Когда ты рядом. 66 глава

     - Ладно, пусть поспит. Я сегодня свободен, может в кафе зайдём? Есть очень хочется, а одному не с руки идти, - выйдя из палаты и оглядываясь на Дашу, сказал Паша.
     - Хорошо, я тоже голодная. Смотри, даже во сне у неё лицо такое измученное. Жаль её и за что ей столько бед? Как хорошо, что я некрасивая! - вдруг воскликнула Тоня, выйдя следом за Пашей.
     - Кто тебе это сказал? Ты... ты даже очень симпатичная, не наговаривай на себя, - ответил Паша, нарочито оценивающе разглядывая Тоню со всех сторон и  кивая головой.
     Тоня засмеялась.
     - Ну ты даёшь! Скажешь тоже... мне до Даши, как до небес. У неё и изъяна во внешности нет, я же видела её раздетой... ой, прости... я имела в виду... да ладно. Она совершенна во всём, а счастья нет, обидно, верно? - говорила Тоня, спускаясь по ступеням и выходя из отделения неврологии.
     - Некрасивых женщин в принципе нет, Тоня. В любой женщине есть нечто, что замечает мужчина, это как она себя преподнесёт. Есть злые и завистливые, даже если красива, с её характером красота меркнет. Есть симпатичные, как ты, например, но их внешность расцветает от душевной доброты и сострадания, - отвечал ей Паша, выходя за ворота больницы.
     - Надо же... а ты откуда это всё знаешь? Тебе бы лекции по психологии читать, Паша. Куда мы идём? - спросила Тоня, когда они вышли на проезжую часть дороги.
     - Недалеко от вашего универа, есть кафе... мы с Дашей пару раз туда заходили. Уютное кафе и потанцевать можно, музыка хорошая звучит, - ответил Паша, голосуя проезжающим мимо машинам.
     Доехав до кафе, они прошли в зал и поискав свободный столик, прошли вглубь и сели, сняв куртки и повесив их позади себя на стулья. Подошла официантка, Паша посмотрел на Тоню.
     - Что есть будем? - спросил он.
     - Мясное что-нибудь, в смысле, второе, жидкое я не буду. И пирожное, сладкого хочется, - ответила Тоня, оглядываясь по сторонам.
     - Нам мясо, можно шницель или домашние котлеты, а на гарнир пюре и рис, еще бутылку вина и пирожные.  И бутылку минеральной воды, - сказал Паша, подняв голову и глядя на официантку.
     Та записала в блокнот заказ и тут же ушла.
     - А вино зачем понадобилось? - улыбаясь, спросила Тоня.
     - Хочу снять напряжение. Столько дней покоя нет, устал я... - ответил Паша, опустив голову и тяжело вздыхая.
     - Пошли потанцуем, музыка классная, - предложила Тоня.
     - С удовольствием, - ответил Паша, вставая из-за стола и протягивая девушке руку.
     А когда они прошли в середину зала и он обнял её, Тоня напряглась. Ей очень нравился Паша, но он любил её подругу. А сейчас, он так близко... она слышит его дыхание и чувствует рукой биение его сердца. Паша коснулся щекой её тёмных, волнистых волос, обнял и прижал Тоню к себе. Он давно не был близок с женщиной, а Тоня была так близко от него и его охватило волнение. Он вспомнил, как однажды поцеловал её в губы, но тогда Даша не была от него так далека, тогда он сто раз ругал себя за слабость.
     - От тебя пахнет жасмином, - в самое ушко девушки, прошептал Паша.
     По телу девушки побежали мурашки, она обвила руками его крепкую шею. В танце, часто возникают чувства или мимолётное желание и людей тянет к друг другу. Столько месяцев Паша был занят работой и учёбой, правда, однажды, он попал на день рождения к однокурснику, обстановка была та ещё и он провёл ночь с девушкой, которая пришла на день рождения. Потом Паша был сам себе противен, но отказаться в ту ночь, он не смог. Правда, постарался скорее забыть ту мимолётную встречу и кстати, очень бурную ночь. Девушка была пьяна и очень темпераментна.
     Танец закончился и молодые люди прошли за свой столик. Паша налил в бокалы вина, за вечер они выпили всю бутылку, с аппетитом поели и смаковали вкус бисквитного пирожного со сливочным кремом. Они танцевали ещё и ещё, обнявшись и позабыв обо всём. Может Паша устал любить однобоко и ему тоже захотелось любви? Тем более, Тоне он очень нравился, он видел это в её глазах. А глаза у Тони были очень выразительные и красивые. Паша, танцуя с ней, разглядывал её лицо, улыбнувшись веснушкам и курносому носику. Её губы были так близко от него, такие пухлые, покрасневшие и словно просили поцеловать их. Паша слегка нагнулся и поцеловал Тоню в губы. В полутёмном зале, молодые люди забылись, возбуждение охватило их.
     - Поехали! - вдруг сказал Паша, уводя Тоню к столику.
     - Куда? - опешила она.
     - Поздно уже, я провожу тебя до общежития, - ответил Паша.
     - Но я совсем не устала и не хочу ехать в общежитие, - ответила Тоня, надевая куртку, которую подал ей Паша.
     - А как же Галина Прокофьевна? В десять часов она закроет двери, что тогда? - спросил Паша, положив деньги в меню.
     - Паша? Ты знаешь, как я отношусь к тебе... я не знаю... но не хочу уходить, хочу эту ночь быть с тобой, - уверенно ответила Тоня.
     Паша с удивлением посмотрел на неё.
     - Ты уверена в этом? Ведь я тебе ничего не обещал... ты знаешь, что я люблю... - Тоня не дала ему договорить.
     - Она не любит тебя, Паша! И никогда не полюбит... прости, но это так. А я вот она, рядом с тобой и люблю тебя! Неужели ты этого не видишь? - в голосе Тони, Паша услышал отчаяние.
     Они вышли на улицу и прошли немного пешком.
     - Я знаю это и уже смирился. Мне нужно время... я очень устал от всего и хочу просто расслабиться и отдохнуть. У моего однокурсника есть квартира... он сам живёт с родителями и квартира пустует, в общем, можно попросить у него ключи, если ты не против, - осторожно сказал Паша, не смея смотреть на Тоню.
     - Я не против. Поехали, - ответила Тоня, взяв Пашу под руку.
     Сев в такси, они доехали до квартиры однокурсника Паши, он поднялся к нему и взяв ключи, спустился вниз, вышел из подъезда и снова сел в такси. Доехав до квартиры, ключи от которой Паша сжимал до боли в руках, расплатившись за проезд, они зашли в подъезд и поднялись на верхний, четвёртый этаж. Волнение настолько охватило их, что во рту пересохло, руки Тони дрожали, вспотев от охватившего её возбуждения и желания. Она так давно ждала его...
     - Не включай свет... - хриплым от волнения голосом, попросила Тоня.
     Однокомнатная квартира освещалась с улицы фонарями, диван был разложен, стол и четыре стула, стенка с посудой, телевизор и книжный шкаф. Было уютно и тепло... Паша снял с Тони куртку, она стояла перед ним, дрожа всем телом.
     - Почему ты так дрожишь, Тонечка? - шёпотом спросил Паша.
     - Я так люблю тебя... не знаю, что со мной... обними меня, - подставляя губы для поцелуя, прошептала Тоня.
     Паша страстно целовал её в губы, медленно снимая с неё кофточку, затем расстёгивая молнию на джинсах. Оставшись в нижнем белье, Тоня сняла с Паши свитер и прижалась к нему. Он осторожно положил её на диван, ласково проводя рукой по плоскому животику и снимая бретельки с её плеч. Паша был у Тони не первым мужчиной, она и сама умело ласкала его, целуя в шею и губы. Паша расслабился от её ласк и закрыл глаза.
     - Тоня... что ты со мной делаешь... ммм... как же мне хорошо с тобой... - прошептал парень.
     - Просто, я очень тебя люблю, любимый... - прошептала Тоня в ответ.
     Уснули они глубокой ночью, но проснулись рано. Однокурсник Паши сказал ему, что в холодильнике есть съестное и ключи он может вернуть ему на занятиях. Умывшись, Паша поставил чайник на плиту и попросил Тоню приготовить бутерброды, удивившись, что в квартире есть даже хлеб и совсем не чёрствый.   
     Поев и убрав со стола, они вышли из квартиры и спустившись вниз, вышли на дорогу. Мучила ли их совесть, что эту ночь они провели вместе? Паша не думал об этом и не хотел думать. Ему реально было хорошо с Тоней и виноватым себя перед Дашей, он не считал, зная, что если он даже ей скажет об этом, скорее всего, ей будет всё равно. Так же думала и Тоня. Она любила Пашу, любила давно, но пыталась заглушить в себе это чувство, ведь он любил Дашу. И этой ночью, она была поистине счастлива, не задумываясь, что же будет дальше, ведь Паша ей ничего не обещал.
     - Главное, не забеременеть от него, мне хорошо с ним сейчас, а потом... будь, что будет, - думала Тоня, входя в университет и поднимаясь в аудиторию.
     - Привет! Как там Даша? Ей лучше? - спросил Олег, когда Паша вошёл в кабинет.
     - Сегодня нужно забирать её из больницы, вчера ей стало нехорошо и после укола, она уснула. Я в полдень уйду? - спросил Паша.
     - Да, но не надолго, в два часа полковник вызывает к себе. Что-то срочное, вроде, - ответил Олег.
     В кабинет вошли Юля и капитан Ледогоров. Начинался будний день команды майора Вавилова Олега. Юля заметила, что Паша не такой, как всегда. У него было хорошее настроение, он шутил и даже анекдоты рассказывал.
     - Я тебя таким не видела. Что с тобой? - спросила Юля.
     Паша многозначительно посмотрел на неё.
     - Не знаю, поверишь? Я словно выбрался из крепкой паутины, - задумчиво ответил Паша.
     Думая о Даше, он уже не страдал от мысли, что она любит другого, на душе стало легче. Да и Олег, глядя на него, удивлялся, но был рад за друга, который в последнее время ходил сам не свой.
     Из-за тумана, пилот не мог ничего разглядеть, стараясь лавировать между выступами скал. Но тут раздался страшный грохот, при этом, графа Марчелло Сантини выбросило из кабины, в которой он сидел позади пилота. Сам самолёт, видимо, всё же ударился крылом о выступ, его перевернуло и подбросило, вот в это время графа и выбросило из него. Самолёт стал неуправляемым, двигатель заглох и от ветра его понесло вниз, а потом самолёт просто сорвался в пропасть, вместе с пилотом, который всё же надеялся выровнять машину и произвести вынужденную посадку. Пилот в тумане не увидел обрыва и ветер словно подтолкнул самолёт сзади. В пропасти раздался грохот от взрыва бензобака и машина загорелась, видимо, сгорев дотла.
     Ударяясь о камни, граф покатился по наклонной. Он потерял сознание и уже не ведал, что творится и куда несёт его тело, боли он тоже уже не чувствовал. Сорвавшись с обрыва, граф упал в реку и его безжизненное тело, понёс быстрый, бурный поток реки. Сколько он плыл, вернее его несло, было неизвестно, временами граф приходил в сознание, но сил противостоять потоку воды, у него не было. Может это бессознательное состояние и помогло ему не захлебнуться в воде и просто не утонуть.
     Дальше, река была спокойнее, но впереди был порог и водопад, сорвавшись с которого, граф мог просто разбиться о камни, что лежали внизу и погибнуть, хотя жизненные силы его были на исходе и тела своего он давно не чувствовал. Когда до спуска вниз, где образовался водопад, оставалось несколько метров, граф вдруг запутался в сетях и вновь потерял сознание. Но он ещё был в сознании, когда услышал глухие голоса мужчин.
     Очнулся он в небольшом доме и тут же вновь потерял сознание. Так, много дней, местные жители лечили его народными средствами, совсем не подозревая, кто он и насколько богат. Перед этой семьёй лежал человек, тело которого было разбито и ободрано, в ссадинах, кровоподтёках и синяках, одежда превратилась в лохмотья. Сколько времени граф так пролежал, то приходя в себя, тогда его поили козьим молоком и давали отвары из трав, то надолго теряя сознание. Его пришлось раздеть до трусов, одежду выбросить, да и одеждой это  трудно было назвать.
     Поселение находилось в низине, между скалами. Местные жители пасли скот, обрабатывали посевы кукурузы и подсолнуха. Редко выезжая в небольшой городок, чтобы запастись продуктами, эти люди жили в покое, сами по себе. Так прошло более четырёх недель, граф, наконец, пришёл в себя, боли он не чувствовал, но жутко кружилась голова. К нему подошла женщина, улыбчивая, с добрыми глазами. Приподняв Марчелло голову, она напоила его тёплым молоком и дала кусок ржаного хлеба. Граф с трудом надкусил его, ему показалось, что ничего вкуснее он никогда не ел.
     - Где я? Что со мной? - спросил он, приподнимаясь на деревянной кровати.
Женщина тут же подложила ему под голову и плечи две подушки.
    - Это посёлок, синьор, Нижний Тироль. Вас нашли мой сын и муж, вы попали в их сети, вместо ожидаемого улова. Ох, синьор, если бы не сети, Вы разбились бы, упав с водопада. Да на Вас живого места не было, думали и не выживите. Столько дней были без сознания и бредили, называли какое-то имя... Даша, а у нас такого имени, вроде и нет. На весь посёлок только фельдшер, знахарь. Он травы приносил, мы отваривали и поили Вас, когда временами Вы приходили в сознание. Но Вы ещё очень слабы, синьор, - говорила женщина, вновь давая графу молоко.
     - Здесь поблизости есть телефон? Мне нужно сообщить родителям, они наверное думают, что я погиб. Какое сегодня число? Давно я здесь нахожусь? - спрашивал граф Марчелло Сантини.
     Женщина медленно отвечала на все его вопросы, граф был поражён, узнав, что находится здесь больше месяца.
     - До телефона далеко, синьор, но Вы туда дойти не сможете. Номер напишите, я сына отправлю, он и сообщит. И расскажет, как доехать до нас, - ответила женщина.
     Граф Марчелло написал на клочке бумаги номер телефона замка, будучи уверенный в том, что графиня там, тем более, она редко выезжала из замка.
     - На звонок может ответить дворецкий, если мама не услышит, пусть Ваш сын скажет, что Ваша семья спасла мне жизнь. Я должен отблагодарить Вас, синьора, - сказал граф, с благодарностью посмотрев на хозяйку дома, где было уютно, пусть не богато, но по доброму тепло.
     - Не стоит благодарности, синьор, муж будет ругаться, да нам ничего и не нужно. Живём не хуже других, вот деньги копим, чтобы машину подержанную купить. Право, не стоит, синьор. У нас всё хорошо, - искренне говорила хозяйка.
     А ранним утром в её дом постучали.