью — походил на вывороченную челюсть, из которой торчали зубы-магазинчики. Под моими окнами, забранными в сетчатые «намордники», разместился магазин «Свет, двери, люстры». Но ещё больше поразил безлюдный двор — поросший кустарником и старыми скрюченными тополями. Тридцать лет сделали свое дело. Повсюду, включая дворовую площадку, стояли припаркованные впритык автомобили. Вытоптанные газоны выглядели так, будто по ним прошло стадо бизонов. У подъездов исчезли скамейки, а железные, пожарного цвета двери напоминали вход в подземный бункер времен войны. То, что было мне любо и дорого с детства, кануло в вечность. Это был чужой двор. Мой — остался в памяти.

   Дом тоже постарел. Сколько же ему лет? Кажется, его построили в конце 1956 года — на территории бывшего посёлка имени Сталина. После войны посёлку дали название «Безымянка». Район был заселен рабочими авиационных заводов.
После перестройки всё в одночасье развалилось, и жизнь пошла наперекосяк. Заводы-гиганты закрылись, десятки тысяч людей остались без работы. Чтобы выжить, многие не гнушались любой работой. Не найдя — шли торговать домашним барахлом на улицу. Страна превратилась в гигантский рынок. Лучшие специалисты, на которых много лет держалось самолетостроение всей страны, остались не у дел. Отец Димки работал начальником цеха. После увольнения долго не мог найти работу, а потом, как и многие, стал пить. Ну, и конец известен.