Не мой размерчик!

Не мой размерчик!

В ноябре 1991 года был принят «Закон о социальной защите инвалидов в Республике Беларусь». Принятие Закона было направлено на повышение качества жизни инвалидов, их реабилитацию, создание и обеспечение надлежащих условий для полного и равноправного участия немощных граждан в жизни общества, а также на профилактику инвалидности.

Предполагалось, что безусловная реализация основных положений Закона создаст достойные условия жизни для ограниченно трудоспособных лиц.

Чиновники, готовившие Закон, недооценили находчивость наших граждан, определённая часть которых выделила из объёмного документа только информацию о предоставляемых инвалиду льготах.

 По меркам девяностых годов, преференций было немало:

– право на скидку со стоимости лекарственных средств и перевязочных материалов, выдаваемых по рецептам врачей

– право на бесплатное изготовление и ремонт зубных протезов, за исключением протезов из драгоценных металлов

– право на первоочередное бесплатное санаторно-курортное лечение

– льготы по проезду на пассажирском транспорте и пользованию местами на автомобильной парковке

– льготы по оплате коммунальных услуг.

Самые ушлые из просвещённых граждан, в большинстве своём – пенсионеры, предприняли попытку перейти в категорию «льготников». Заявив о своих намерениях участковому терапевту, они проходили осмотр врачей всех специальностей, инструментальное и лабораторное обследование.
 
Затем «кандидаты в инвалиды» осматривались врачебно-консультационной комиссией (ВКК), выносившей решение о наличии либо отсутствии показаний для направления гражданина на МРЭК (медико-реабилитационная экспертная комиссия).

За установлением группы инвалидности вначале «потянулись» возрастные пенсионеры, обладатели «букета» хронических заболеваний. Практически все они были направлены на МРЭК и, получив удостоверение инвалида, начали потихоньку «осваивать» предусмотренные действующим законодательством льготы. Рассказывали соседям и знакомым, как хорошо, в материальном плане, быть инвалидом по общему заболеванию.

Подобная информация (Иванов, «получив инвалидность», за лекарства платит только десять процентов от их стоимости, а за квартиру – половину!) распространялась со скоростью света; вскоре кабинет ВКК стал местом паломничества пенсионеров по возрасту.

В семь часов утра у кабинета уже сидели пациенты, из которых более девяноста процентов претендовали на установление группы инвалидности.

Приходя на работу, мы с моей помощницей Еленой Борисовной Свиридовой испытывали ощущение прохождения «сквозь строй».

Заканчивая приём пятидесятого или шестидесятого пациента (сколько придёт), я вспоминала крылатое выражение: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Закон, призванный облегчить жизнь нетрудоспособных граждан республики, проверял «на прочность», как пенсионеров, так и медиков.

В один из таких «безразмерных» приёмных дней участковый врач-терапевт представил на комиссию шестидесятилетнюю женщину. Изучив медицинскую документацию и выслушав жалобы на здоровье, я предложила «кандидату в инвалиды» раздеться до пояса.

Зазвонил телефон. У нас с секретарём врачебно-консультационной комиссии существовала давняя договорённость: если в тот момент я не была занята осмотром пациента, то поднимала трубку.

Не знаю, как быстро раздеваются женщины в иных ситуациях; в кабинете же ВКК, процесс обнажения был подчеркнуто медленным, указывающим на «тяжесть состояния» пациента.
 
На короткое время я отвлеклась на телефонный разговор. Завершив его, наклонилась к ящику стола, в котором хранились фонендоскоп и тонометр. Скользнув взглядом по горизонтальной поверхности, я обнаружила изменения привычного расположения предметов.

Всё свободное пространство стола занимала одежда пациентки: она «складировала» свои вещи не на кушетке, предназначенной для этих нужд, а прямо перед носом председателя ВКК.

Горочку одежды «венчало» изделие советской лёгкой промышленности - бюстгальтер.

Его размеры вмиг воспроизвели в моей памяти старый одесский анекдот:

– О, Абрам, ты разбогател, гамак во дворе повесил!

– Та не, Изя, то моя Сарочка лифчик вывесила сушить!

В то время ещё не было принято гордиться «выдающимися» формами; я мысленно посочувствовала «носительнице персей», особенно её позвоночнику, испытывавшему значительные каждодневные нагрузки.

Предложив женщине переложить свой скарб на кушетку, приступила к осмотру. У пациентки была выявлена мерцательная аритмия с признаками декомпенсация хронической болезни сердца.

Я объявила женщине, что у неё наличествуют признаки стойкой утраты трудоспособности. Обрадованная пациентка попрощалась и покинула помещение.

В этот день она была последней посетительницей кабинета с названием из трёх букв. Глядя на Елену Борисовну, склонившую над журналом ВКК, я не удержалась от комментария:

– Да, Лена, напрасно Нина Ивановна выложила на стол эту «красоту»! Увидев «композицию», я подумала: так это же не мой размерчик!

– Вообще-то, я впервые вижу, чтобы одежду и нижнее бельё пациенты складывали на стол врача! – поддержала меня помощница.

– Так и в моей многолетней практике этот случай – первый! – согласилась я.

Немного подумав, Лена философски произнесла:

– Какое счастье, Нелли Гавриловна, что Вы не гинеколог!

Мы прыснули со смеху.

Эмоционально затратный рабочий день обладатели богатого воображения завершили на позитивной ноте.