МЕТ

Я вышла из дому, чтобы купить молока. Переходя улицу, увидела  автобус № 79. Моментально решила сесть, доехать до Бродвея и немножко прогуляться.
            День выдался тяжёлый, прогулка наверняка поможет. Спустившись в верхней части Бродвея, я, наслаждаясь моей любимой улицей,  дошла  до Линкольн-центра. У Метрополитен-оперы было большое скопление людей из-за премьеры «Порги и Бесс». К кассе протянулась длинная очередь.  Я машинально встала в конец.  Передо мной стояла интересная пожилая пара: он высокий, элегантный, она невысокая, полненькая и очень активная. Она тут же заговорила со мной:
— Вы тоже заказали билеты?
— Нет, я хочу купить на сегодня.
— А на сегодня не продают.
Я уже хотела выйти из очереди, но вмешалась девушка,  стоящая за мной.
— Стоячие билеты продают,  — сказала она.
            Женщина не успокаивалась:
— Если билета не будет, я вам могу дать за полцены.
Моя очередь дошла, и я уже брала стоячий билет, который почему-то был почти в двадцать раз дороже, чем такой же в Венской опере, и вдруг женщина меня окликнула:
— Ну, вы берёте мой билет?
            Я, бросив кассу, ринулась к ней:
— А сколько стоит ваш билет?
— Не знаю... Цены на нём не было, — весело ответила она.
Глаза озорливо сверкнули:
— А сколько вы готовы дать?
— Тридцать долларов, — нагло выпалила я.
Это было намного меньше, чем стоячий билет. На моё удивление, женщина сразу согласилась.
— Увидимся в зале,  — дружелюбно улыбнулась она.
 Народу было очень много, многие дамы в вечерних платьях,  мужчины в смокингах или костюмах. Большинство разгуливало в фойе с бокалом вина или шампанского в руках.  Члены клуба «МЕТ» ели и пили отдельном ресторане. За одним из этих столиков я увидела мою пару. Теперь  понятно, почему они не знают цену билета.
Хотя, наверное, платят большие деньги за членство. «В любом случае мне очень повезло», — подумала я. Тут вспомнила, что неплохо было бы предупредить мужа.
— Это ты хорошо придумала — вместо молока премьера,  — удивился он. — Ну, не очень опаздывай.
Приближалось начало спектакля, развеселившаяся от выпивки  публика двинулась в зал. Моё место было потрясающее. Женщина и её муж тоже подошли. Он по старомодному уступил мне дорогу. Едва мы уселись, она начала рассказывать про старый  Метрополитен. Нет, не то, что новый ей не нравится, но это две разные концепции, разные восприятия музыки, либретто, декораций. Слушать её мне было крайне интересно. Думаю, она чувствовала это и с охотой продолжала. Муж молчал, иногда снисходительно улыбаясь. Она рассказала мне о солистах, певших эти партии в прошлом, дошла до Гершвина, между делом рассказала о внуке, который не пришёл вместе с ними сегодня, и мне достался его билет.
Спектакль начался, и всё равно очень тихо она продолжала комментировать: «Прекрасно... А здесь не смогла достаточно высоко взять».
Во время антрактов публика всё больше разогревалась выпивкой. Моя соседка остроумно шутила по этому поводу. В старом МЕТе выпивки было меньше, но публика от певцов была в неменьшем восторге.  Её разговоры, комментарии, очарование переплелись с музыкой Гершвина, красивыми голосами певцов, придавая  этой истории любви особое значение.
— Вы подарили мне неповторимый вечер, никогда  ещё опера не доставляла мне такого удовольствия,  — сказала я ей уходя, искренне  поблагодарив и поцеловав её.
— Я передала вам свою бесконечную любовь к опере, — ответила она и как-то странно улыбнулась. — Вы, как музыкант, поймёте.
«Интересно, как она догадалась», — удивилась я.
            Видимо, поэтому  она мне просто подарила билет, ну, а деньги  взяла, чтобы я не чувствовала себя обязанной, вдруг поняла я... Невероятная женщина.

Через некоторое время я с удивлением увидела её фотографию в «Нью-Йорк Таймс».  Она ушла из жизни во время антракта «Богемы» и оказалось величайшим сопрано 20 века. «Эта женщина была потрясающей во всём»,  — подумала я и вдруг почувствовала, что должна вернуться к музыке, которую бросила из-за травмы. В этом был смысл этой встречи.