Миф Гл. 1 Призраки уравниловки

3. Призраки уравниловки

До сегодняшнего дня в нашей политэкономической литературе и вторящей ей литературе других областей “науки” о нашем обществе безраздельно господствующим является тот взгляд, что всякое устремление к установлению равенства в оплате труда всех категорий работников общества, к “уравниловке”, как презрительно обозвали это наши идеологи, есть утопическое устремление в духе грубоуравнительного коммунизма. Они настойчиво и единодушно заявляют, что осуществление равного распределения навлекло бы на все общество и, в частности, на производительные его слои неисчислимые беды, привело бы к ослаблению стимулов к труду, к парализации общественного производства.
Так например, С.А.Ситарян в своей монографии “Распределительные отношения и эффективность производства”пишет: “Ясно, что достижение равенства в потреблении путем грубоуравнительного распределения фонда жизненных средств между членами общества неизбежно отрывает потребление от труда и тем самым нарушает их экономическую взаимосвязь.” (1*)
Авторы монографии  “Коллективные материальные интересы при социализме” заявляют: “Попытки ввести уравнительное распределение при социализме являются вредной утопией, игнорирующей реальные экономические условия социалистического общества.” (2*)
Вообще экономическая литература второй половины шестидесятых-семидесятых годов старательно стремится окончательно стереть след тенденции к уравнительности, которая имела место в общественно практике и в литературе конца пятидесятых, начала шестидесятых годов. (3*)
_________________________________________________
1. С,А.Ситарян. Распределительные отношения и эффективность производства. М. 1980., с. 201
2. Г.А.Егиазарян, А.М.Емельянов, М.В.Михайлов. Коллективные материальные интересы при социализме. М. 1968., с. 14
3. См. следующие работы: И.А.Анчишкин.Экономические условия роста благосостояния советсакого народа” М. 1977, с. 166;
А.К.Агафонов. Товарное производство и закон стоимости при социализме. Киев. 1975., с 112; С.П. Первушин. Экономические законы в развитом социалистическом обществе. М. 1974, с. 166; В.Ф.Майер. Уровень жизни населения СССР. М. 1977, с 201; “Система управления трудом. Под рук. В.М.Сухаревского. М. 1980.  с . 198
Между тем, если разобраться чуть глубже. то мы получим еще одно свидетельство ненаучности нашей “научной” идеологии, еще одно свидетельство ее неверности марксизму.
“Сильнейшим” теоретическим аргументом в пользу сведения идеи равенства оплаты труда при социализме к идеям грубоуравнительного коммунизма является присутствие там и там словечка “уравнительность”.
Наши официальные идеологи и записные обществоведы в своем продажном устремлении свести научное положение о равной оплате труда при социализме к идеям грубоуравнительного коммунизма бабувистов должны знать, что тем самым они смешивают научный коммунизм Маркса, Энгельса, Ленина, целой плеяды выдающихся деятелей коммунистического движения с докоммунистическими учениями, утопическими коммунистическими учениями. Смешивают предысторию научного коммунизма с его историей.
Такое сваливание в кучу всех идей, встречавшихся в учениях различных представителей утопического и научного коммунизма, позволяет апологетам нашего бюрократического общественного устройства произвольно вытягивать затем из этой кучи подходящие лозунги и идеи, создавая при этом у остальных представителей общества впечатление высокой научности, объективности и непосредственной связи их взглядов с марксизмом.
Но творимый из этих кусочков, так называемый. научный социализм, как мы это уже заметили и с еще большей очевидностью будем обнаруживать дальше, ничего общего с марксистским научным социализмом не имеет. Это просто-напросто идеологическая ревизия марксизма, которая служит созданию эклектического псевдомарксистского идеологического одеяния для существующего бюрократического общества.
Итак, наши идеологи пытаются представить дело таким образом, что научному коммунизму не присуще устремление к уравнительности в оплате труда работников социалистического общества.
Откуда это следует? А следует это, по мнению наших современных теоретиков, из того. что Маркс и Энгельс не раз ругали грубоуравнительный коммунизм за его примитивизм, видели даже серьезную долю реакционности в нем, хотя и объясняли неразвитость грубоуравнительных теорий неразвитостью капиталистических производственных отношений в то время.
“Революционная литература, сопровождавшая эти первые движения пролетариата, по своему содержанию неизбежно является реакционной. Она проповедует всеобщий аскетизм и грубую уравнительность”, - писали Маркс и Энгельс в “Манифесте Коммунистической партии” (1*)
Отсюда следует вывод наших идеологов о том, что марксисты не были столь грубыми и примитивными, чтобы требовать равенства распределения при социализме. Вот таким образом превращают они основоположников научного коммунизма в сторонников страстно оберегаемого ими различия в распределении при социализме.
При таком подходе легко усмотреть и утверждение о необходимости различий в оплате труда при социализме в “Критике Готской программы” Маркса (т.е. увидеть в ней, как это мы покажем далее, совершенно противоположное тому, что в действительности писал в ней Маркс; увидеть вместо равенства неравенство) и не увидеть многочисленных прямых указаний Маркса, Энгельса, Ленина и других последовательных марксистов на то, что оставлять различия в распределении при социализме означает быть нелогичным в теории научного коммунизма. Означает, объявляя обобществление собственности, уничтожение классов при социализме, в действительности оставлять эксплуатацию, т.е. тем самым, оставлять в новом обществе и классы и необобществленную собственность.
В том-то и отличие классиков научного коммунизма от наших мудрствующих ради бюрократии теоретиков, что они критиковали идеологов грубоуравнительного коммунизма не за идею равенства в распределении между всеми работниками будущего общества, а за стремление грубоуравнителей в угоду этому равенству пожертвовать развитием общественного промышленного производства, пожертвовать развитием личности, изгоняя из общества все оригинальное, творческое и талантливое, нивелировать все личности в обществе до некоей среднестатической величины.
Тот факт, что классики марксизма критиковали грубоуравнителей не за идею равенства, а за примитивизм этого равенства, подтверждается их отрицательным отношением к идее сохранения неравенства в распределении среди работников будущего общества, имевшей место в учениях великих французских утопистов и их последователей.
______________________________________________
1. К.Маркс, Ф.Энгельс Соч. т.4., с. 455
Основоположники научного коммунизма подвергали резкой критике допущение идеи неравенства распределения в учениях социалистов-утопистов о будущем социалистическом обществе.
Так, в учении Сен-Симона и его последователей о социалистическом обществе предполагалась организация распределения среди работников общества пропорционально их заслугам и способностям, т.е., учитывая различие людей по их способностям, предполагалось и соответственное различие в распределении.
Следует заметить, что трактовка распределения в сен-симонистских моделях будущего социалистического общества ничем не отличается по существу от теоретических трактовок организации распределения в нашем обществе - количество и качество труда, положенных в виде теоретического основания различия труда в нашем обществе, играют ту же теоретическую роль, что и заслуги и способности в организации распределительных отношений сен-симонистского социалистического общества.
Представители немецкого либерально-демократического течения младогегельянцев перевели на свой философски-христианский язык идеи сен-симонистов об организации распределительных отношений в будущем справедливом обществе, сохранив практически в неизменном виде теоретическое существо организации распределения в предполагаемом новом обществе. Существо же это сводилось к теоретическому обоснованию необходимости дифференцированного распределения, т.е. необходимости сохранения различия в распределении.
Младогегельянец Макс Штирнер в основу организации распределения в своем будущем “Союзе” положил разделение человеческого труда на труд общечеловеческий, который может исполняться в основном всеми людьми, и единственный, который может исполняться лишь отдельными людьми, лишь профессионалами в своем деле, т.е. в качестве единственных представляются такие виды деятельности, в которых человек выступает как существо неповторимое в данный момент.
Более того, один и тот же человек может участвовать и в общечеловеческом труде и выступать в качестве “единственного” в труде.
Соответственно этому разделению труда на общечеловеческий и единственный предлагалась и организация оплаты труда: если общечеловеческий труд предлагалось оплачивать в равной мере, по одному тарифу, то оплата того труда, в котором человек выступал в качестве “единственного”, должна была создавать существенные отличия в зависимости от значимости этой единственности, т.е. в зависимости от способностей, вкладываемых в этот труд.
“Если ты,-писал М.Штирнер,- в состоянии доставлять радость тысячам людей, то тысячи станут оплачивать Тебя за это; ведь от тебя зависит прекратить свою деятельность, и поэтому они должны платить Тебе за нее... Нельзя установить общего тарифа для оплаты моей единственности, как это можно сделать для тех работ, которые Я выполняю в качестве человека. Только для этих последних работ и может быть установлен тариф. Поэтому устанавливайте всеобщий тариф для человеческих работ, но не лишайте Вашей единственности того, что ей следует по заслугам.”  (1*)
Маркс и Энгельс в “Немецкой идеологии следующим образом комментируют идеи М.Штирнера оборганизации распределения в его будущем “Союзе”:
“Итак,- пишут они,- организация труда в “Союзе” заключается в отделении человеческой работы от единственной работы, в установлении тарифа для первой и в выколачивании прибавки для второй. Эта прибавка является опять-таки двоякой: во-первых, за единственное выполнение человеческой работы и, во-вторых, за единственное выполнение единственной работы..
Таким образом, весь этот великий организационный план сводится к совершенно мелкобуржуазному усвоению закона спроса и предложения, который существует в настоящее (капиталистическое - авт.) время и излагался всеми экономистами.
Санчо (М.Штирнер - авт.) мог найти уже у Адама Смита объяснение, а у американца Купера количественную формулировку - закона, по которому определяется цена тех видов труда, которые он считает единственными, например, труда танцовщицы, выдающегося адвоката или врача.  Новейшие экономисты объяснили на основании этого закона (закона товарного спроса и предложения - авт.) высокую оплату того, что они называют непроизводительным трудом, и низкий заработок сельскохозяйственных поденьщиков, как и вообще все неравенства в заработной плате.  Так с божьей помощью мы снова пришли к конкуренции...” (2*)  (везде подчеркнуто нами - авт.)
_______________________________________________
1. К.Маркс и Ф.Энгельс. М. 1955. Соч. 2-е изд.  Т. 3, с.390
2. К.Маркс и Ф.Энгельс. М. 1955. Соч. 2-е изд.   Т 3, с. 391

Как видим, в этом комментарии к организации распределения в будущем справедливом обществе М.Штирнера, принципы которого позаимствованы в свою очередь у Сен-Симона и сен-симонистов, Маркс и Энгельс приходят к выводу, что принципы эти есть лишь иллюзорное отражение капиталистической реальности, что образцом для написания этих принципов послужила организация распределения в капиталистическом обществе.
Это выступает обвинением в мелкобуржуазной ограниченности не только в отношении давно почивших М.Штирнера и сен-симонистов, но обвинением в отношении ныне живущих и здравствующих творцов, так называемой, социалистической политэкономии. Их позаимствованные из арсенала наихудшей части сен-симонистской и штирнеровской мысли принципы распределения в нашем обществе есть ни что иное, как “мелкобуржуазное усвоение капиталистического закона спроса и предложения”, капиталистического закона эксплуатации наемного труда, присвоения прибавочной стоимости.
Причем, как мы увидим далее, бессовестной подтасовкой в марксистское учение является представить дело так, что будто бы взгляды Маркса кардинально изменялись в процессе жизни, что, если в раннем периоде своего творчества он стоял на принципах уравнительного распределения, то в зрелом возрасте пришел к утверждению о необходимости сохранения различий в распределении, в оплате труда при социализме.
Хотя истина состоит в том, что Маркс и Энгельс на протяжении всей своей жизни остались верны пролетарскому принципу уравнительности в распределении при социализме, уравнительности, которая должна была вытекать из общественной собственности, из ликвидации товарно-денежных отношений, из мощного развития промышленного производства, из всеобщего коллективного управления трудящихся общественным производством и всеми делами общества.
В дальней шем мы покажем, насколько разбойничьей является попытка представить Маркса сторонником различий в распределении при социализме в “Критике Готской программы”. В данный же момент мы хотели бы обратить внимание читателя на тот факт, что российские марксисты, действовавшие намного позже, чем Маркс и Энгельс, также на основе логики марксизма  приходили к выводу о необходимости равного распределения при социализме, и не считали этот тезис ни примитивным, ни грубоуравнительным.
Мы воочию убедимся в этом, рассматривая ленинский подход к вопросу о распределении при социализме. А сейчас обратимся к теоретическому наследию Г.В.Плеханова, одного из виднейших теоретиков марксизма. Вспомним, мимоходом, что Ленин настоятельно призывал учиться марксизму на работах Плеханова, которые современная идеология давно уже превратила в литературные памятники, достойные упоминания лишь как историческое прошлое марксизма.
Г.В.Плеханов в 1911 г. написал две статьи, посвященные истории социалистических учений: “Французский утопический социализм Х1Х века” и “Утопический социализм Х1Х века”. Примечательной стороной этих статей является то, что в них Плеханов обратился к анализу экономической стороны этих утопических учений. В частности, он обратил внимание на расхождение между социалистами-утопистами (Сен-Симоном и его последователями) и коммунистами-утопистами (представителями школы Гракха Бабефа) по вопросу о распределении.
Если первые, сен-симонисты, стояли на точке зрения сохранения различий в распределении, то вторые - представители бабувизма, критиковали первых за это как за допущение неравенства в будущем обществе, считали, что этим допущением сен-симонисты переносят существующее капиталистическое неравенство в распределении в будущее социалистическое общество.
На чью же сторону встает Плеханов в этом споре об организации распределения? Знакомство со статьями непротиворечиво свидетельствует, что он обнаруживает в них полную солидарность с критикой сен-симонистского неравенства в распределении утопическими коммунистами:
“Сен-симонисты...,- пишет он,- были горячими сторонниками крупных промышленных предприятий. Как же должен распределяться приносимый такими предприятиями доход? Сен-симонисты отвечали: по способностям и по заслугам каждого. Но как определить эти заслуги? Анфантен полагал, что мы знаем, что прибыль предпринимателя есть его заработная плата. С этой точки зрения легко можно было признать, что если данный предприниматель получает несравненно более высокую “заработную плату”, нежели его рабочий, то это происходит в следствии различия в величине их заслуг. Неудивительно поэтому, что сторонники многих других социалистических школ - например, во Франции коммунисты, Луи Блан и другие, в России Н.Г.Чернышевский - решительно отвергали принцип сен-симонистов: каждому по способностям и заслугам. Подобные споры могут показаться совсем бесполезными: стоит ли спорить о том, как надо разделить шкуру еще не убитого медведя? И легко заметить, что критические приемы социалистических противников сен-симонизма были не всегда удовлетворительны... Но, несмотря на этот крупный методологический промах, они были по-своему правы. Осуждаемый ими сен-симонистский принцип распределения (подчеркнуто нами - авт.) заключал в себе ту неясность, которую мы уже отметили в учении теоретиков сен-симонизма о производственных отношениях современного ему общества (т.е. капиталистического общества - авт.).
Кто, говоря о нынешнем обществе (капиталистическом - авт.), смешивает прибыль предпринимателя с заработной платой, тот очень сильно рискует оставить в своем плане будущего общественного устройства достаточно широкое место для “эксплуатации человека человеком”. (подчеркнуто нами - авт.)
Прервем на этом месте высказывание Плеханова, чтобы в свою очередь подчеркнуть, что именно так поступают наши идеологи, когда объявляют прибыль бюрократии в нашем обществе их заработной платой. На этой основе они получают возможность заявлять о пришествии царства социалистической справедливости уже в настоящее время (1950-е - 1980-е годы) и тем самым строго предостерегают от каких-либо попыток видеть социалистическую справедливость в распределении в равенстве вознаграждения за труд, в равенстве распределения общественных доходов между трудящимися, в ликвидации преимуществ в присвоении бюрократических слоев.
Далее в приводимом нами плехановском высказывании следует место, имеющее прямо-таки непосредственное отношение к нашей действительности:
“Пролетарию,-пишет Плеханов,- все равно, кому принадлежит фабрика, на которой он своим трудом обогащает предпринимателя: самому предпринимателю, какому-нибудь частному лицу или, наконец, обществу. Сен-симонисты могли бы сказать в свою защиту, что в обществе, устроенном согласно их плану, промышленность будет организована, а не дезорганизована, как теперь: место нынешних предпринимателей займут руководители промышленности, которые будут стоять на службе общества и получать от него вознаграждение. Но это опять вернуло бы нас к старому вопросу: как определить высоту вознаграждения “руководителей промышленности”? Т.е. другими словами, не будет ли основано сен-симонистское общество на эксплуатации огромнейшего большинства производительного населения этими, сравнительно малочисленными, руководителями?” (Подчеркнуто везде нами, курсивное - Г.В.Плехановым - авт.)   (1*)
Не вызывает сомнения тот факт, что Г.В.Плеханов без всякой симпатии относился к тезису сен-симонистов о распределении в соответствии “со способностями и заслугами” каждого в будущем обществе.
Даже если общество возьмет в свою собственность средства производства, даже если общественное производство будет организовано, то и в этом случае выделение должностных лиц в управлении производством, повышенное вознаграждение их деятельности будет ни чем иным, как модификацией традиционной капиталистической эксплуатации производительного труда.
Т.е. Плеханов по существу ставит знак равенства между управленцем, поставленным обществом, которое отчисляет в его пользу доходы, значительно превышающие заработную плату рабочего, и предпринимателем - частным собственником средств производства, считая, что и тот, и другой по отношению к производительному труду выступают эксплуататорами.
И это справедливо. Ведь фактически принцип распределения в соответствии со способностями и заслугами есть, как это следует из выше приводимого высказывания Маркса и Энгельса, всего лишь иллюзорное отражение капиталистических механизмов распределения.
Крайне примечательно, что в нашей современной литературе появилось даже заявление о совпадении принципа распределения, якобы выдвинутого Марксом в “Критике Готской программы”, в соответствии с которым, по мнению теоретиков, осуществляется распределение в нашем обществе, и принципа распределения, выдвигаемого сен-симонистами. (2*)  Это свидетельствует о том, что представления идеологов нашего общественного устройства о механизмах распределения в них также иллюзорны. Это выступает невольным теоретическим признанием того, что под иллюзией социалистических распределительных принципов наших политэкономов, так же, как и у сен-симонистов, скрывается капиталистическое содержание действительных распределительных отношений.
______________________________________________
1. Г.В.Плеханов. Избранные филос. произв. М.1957, с. 546-547
2. См.: А.Ципко. Идея социализма. М. 1976,, с 115
Следовательно, и наши политэкономы, а вместе с ними и вся идеология, в такой же мере подпадают под критику марксиста Плеханова, в какой подпадают под нее сен-симонисты. Следовательно, и для наших идеологов справедливо теоретическое предостережение Плеханова о том, что. говоря о реализации подобного принципа распределения, они в действительности расписываются в сохранении эксплуатации человека человеком в нашем обществе.
И это со всей очевидностью проявляется в нашем, так называемом, социалистическом обществе. Бюрократия получает возможность эксплуатации трудящихся в нашем обществе, обеспечивает себе присвоение прибавочной стоимости, производимой трудящимися, а их идеологические защитники, подвизающиеся на почве общественных наук, оправдываю это их присвоение тем, что, якобы, эта бюрократия получает причитающуюся им “заработную плату” в соответствии со своими способностями и заслугами. Но этим идеологическим защитникам бюрократии никогда не очиститься ни в глазах Маркса, ни Энгельса, ни Ленина, ни в глазах Плеханова, в верности учению которых они ежедневно клянутся.
Еще определеннее высказывается марксист Плеханов относительно сен-симонистской концепции неравенства в распределении в другом месте статьи “Утопический социализм Х1Х века”:
“Отличительной чертой социализма служит, собственно, не вера в прогресс, а убеждение в том, что прогресс ведет к устранению “эксплуатации человека человеком”. “В прошлом,- говорили они (социалисты - авт.),- общественный строй всегда, в большей или меньшей степени, основывался на эксплуатации человека человеком; отныне самый важный прогресс будет состоять в прекращении этой эксплуатации, в каком бы виде она не представлялась”. К этому же стремились и социалисты всех других школ.  (1*)    В своих планах общественного устройства они далеко не всегда подходили вплотную к этой цели. Как мы уже знаем, планы эти часто мирились с известным
______________________________________________________
1. Примечательно в этой связи, что А.С.Ципко, пустившийся в “плавание” за отысканием идейного родства между учениями социалистов-утопистов и марксистского научно коммунистического учения, искал его в чем угодно, только не в общности идеи уничтожения “эксплуатации человека человеком”. См. А.Ципко. Идея социализма. М. 1976., сс. 24-42
общественным неравенством, которое могло в последнем счете основываться лишь на “эксплуатации человека человеком” (имеются в виду планы фурьеристов, сен-симонистов - авт.)
только коммунисты избежали этой непоследовательности, объяснявшейся, с одной стороны, стремлением примирить интересы всех классов, чтобы избежать классовой борьбы, а с другой - неясным пониманием того, в чем. собственно. заключается экономическая названной эксплуатации. Коммунист Дэзами не без основания ставил на вид сен-симонистам, что “аристократия способностей” и “политическая теократия” на прктике привели бы почти к тому же, что мы видим в нынешнем обществе. (подчеркнуто нами - авт.)   (1*)
Выходит, что коммунистам, а в их лице Плеханов подразумевал тех творцов грубоуравнительного коммунизма, которым наши политэкономы ставят в вину выдвижение примитавной и утопичной, на их взгляд, идеи равенства в распределении, в отличие от сен-симонистов, удалось в своих взглядах избежать непоследовательности, заключавшейся в примирении с “известным общественным неравенством, которое могло в конечном счете основываться лишь на “эксплуатации человека человеком”. Т.е. получается , по Плеханову, что коммунисты-утописты теоретически более последовательно проводят коммунистическую и социалистическую идею организации бесклассового общества, и связано это с тем, что они ставят в тесную зависимость осуществление идеи ликвидации эксплуатации человека человеком, идеи бесклассового общества, с достижением равенства в распределении.
Отсюда со всей очевидностью следует. что и сам Плеханов, стоя на марксистских, научно коммунистических позициях, видит одним из условий построения бесклассового общества осуществление равенства в распределении, считает недопустимым для коммунистического общества право должностных лиц, управляющих производством в обществе, под видом “заработной платы” получать преимущества в распределении.
И это справедливо не только для высшей, но и для низшей стадии коммунистического общества. Собственно, социализм и коммунизм обладают единой социальной сущностью: отсутствием классов, установлением социальной однородности (не в смысле нивелирования личности, а в смысле ликвидации классов, что в свою очередь обусловлено принципиально новым характером экономических отношений. А именно, не капиталистическим характером производственных отношений, в основе которых лежат товарно-денежные отношения или отношения индивидуализированного обмена деятельностью,  а  коммунистическим характером производственных отношений, в основе которых лежит обобществление деятельности всех членов общества.
Ставя в тесную связь вопрос ликвидации эксплуатации, ликвидации классов с вопросом равенства в распределении, который, как мы увидим далее, имеет принципиальное значение в смысле жесточайшей регламентации этого равенства только на низшей, социалистической стадии развития коммунистического общества, Г.В.Плеханов целиком и полностью совпадает в понимании этого вопроса с Марксом, Энгельсом и Лениным. Это мы с еще большей ясностью увидим при дальнейшем рассмотрении вопроса распределения в социалистическом обществе.
Но оказывается и вопрос уравнивания распределения потребительских доходов среди трудящихся членов общества можно понимать по разному: можно связывать его с развитием крупного производства, обеспечивающим всем людям общества пропитание, одежду, жилье, возможности для удовлетворения культурных, духовных потребностей, т.е. понимать его как равенство безбедного существования.Тут еще не идет речи о распределении по потребностям, о таком развитии производства, когда отпадает необходимость в мелочной регламентации объемов распределяемых потребительских благ (хотя и там, на высшей стадии коммунистического общества принцип равенства в распределении остается - отпадение мелочной регламентации не означает, что отдельные личности при коммунизме получат возможность образовывать при своих персонах склады общественного добра, подобно нынешним буржуям и управленцам на Западе и бюрократии на Востоке, эффективное потребление которого эти персоны не в состоянии обеспечить). Но не идет речи и о распределении нищенства, бедности. В то же время на определенном этапе истории в силу недостаточного еще развития производства, в силу недостаточной еще наглядности этого развития возможно было и другое представление о решении вопроса равенства в распределении. Видя неспособность производства в изобилии производить продукты потребления, недооценивая возможностей поступательного развития производства, можно было прийти к взгляду о необходимости равного распределения этой производительской бедности и аскетически настаивать на отказе от соблазнов дальнейшего развития производства.
При таком подходе аскетическое равное распределение бедности, нищенства ставится во главу угла, становится главным условием уничтожения классов в обществе, эксплуатации человека человеком; и развитие производства вызывает у коммунистических грубоуравнителей ( например, французские бабувисты) суеверный и реакционный страх, что это развивающееся производство может подорвать мыслимое ими равенство. Они еще не доходят до понимания роли экономических условий для установления действительного равенства, до понимания того, что условием для установления равенства в распределении выступает развитие производства, что действительное равенство возможно лишь на определенной ступени развития производства и что раз установившись это равенство может воспроизводиться с развитием общественного производства во все более и более широких масштабах.
Т.е. в конечном итоге, грубоуровнителям можно было бы поставить в вину то, что они не увидели зависимость равенства от развития производительных сил общества, так же, как и не увидели обратной связи: того, что равенство трудящихся в рамках ассоциированного общества выступает в свою очередь новым импульсом в развитии производительных сил общества и, тем самым, становится самовоспроизводящим себя, причем, в постоянно расширяющихся рамках.;Отсюда, не сдерживание, а развитие производства, производительных сил и такой их наиболее важной стороны как рабочая сила, следовательно, развитие профессиональных, технических, научных знаний и культуры вообще, включая сюда и развитие литературы и искусства, являются условиями становления действительного равенства в распределении.
Именно за отсутствие такого понимания, а не за идею равенства в распределении, критикуют основоположники марксизма и, в частности Плеханов, сторонников коммунистического направления в истории утопических учений о социализме и коммунизме, и именно поэтому называют их идеи грубоуравнительными.
“В рассуждениях Бабефа и его единомышленников,- пишет Плеханов,- мы встречаем только слабые, смутные намеки на понимание исторической сущности осужденного ими на гибель нового общественного порядка (капиталистического порядка - авт.). Они знают и на разные лады повторяют одно: “в истинном обществе не должно быть ни бедных, ни богатых”...
Как далеки идеи “бабувистов” от тех идей, с которыми познакомились, изучая английский утопический социализм, очень хорошо видно из следующего.
Английские социалисты приписывают огромное историческое значение тому факту, что в распоряжении новейшего общества находятся могучие производительные силы. Наличность таких сил впервые дает, по их мнению, практическую возможность так преобразовать общество, чтобы в нем не было ни богатых, ни бедных. В противоположность этому, некоторые бабувисты охотно мирились с тем положением, что осуществление их коммунистического идеала поведет за собой “гибель всех искусств”, т.е. стало быть, между прочим и технических.  Манифест “Равных” прямо говорит: “Пусть погибнут, если это нужно, все искусства, лишь бы у нас осталось действительное равенство”. Правда, этот манифест, написанный С.Марешалем, не нравился многим бабувистам и даже не распространялся ими. Но сам Буанаротти сообщает, что, защищая план коммунистического переворота, он, вместе с Дэбоном, Дартэ и Лепелэтье, рассуждал так: “Говорят, что неравенство ускорило бы прогресс полезных искусств; но если бы это и было верно, то все-таки оно теперь должно прекратится, потому что новые успехи этих искусств отныне уже ничего не прибавят к действительному счастью людей”. Это значит, что отныне человечество уже не имеет значительной нужды в развитии техники. Вероятно Маркс и Энгельс имели в виду, между прочим, подобные рассуждения бабувистов, когда говорили в своем “Манифесте Коммунистической партии”, что революционная литература, сопутствующая первым движениям пролетариата, являлась реакционной, проповедуя всеобщий аскетизм и установление первобытного равенства. (везде подчеркнуто нами - авт.)  (1*)
Из этого плехановского высказывания становится совершенно ясным, что он, продолжая марксистские традиции, считает слабой стороной грубоуравнительного коммунизма не принцип равенства в распределении, а принцип, если можно так выразиться, аскетичности этого равенства, в угоду которой эти утопические коммунисты готовы были отказаться от дальнейшего развития общества, от развития культуры, техники, науки, а в итоге от развития коммунистической личности.
__________________________________________
1. Г.В.Плеханов. Избран. филос. произв. М.1957, сс.588-589
Следовательно, путать марксистский принцип равенства в распределении при социализме с грубоуравнительным людям, считающим себя правоверными марксистами, просто непростительно. И еще более недопустимо социалистический принцип равного распределения сводить к идее грубоуравнительного распределения в условиях нашего времени.
Здесь правомерен вопрос: существует ли вообще в настоящее время хоть сколько-нибудь представительное течение, культивирующее идею грубоуравнительного коммунизма? И мы опять-таки со всей серьезностью должны заявить, что фальсификаторы коммунистической мысли, ученые филистеры нашего общества изо всех сил пугают трудящиеся массы этого общества тенями призраков.
В настоящее время уравнительных идей, подобных идеям бабувистов - идей равной бедности, никто не высказывает. Никто не собирается жестко определять весь перечень предметов потребления и их количество одинаковым для каждого человека в обществе. Никто не собирается также избавляться от индивидуальных талантов и способностей людей, чтобы избавить общество от необходимости выделения носителям этих талантов добавочных предметов потребления. Никто не собирается избавляться от развития производства, от развития наук и искусств. И прежде всего потому, что развитие производительных сил в нашем обществе достигло такой степени, что говорить о каком бы то ни было распределении бедности в нем просто не представляется возможным.
Так что обвинение людей, высказывающих мысли о равенстве оплаты труда работников социалистического общества, в приверженности идеям грубоуравнительного коммунизма есть бессовестнейшая подтасовка, есть фальсификация марксизма. И эта фальсификация становится еще очевидней, если мы вспомним высказывание Энгельса из “Анти-Дюринга”, относящееся к 1878 г., о том, что:  “Возможность обеспечить всем членам общества путем общественного производства не только вполне достаточные, и с каждым днем улучшающиеся материальные условия, но также полное свободное развитие и применение их физических и духовных способностей, - эта возможность достигнута теперь впервые, но теперь она действительно достигнута.” И в подтверждение этих слов в подстрочном примечании Энгельс приводит следующее свидетельство:
“Несколько цифр могут дать приблизительное представление об огромной способности современных средств производства к расширению доже под капиталистическим гнетом . По новейшим вычислениям Джиффена, общая сумма всех богатств Великобритании и Ирландии составляла круглым числом:
в 1814 г. - 2 200 млн.ф.с. = 44 млрд. марок
в 1865 г. - 6 100  млн.ф.с. = 122 млрд. марок
в 1875 г. - 8 500 млн.ф.с. = 170 млрд. марок.”   (1*)
Цифры, приведенные Энгельсом, прекрасно показывают насколько мощными темпами возрастало общественное богатство Великобритании и Ирландии за указанный период и особенно за десятилетие 1865-1875 гг., каким мощным источником роста общественного богатства выступает капиталистическое производство.
Несомненно, что неизмеримо большее основание и правомерность приобретает это высказывание Энгельса в наши дни. Современное общество накопило за прошедшие сто лет такие общественные богатства, что они показались бы фантастическими современникам Энгельса.
Следовательно, говорить о возрождении грубоуравнительных идей в наше время - означает совершать самый мерзостный подлог в учение научного коммунизма, вводить в подлейший обман трудящиеся массы.
В том-то и дело, что именно в связи с высочайшим развитием производительных сил общества уже в конце Х!Х столетия, как отмечает Энгельс, появляется возможность формирования новых производственных отношений, важным моментом которых является равная оплата всем занятым в общественном хозяйстве. Но в рамках этой равной оплаты труда индивид общества получает возможность широчайшего маневрирования своими потребностями, потому что это уже совсем не похоже на равное распределение нищеты.
То обстоятельство, что в условиях столь мощного развития производительных сил в нашем обществе до сих пор не установлено равенство в оплате труда работников этого общества, является неопровержимым свидетельством не коммунистического характера  производственных отношений в данном обществе, является свидетельством его не социалистичности.
Еще одним ярчайшим свидетельством того, что равное распределение при социализме является органическим
_____________________________________
1. Маркс К., Энгельс Ф.  Соч. т. 20.,  с. 294
моментом действительной марксистской теории научного коммунизма, выступает попытка большевистского правительства, возглавляемого Лениным, ввести это равенство практически. Попытка, которая имела место в период, так называемого, военного коммунизма, т.е. в период 1918 - 1920 гг. Уж если Ленин и большевики пытались реализовать равенство распределения практически, то это не оставляет никаких сомнений на счет их теоретических взглядов по вопросу о социалистическом распределении.
Литература наших бюрократических идеологов старается всячески притушить этот факт, показать, что уравнительность распределения в то время была больше обусловлена трудностями военного периода, нежели стремлением к переходу к коммунистическим производственным отношениям, т.е. к социализму. Ложность этих утверждений вытекает уже из того, что не менее сложные условия Великой отечественной войны почему-то не привели к уравнительному распределению. Но, следует заметить, что на страницах этой литературы иногда встречаются и несколько иные утверждения относительно введения равенства в распределении в период “военного коммунизма”. Например, Н.И.Алексеев в своей монографии “Диалектика труда при социализме” пишет: “Равномерное распределение предметов потребления среди трудящихся на основе уравнительности оказалось (Ленину и большевикам - а.) наиболее очевидным доказательством социальной справедливости нового общественного строя. О том, насколько сильны были эти настроения, говорят многие решения конференций и съездов партии в этот период. На Х съезде РКП(б), выработавшем основные принципы новой экономической политики по отношению к крестьянству, принцип уравнительности в вознаграждении труда промышленных рабочих признавался ведущим, а дифференциация тарифных ставок в зависимости от квалификации работников рассматривалась лишь как временная мера. Вплоть до 1922 года сохранялось убеждение в том, что товарные отношения между государственными промышленными предприятиями, в том числе и денежная оплата труда, в ближайшее время будут упразднены и заменены прямым продуктообменом (здесь автор очень и очень неточен: убеждение в упразднении товарно-денежных отношений “в ближайшее время” сохранялось и после 1922 г., Только представление о “временности” этих отношений несколько изменилось. Если до 1922 г. вопрос упразднения товарно-денежных отношений казался вопросом нескольких ближайших лет, то после 1922 г. его решение представлялось возможным в одно-два десятилетия - авт.)  (1*)
В период военного коммунизма, - пишет далее Алексеев, - растянувшийся на все время гражданской войны, с с 1918 по 1921 год, экономическую политику можно рассматривать как своеобразную попытку осуществить, используя политический механизм диктатуры пролетариата, государственную организацию общественного производства в масштабах всей страны в виде общегосударственного кооператива, в котором упраздняются товарно-денежные отношения на основе единой системы учета и распределения предметов потребления в целях полной ликвидации социально-экономического неравенства людей.”   (везде подчеркнуто нами - авт.)    (2*)
Таким образом, некоторые представители нашей апологетической литературы все-таки вынуждены признать факт практической попытки введения ленинским большевистским правительством в годы военного коммунизма равенства в распределении, которое они считали органическим моментом становления коммунистических производственных отношений на их низшей социалистической стадии, т.е. отношений, в которых ликвидируется товарно-денежный обмен, налаживается прямой продуктообмен, налаживается силами коллективного управления всех трудящихся общества организация общественного труда и распределения.
Признание этого факта должно было бы привести наших идеологов к мысли, что ведущие теоретики партии большевиков, вплоть до завоевания безраздельного авторитета И.В.Сталиным, стояли на мысли о необходимости уравнительного распределения при установлении социалистических отношений. Это мы видели на примере анализа творческого наследия Г.В.Плеханова, это мы увидим, анализируя творческое наследие В.И.Ленина. Решения, принимаемые партией в тот период, свидетельствуют о том, что на точке зрения уравнительного распределения как естественного момента социалистической организации общества стояло большинство активных и видных деятелей партии, большинство ее теоретиков. Следовательно, не вызывает тени сомнения, что эти представители партии 
________________________________________
1. История полит. эконом. социализма в СССР 20-30-е годы
М. 1981 г., сс. 125, 181, 219
2. Н.И.Алексеев. Диалектика труда при социализме. М. 1979 г.
сс.105-106
понимали марксизм в вопросе о распределении при социализме именно в смысле уравнительного распределения.
И если бы наши продажные идеологи бюрократии попытались сохранить теоретическую добросовестность, то они постарались бы объяснить свою “эволюцию” от положения Маркса о необходимости уничтожения товарно-денежных отношений при социализме к взгляду о возникновении каких-то особых “социалистических товарно-денежных отношений” на низшей стадии коммунистического развития, от научно-коммунистического положения марксизма о коллективном управлении производством и обществом к утверждению о необходимости передачи управления общественным производством и делами общества почти безраздельно в руки должностных лиц, управленцев, бюрократов, от марксистского положения о равенстве в оплате труда всех работников социалистического общества к лозунгу о некоем “социалистическом” принципе неравенства в оплате труда.
Такой подход к положениям принципиально отличным от марксизма теоретически может быть оправдан только созданием новой теории об общественном развитии, творцы которой должны взять на себя смелость объявить марксистскую теорию или устаревшей или ограниченной, а в следствии этого ограниченными и выводы для будущего, вытекающие из этой теории. Но в том-то и дело, что, в корне извращая марксизм наши бюрократические теоретики делают это, сохраняя на лицах выражения правоверных марксистов, которые ни в коем случае не хотят согласиться с тем, что своими “развивающими” марксизм открытиями они совершают бессовестнейший подлог в марксизм. Причем, теоретический подлог такого рода, в котором вскрывается только одна сущность, а именно: бюрократическая сущность нашего общества.
Еще одним моментом, который наши бюрократические идеологи пытаются использовать в качестве аргумента против уравнительного распределения при социализме и в пользу тезиса о “социалистичности” неравного распределения, выступает тот факт, что большевистское правительство с осени 1921 года вынуждено было отступить от принципов уравнительного распределения среди работников национализированного производства так же, как и от попытки свертывания товарно-денежных отношений в обществе.
Но достаточно более подробно познакомиться с ленинским теоретическим наследием после Октября 1917 г., чтобы понять, что отступление от уравнительности в распределении, отступление от стремления ликвидировать товарно-денежные отношения есть, во-первых, временное отступление, а во-вторых, есть отступление от попытки непосредственного, немедленного перехода к социалистическому обществу. То есть в конечном итоге это есть временное отступление к капитализму, отступление с целью передышки, с целью накапливания сил, и, прежде всего, материальных сил (восстановление и развитие крупного производства, увеличение численности и производственной обученности пролетариата) для последующего, теперь уже постепенного, но неуклонного перехода к социализму, который предполагает и коллективность управления, и ликвидацию товарно-денежных отношений, и уравнительность распределения.
Такова была цель большевистского отступления к НЭПу и такова была ленинская программа последующего социалистического развития, которой на данном этапе истории не суждено было реализоваться, но которая и по сей день остается насущной и реализуемой.
С какой же целью наши идеологи, начиная от идеологических столпов и кончая мелкими идеологическими подпорками, сваливают в одну кучу принцип социалистического равного распределения и грубоуравнительное распределение, лживо, как мы покажем далее, апеллируя к Марксу и Ленину? А цель состоит в том. чтобы прикрыть несовместимость принципа неравного распределения, господствующего в нашем обществе, с научным, действительно марксистским социализмом, чтобы защитить в глазах общественного мнения право бюрократа и его слуги-идеолога на преимущества в распределении, право небольшой кучки общества на роскошь и аристократизм в потреблении в то время, как на другом полюсе общества господствует социальная нужда и обездоленность.
Тем самым создается идеологический миф о “социализме” с неравным распределением, “устраняющем” классовые противоположности, эксплуатацию человека человеком и т.д. и т.п., который служит тому, чтобы в чаду этого мифа трудящиеся не смогли увидеть действительного разделения общества на антагонистические классы, эксплуатации представителями одного класса представителей другого, не смогли увидеть того, что этот социалистический миф скрывает под своим покровом общество государственного капитализма.
Продажная идеология изо всех сил пугает трудящиеся массы мифом об утопичности требования равенства в распределении, тем. что общество придет к краху, приняв на вооружение этот принцип. И они правы! Если современное общество, суть которого едина и на Западе, и на Востоке, будет проводить в жизнь такие органически взаимосвязанные в научном коммунизме положения действительного марксизма, как ликвидация товарно-денежных отношений, всеобщее управление трудящихся производственными и общественными делами, принцип равенства в распределении, то оно действительно придет к краху. Но это будет крах государственно капиталистического, бюрократического общества, на развалинах которого вырастет новое социалистическое общество.
Именно этого и боится бюрократическая элита нашего общества. Для нее и ее идеологических приспешников уже в одном звуке о равенстве распределения слышится погребальный звон по милому их сердцу бюрократическому обществу. Одна только мысль о возможности расстаться со своими доходами, со своим положением вызывает у бюрократии и ее идеологов ужас и ненависть против проклятых уравнителей, готовность прибегнуть к любой лжи и извращению, лишь бы заразительная идея не проникла и не укрепилась в общественном сознании.
Что же касается представителей трудящихся масс, то им нет никаких оснований для боязни перед перспективой уравнительного распределения по той простой причине, что для подавляющего большинства их уравнительное распределение введено уже давно. Подавляющее большинство рабочих и других, близких к ним по экономическому положению слоев, имеют ежемесячный доход в интервале от 100 до 200 рублей, Причем, наибольшая плотность наблюдается в непосредственной близости к средней заработной плате, т.е. примерно где-то в интервале 150-180 рублей. В то время, как прямые денежные доходы представителей бюрократии в три-четыре и более раз превышают среднюю заработную плату рабочего. Дополнительно к тому бюрократия еще использует массу лазеек для незаконного присвоения потребительских благ, и часто эта прибавка оказывается выше, чем размер, так называемой , заработной платы должностного лица. Именно из этого источника, как грибы после дождя, вырастают дачи и виллы сановников, именно поэтому внешне неприметные квартиры сановников блистают роскошью и богатством, подобно палатам родовитых дворян (в последнее время даже дорогой дворянский и княжеский антиквариат идет на украшение этих квартир), именно отсюда возникают возможности для приобретения этими сановниками драгоценностей, по цене, исчисляющейся в один и более десятков тысяч рублей.
Стравливая трудящихся в спорах по поводу лишней десятки за труд, распаляя между ними распрю, конкуренцию из-за получения дополнительного червонца, бюрократия развязывает себе руки для свободного присвоения во много раз большего дохода. Спекулируя на мелкобуржуазных чувствах трудящихся, на мелкобуржуазном чувстве справедливости борьбы за получение этой дополнительной десятки, бюрократ получает идеологическое основание для оправдания многократного различия между размером своего собственного присвоения и размером заработной платы трудящихся.
Так что, существующее неравенство распределения в главной своей части есть неравенство распределения между классом бюрократии и классом трудящихся, большинство которых представляют рабочие. Это неравенство распределения уже, и со всей очевидностью, обнаруживает факт экономической эксплуатации трудящихся со стороны бюрократии.
Следовательно, введение равенства в распределении есть мера, в основном и в главном направленная против бюрократии как эксплуататорского класса, есть мера, которая распространяет уравнительность, фактически давно уже существующую для трудящихся, на все общество, т.е. и на должностных лиц в этом обществе. Отсюда и отчаянная, звериная злоба бюрократии и ее идеологов против социалистической уравнительности в распределении.
                (1980-й год написания)