Стрижи прилетели

     Впервые в Ванино я увидел стрижей где-то в 70-х годах, когда работал оформителем во втором грузовом районе Ванинского морского торгового порта. Как-то летним днем в небе неожиданно появилось несметное количество этих птиц. Сразу возникла ассоциация с черно-белым фильмом из детства. Когда наши и немецкие самолеты в бесконечной, смертельной карусели гонялись друг за другом.

    Стрижи, то над самой землёй, с шумом и свистом пролетали, а молчком они и не умели летать, то через несколько секунд высоко-высоко в небе уже пируэты свои выписывали. Красивое зрелище. Может не только в это время мошек и жуков ловили своими раскрытыми клювиками, мне кажется что в этих полетах они и знакомились ближе, влюблялись друг в друга, пары семейные создавали. Оно и понятно, большую часть жизни они в воздухе проводят, где же еще им найти свою избранницу, или избранника.

       У меня на этот счет большое подозрение, что это именно так и есть. Вот о своих давних наблюдениях за парой стрижей, я и хочу вам сейчас рассказать.

      Нарезать круги в небе хорошо, но время то идет, лето не бесконечно, надо и гнездо где-то лепить. И вот в один из дней, в открытую дверь такелажного цеха, где мужики стропа плели, где был и столярный цех и наша художественная мастерская, а за стеной кузница с механическим молотом, залетела пара стрижей.

       Облетели несколько раз помещение цеха, осмотрелись и решили, вот здесь, на этом железном столбе, на самом его верху, мы и будем лепить своё гнездо. Правда, залетели сначала две пары, но одной паре, видимо что-то или всё не понравилось, и она улетела искать другое место.

      Вот уж никак не мог я одобрить их выбора. Во-первых, всегда шум, громко визжит циркулярка, за стеной кузнец, Иван Семакин, на своём молоте так стучит, что стены ходуном ходят. Мы красим и грунтуем свои щиты, запахи краски глаза выедают. Под столбом, на длинном столе, утром в обед и вечерами, развертываются доминошные баталии, со стуками костяшек и ревом проигравших. А может и выигравших.

       Но девушка-стрижиха сказала своему жениху, а может и мужу уже - будем строиться здесь, вот на этом столбе. И работа закипела.

         Вскоре я стал замечать, да и все заметили в такелажке, что рвение в строительстве гнезда показывает только женская половина. Парень на строительстве работал с ленцой и из рук вон, плохо. Девушка улетит, долго не возвращается, а когда прилетит, долго прилаживает свою травинку или веточку к гнезду. То слюной, то глиной подмажет и приклеит.

      А этот лентяй перед носом у ней вьется, крылышками машет, вроде как сказать хочет:

       - Да бросай ты, нахрен, это грязное дело! Давай лучше любовью займемся! Никуда не убежит наше гнездо. Успеется еще.

        Разозлит ее вконец, та начнет на него кричать, крыльями своими чуть не по мордам его лупит.

      - Какая тебе любовь! Совсем, знать, ополоумел! Жилья нет, а ему любовь подавай!

        Вроде дошло до парня. Улетит и тут же возвращается. В клюве большой камень, смотри мол, вот что принес. Сгодится?

      Та еще тошней того начинает разоряться. Камень из гнезда на пол летит. Следом муженек озадаченный. Мужики в такелажке балдеют, ну выбрала стрижиха муженька себе. Только любовь на уме у парня.

    А входную то дверь на ночь на замок закрывают и до утра птичкам внутри приходится сидеть, если еще с вечера успеют залететь. Негоже это. Выпилили вверху двери дыру большую, чтобы стрижи могли залетать и вылетать беспрепятственно.

      Ну, как-бы там ни было, с горем пополам, но гнездо было построено. Больше всех был доволен будущий отец семейства. Наконец-то он займется своим любимым делом. Занялся. И вскоре молодая стрижиха села выводить потомство.

      А парня то нашего как подменили! Гнездо сделано на одного взрослого, так он на улице промышляет пропитание супруге, то жука, то бабочку ей принесет. А когда та по своим делам вылетает, он тут же, залетев, занимает ее место на яйцах.

     Вскоре и птенцы вылупились. Сначала раздавался чуть слышный писк наверху, но с каждым днем он становился всё громче и требовательней.

     Теперь у папы с мамой с утра до ночи одна забота – заткнуть рты своим прожорливым чадушкам. Правда одному птенцу, не повезло. Придя утром на работу обнаружили его голое, бездыханное тельце на бетонном полу. Или сам выпал невзначай, или родители выбросили, увидев что он концы отдал.

      Через некоторое время уже нам всем снизу были видны эти желторотики с широко раскрытыми, клювами. Да и ростом они уже скоро догонят своих измотавшихся родителей.

      А нам всем становилось всё интереснее наблюдать за этой семейкой. И очень хотелось бы, не пропустить момент их первого вылета из гнезда. И дождались.

    Кто и как дал команду птенцам, что хватит, мол, вас ребятки кормить, пора на крыло вам становиться, не ведаю. Но вдруг в один из дней, они один за другим стали вылетать из гнезда. Один, правда, растерялся или испугался, так матушка или отец крыльями из гнезда его попросту вытолкнули. Лети мол, сынок, лети!

      Выскочив вслед за птенцами на улицу, видим, что четыре головки выглядывают из-за фронтона крыши склада, родителей рядом уже не было.

     Долго сидели они там, мы ушли домой, переговариваясь по дороге, не вернутся ли они ночевать в своё опустевшее гнездо.

    Нет, не вернулись. Ни дети, ни родители. Ты смотри ведь как устроено у них! Вылетел и вперед! Назад пути нет. А у людей? Не всегда. То-то и оно.

      А нам как-то не по себе  было в первые дни. Грустно. Чего-то не хватало. Чего-то потеряли. Нет-нет да кто-нибудь из мужиков и вскинет голову на столб, где гнездо. Да нет там никого. Опять показалось.