Белый шум далекого радио

Дияз Байсеитов, Алма-Ата

В дорогих машинах, они слушают FM передачи. Передачи эти ни о чем, но в стерео. Их музыка "качает" - то есть сотрясает воздух. А снизу строчка бежит - курс валют, гороскопы на любовь и удачу, рекламка всякая. Меня ёжит ото всех этих лживых и колючих звуков. Я включаю старый приемник средних и длинных волн, и слушаю белый шум далекого радио.

Вспоминается детство. Собранный своими руками первый детекторный аппарат - "радио Ленина". Длиннющая медная антенна через форточку на крышу, пара диодов, обмотка примитивного гетеродина вокруг полой ручки, конденсатор переменной емкости и с большим трудом раздобытые высокоомные наушники. Вся эта незатейливая схема заземляется на обычную советскую чугунную батарею, и, чудо! - с треском и шипением, моё радио работает БЕЗ БАТАРЕЕК! Для теперешнего меня с тремя дипломами различных там наук и сейчас непросто сознавать, что можно запросто взять и словить в окно энергию сигнала из несущего эфира, не втыкая при этом ничего в розетку.

В длинноволновом диапазоне слышишь не то что всю планету - сам космос, проливаясь атмосферными ливнями частиц, шепчет тебе свои тайны. Ночью, когда солнечная активность не мешает, слышно дальше и лучше. Где-то там, далеко, есть другие люди. Вот знаменитое американское радио "Свобода", с недосягаемыми для типичного "цоевского" адепта руладами джаза, и по той же причине безразличными агитками за рынок и демократию: все мы в свои ..надцать лет уже крепко усвоили что "наше будущее - туман", и что "мама" всему суть "анархия". А вот завывает китайская или японская опера. Крутнул вправо, а там Сидней, Дели, Варшава - несут какую-то тарабарщину на своем языке, смеются, запевают. Все это плывет, двоится и искажается время от времени, перебиваясь то морзянкой (верно, с тонущих кораблей!), то призраками бесконечно одиноких, монотонных голосов радиолюбителей (не иначе как с того света!).

А радиоволны? Им по барабану о чем вещать - знай, скачут себе от земли до неба и обратно, огибая планету по нескольку раз, и всё слабея, слабея, слабея.. Пока не иссякнут вовсе где-нибудь в песках Сахары или не сгинут в толще океана. И когда они умирают, остается только первозданный, вездесущий белый шум. Он слагается отчасти из тепловых колебаний электронов в ненадежных самопальных контурах, частично из электрического сора человеческой деятельности; из атмосферных разрядов, излучений далеких светил и, наконец, из реликтового фона периода зарождения самой Вселенной. В нём, как в истинно белом свете, равно и заботливо перемешаны все частоты, все гармоники и ноты, все сонеты прошлого и рейвы будущего. Ему подвластны судьбы людей и секреты мира, ибо он один им глашатай, свидетель и немой судья. Он несется сквозь время торжественным фронтом, и музыка его прекрасна.