Пьеро

Как-то так получилось, что нравилась мне в детстве Мальвина. Ну та самая девочка с голубыми волосами из Буратино. Помните, нет? Было мне, может, лет пять с половинкой.
Почему нравилась, как нравилась – это я сам не знаю. И тем более, объяснить не смогу. Ведь мы с вами не дети уже, потому разучились малость такие вещи понимать. Но нравилась мне та Мальвина не так, чтобы прям целый день из головы не шла, а только когда по телевизору это кино показывали. Смотрю на нее – и нравится. Ох как нравится! А закончился фильм – и забыл тут же через пять минут. Детство.
Поскольку прежде фильмов не так много показывали, и мультиков было раз-два и обчелся, потому «Приключения Буратино» могли за год и до пяти раз прокрутить. Так что времени у меня с той Мальвиной было не так уж и мало.
Вот и опять «Приключения Буратино» по телевизору. Как раз, наверное, пятый раз в году. Смотрю. Не знаю, замечали вы или нет, но дети – они ж любят себя с героями отождествлять. Да! Слово еще это не знают, а отождествляют, как заправские отождествители! Смотрю я фильм и тоже себя с кем-нибудь отождествить желаю. А с кем? С Карабасом Барабасом – это сразу не вариант! И возраст не мой, и типаж. Не говоря про кота Базилио, который, надо заметить, вообще животное. Буратино, хоть и из дерева, и нос у него странный, но в остальном – вполне себе мальчуган. И он там в центре внимания. Понятное дело, так и просится отождествится. Да вот только тому Буратине Мальвина до лампочки! А это, между прочим, совсем не дело. Потому что мне нравится же! А кому из героев Мальвина нравится? Пьеро! Вот же напасть. Я на себя того Пьеро примерил, и сплюнул тут же – ну что за размазня! Нравится то Мальвина – пусть нравится, это само собой, это, между прочим, и надобно. Но нельзя ж так! Что он, в самом деле, перегибает. Будь ты уже мужиком, Пьеро! Хоть немного включи самоуважение! И стал, значит, я тогда, в детстве, вслух это же самое про того Пьеро рассуждать. Что, дескать, совсем никуда не гож, что влюбился, как мальчик, и ведет себя, как слюнтяй, один в один. Только ноет и ноет. Ходит за девчонкой след-вслед. Совсем лицо потерял. Ну разве не очевидно, что он ей такой безликий и покорный – как бельмо на глазу? А до него не доходит. И до того он, значит, раскис от своей ей рабской преданности, что и Арлекину лишнего позволяет. Позорит себя только.
Увлекся я этим делом – Пьеро обсуждать. Пол первой серии и от второй столько же все бурчал и бурчал про Пьеро. Будто надеялся, что это на него повлияет. Воспитать его хотел, то есть. Чтоб потом с ним, так сказать, и отождествиться. Ну это вы итак знаете уже. А Пьеро этого надо ж конкретно переделывать, чтоб им себя представлять не позорно было. Ему и осанку поправить бы следует, в выражение лица немного строгости бы добавить, не говоря уж про эти слезки, какие с лица б надо убрать! И Арлекино отдубасить. Много делов, короче. А так как делов много, то я и старался изо всех сил, всё это обозначая, все нюансы вслух проговаривая. Как бы подводил героя под приемлемый образ. Рассчитывал ли я на успех этого предприятия, сказать не могу. Но смотреть кино и себя в нем не видеть для ребенка – мучение одно, знаете ли. А вы думали почему дети взрослые фильмы не смотрят? Именно! Не будет же дошколенок себя воображать, допустим, Лукашиным тем же, или Мимино. Что уж говорить про Ипполита Матвеича и Остапа. Да уж.
Сидим мы, семьей смотрим Буратино, а я – нет-нет, да и начну свою эту демагогию про Пьеро. Отвлекусь, конечно, событиями, а потом, как момент с ним – опять за своё! Ну и, видать, на Мальвине как-то ненароком излишний акцент сделал, в контексте вопроса. Что, дескать, так западать нельзя! Не по-мужски!
Тут сестра поворачивается ко мне вдруг, смотрит как-то странно и, нате вам, мой секрет разгадала:
- Ты что, в Мальвину влюбился?
- Да нет! – отмахиваюсь я от нее. – С чего бы мне это. Влюбляться? Да вот еще! Из-за Пьеро неловкость. Совсем лицо потерял ведь тот!
А сестра – ни в какую, уперлась и стоит на своем: «Влюбился» - мол!
И взяла меня тогда тоска, что теперь против моей воли между мной и Пьеро поставят знак равенства. И будут меня представлять все с этими рукавами и слезками в пол-лица.  Но, кино скоро кончилось, прошло, как и полагается, минут пять, и началась новая жизнь – без Мальвины… А, следующий раз, когда я этот фильм смотрел, я уж больше не попадался.
Напоследок скажу свою критику авторам: всем хорошее кино, и волшебства хватает, и собака есть. Не хватает всего-навсего одного персонажа. Какому бы Мальвина была пусть не люба, но хотя б не до лампочки. Только без слезок. И без рукавов до колен. И чтоб себя дубасить никому не дозволял...