Континент. Запретный плод. Глава 1

«Будущее сулит недоброе, ибо наступает время, когда алчность и жажда власти возьмут верх над разумом правителей. Придут боль и страдания, а сталь окрасится кровью. Война севера и юга, света и тьмы. Могущественная сила станет новым испытанием континента. Лишь когда справедливость победит, на континент вернётся мир.»
— Пророчество  Летисии Герберт из книги “Континент”.



Пора в путь.

1.
Вал вместе с наставником сидели на теплом камне, наблюдая за фехтующими на поляне. Ветра не было. К полудню воздух раскалился так, что рубахи липли к спинам, а от безделья клонило в сон. Вал, один из лучших учеников, давно стал взрослым, но учитель упрямо твердил: парень еще не готов к работе ордена. Вал лишь молча разглядывал свои мозолистые ладони — спорить с наставником было бесполезно.
Все, кто сейчас пылил на поляне, принадлежали к «Тени» — молодому ордену, который занимался истреблением нежити и чудовищ, защищая людей в империи. Независимому и скрытному. Их предводитель Дитмар часто повторял: «Нужно начинать с малого, главное — сделать первый шаг».
За последний век братство сменило несколько имен. Сначала оно называлось «Север». Тогда, развиваясь в холодных землях, оно имело тысячи последователей, и с ним считались даже короли. Спустя десятилетие, обескровленные войнами и стычками с бандитами, рыцари начали угасать. Чтобы окончательно не исчезнуть, выжившие сменили тактику и присягнули короне и церкви. Так появился «Кубок веры». Объединившись со святыми отцами, орден вновь обрел власть и силу.
Однако слава его была сомнительной. Простые крестьяне ненавидели воинов за то, что те потакали капризам монарха вместо помощи народу. Все изменилось, когда пресвятой служитель Бенедикт объявил их деятельность незаконной, назвав защитников веры еретиками и отступниками. Король Вильгельм Веттин поддержал его, и по всему континенту разослали отряды, чтобы арестовать членов ордена. Тех, кто сопротивлялся, убивали на месте или казнили публично. Редких уцелевших люди теперь называли «Забытыми».
— Стоп! — резкий голос Дитмара оборвал звон клинков. Он взмахнул рукой, останавливая бойцов. — Конрад и Вал, вы следующие.
На вытоптанном пятачке, где еще недавно зеленела трава, теперь стояла плотная серая пыль. Вал выхватил свой меч. К полудню полоса железа казалась чугунной, а ноги налились свинцом. Едва юноша сделал шаг, как Конрад крутанулся слева и точным ударом плеча сбил его на землю.
Вал рухнул в сухую грязь, покатился, ловя ртом раскаленный воздух, и с трудом поднялся. Конрад дышал ровно. Вал сплюнул серую слюну, зубы его заскрипели — он ненавидел проигрывать. Парень выбросил вперед серию привычных, сотни раз отработанных ударов, но соперник лениво отбил их один за другим. В этой духоте Вал двигался как новичок, впервые взявший в руки оружие.
— Хватит, — оборвал эту возню Дитмар. — Сюда.
Измотанные парни побрели в тень, усаживаясь на обломок скалы. Дитмар молча оглядел их. Старик оставался крепким мужчиной: седая борода, пара глубоких шрамов на щеке и тяжелый, давящий взгляд человека, который видел слишком много смертей.
В «Тени» было всего четверо наставников. На двенадцать воспитанников их едва хватало, но каждый мастер стремился передать всё, что знал. Дитмар обучал фехтованию и воинскому искусству. Руфус преподавал лекарское дело. Вильямс делился знаниями о магии, а Анкель натаскивал ребят в дипломатии. Все члены ордена носили одинаковые кожаные доспехи — легкие и удобные. Денег на хорошую сталь у братства не водилось, поэтому в бою каждый рассчитывал лишь на собственную ловкость.
Ученики завороженно наблюдали, как к Дитмару присоединились остальные учителя. Посовещавшись в стороне, мастера подошли к юношам.
— Припасы на исходе, одежда износилась, да и крыша нашего логова течет, — Дитмар заговорил тише, обводя ребят взглядом. — На этот раз беретесь за все. Колите дрова, чистите колодцы. Делайте все, за что крестьяне швырнут медную монету. Но есть и особое дело.
Наставник замолчал, дожидаясь, пока утихнет даже дыхание учеников.
— Появилась информация, что на континенте объявилось необычное существо. Ведьмы говорят — помесь человека и демона. Один богатый барон, Эдвард Думонт, пообещал тысячу золотых флоринов тому, кто отыщет его. Этот барон собирает артефакты, чучела, не брезгует и поделками из трупов нежити. Нам стоит найти ублюдка, убить и доставить тело. Действовать нужно скрытно. Если попадемся псам короля — всех вздернут.
— Тысяча флоринов... — Вильямс оскалился, потирая заросший подбородок. — На эти деньги мы наконец-то купим нормальное снаряжение, а то ходим в обносках.
Дитмар смерил его тяжелым взглядом.
— Ведьмы сами толком не знают, на что способна эта тварь, — продолжил наставник, хмурясь. — Только предполагают, что она опасна. Как её искать — пока не ясно. Если не поймете сразу, человек перед вами или выродок, помогут чародейские амулеты. Сделаем мешочки из полыни, зверобоя и тысячелистника. Нечисть не выносит их запаха: твари станет плохо, она ослабнет и выдаст свою истинную суть. Тут-то мы её и придушим. 
— Выходит, мы идем по следу нефилима? — задумчиво спросил Фиус.
— Ты что, дурак? — огрызнулся Марк. — Нефилим — это плод союза человека и ангела.
— Вообще-то, детей ангела и демона тоже так называют, — буркнул Фиус, скрестив руки на груди. — Так что подходит.
— В любом случае это выродок, которого нужно убить, — вклинился Олард. Он нервно потеребил завязки на рукаве — после того как королевские солдаты сожгли его деревню, парень ненавидел любую нечисть и насилие, с которым орден не мог совладать.
— А может, это всё бабьи сплетни, и никакого выродка нет? — Вал сплюнул под ноги, заставив всех замолчать. — Просто потратим время впустую, мотаясь по империи.
Наставники переглянулись, но Вал уже опустил глаза, разглядывая мыски своих стоптанных сапог. Он привык держать язык за зубами. В ордене, живущем охотой на чудовищ, никто не должен был знать, что Вал не верит ни в магию, ни в богов, ни в чертей. Братство приютило его, когда парень бродяжничал, и маска преданного ученика была единственным, что спасало его от голодной смерти в канаве.
— Я слышал, такие твари обладают поистине чудовищной силой, — тихо вставил Фиус.
— Всё, в чем есть хоть капля демонической крови, должно гореть в аду, — отрезал Марк. У него аж скулы заходили ходуном от злости.
Марк был бунтарем. Дитмар часто повторял о нем: «Когда молодая кровь закипает, разум перегревается и отключается».
— Нам нужен четкий план, — произнес Дитмар.
Он долго молчал, медленно поглаживая седую бороду. Воспитанники переглядывались. Старик думал слишком долго — в лагере уже вовсю шептались, что их предводитель сдает и скоро станет бесполезным.
— Мы разделимся, чтобы охватить как можно больше земель. В ордене много молодежи, поэтому сформируем три группы. Мы с Руфусом возьмем четверых. Вильямс и Анкель — еще четверых. Конрад и Вал, вы возглавите оставшихся. Вы — старшие ученики, и, вопреки моим утренним словам, я считаю, что вы готовы к самостоятельной работе.
Вал непроизвольно выпрямился, расправив плечи. Под тяжелым взглядом Дитмара внутри шевельнулось забытое чувство — старик, еще утром ворчавший о неготовности, только что при всех отдал ему командование. Вал крепче перехватил рукоять меча, стараясь сохранить равнодушный вид.
— Помогите Руфусу собрать травы, — распорядился Дитмар. — Остальные — сворачивайте лагерь. Вечером жду всех в доме.
На поляне зашевелились. Вал, Олард и Марк молча двинулись вслед за лекарем в сторону зарослей. Никто не проронил ни слова. С шутками было покончено: парни проверяли завязки на доспехах и поправляли ножны, мысленно прикидывая, сколько верст придется отмахать по чужой земле под страхом виселицы.
***
Под вечер все собрались у логова. Прибежище с конюшней стояло на отшибе. Ордену помогала легенда о «Проклятом холме»: поговаривали, будто ведьма закапывала здесь младенцев, и любой чужак загнется на третий день. Суеверные королевские патрули обходили холм стороной.
Когда-то усадьба принадлежала одинокой старухе, теперь же в тесных комнатах воняло гарью и дешевыми огарками.  Посреди главной залы стоял рассохшийся серый стол и пять скрипучих стульев. На единственной кровати, устроившись валетом, отдыхали Дитмар и Анкель. Остальные бросали на пол грязное тряпье и спали прямо на голых досках.
Старшие ученики успели занять стулья, остальные хмуро толпились у бревенчатых стен. В тесной комнате было душно, как в бане. Дитмар стоял у стола и при затухающем свете сальной свечи перечитывал письмо от городского купца о новых поборах короля Вильгельма — армия забирала у крестьян две трети урожая и скота. Предводитель молча поднес пергамент к огоньку свечи. Когда край схватился пламенем, он бросил его в пустую глиняную миску на столе и дождался, пока бумага превратится в пепел. Только после этого старик повернулся к людям.
В комнату вошел лекарь Руфус. Дитмар подошел к столу, достал из футляра карту континента и прижал края ладонями.
— Разделимся, чтобы охватить империю, — Дитмар ткнул заскорузлым пальцем в верхнюю границу карты. — Мы с Руфусом берем четверых парней и уходим на север, в Нордштайн. Вильямс и Анкель забирают еще четверых и двигаются на запад, в Сильва. На границе сейчас полыхает война, так что под ноги смотрите. Не хватало еще сгинуть в первой же стычке или попасться королевским ищейкам.
Старик поднял голову и зафиксировал тяжелый взгляд на Вале и Конраде:
— Вал, ты главный. Берёшь Конрада, Марка и Фиуса. На вас центральные земли Виолия. Прочешите их вдоль и поперёк.
Дитмар выпрямился, уперев руки в бока. Морщины на его лице стали глубже.
— Времени в обрез. Первый снег близко. Как только он завалит тракты, ярмарки закроются, а дороги станут непроходимыми. Не найдем выродка до зимних холодов — возвращаемся в лагерь. Весной шансов будет больше... если награду не перехватит кто-то другой.
Руфус кивнул Марку, подавая знак раздать приготовленные мешочки с травами.
— Повесьте на пояса, — велел лекарь. — И не теряйте. Другой травы у меня нет.
— У Вильямса возьмете три грамоты на ношение оружия в пределах империи, — продолжил Дитмар. — Будете совать их в морду гвардейцам. Бумаги фальшивые, но сейчас на трактах такой бардак, что псы короля не отличат их от настоящих. Легенду на ходу сочините: кто вы, куда претесь... Главное — не сболтнуть лишнего. Если добудете голову выродка, везите её на юг, к «Топям». Там поместье барона Думонта, он выплатит золото. А после — сразу назад.
Наставник замолчал. В душной комнате стояла тишина, прерываемая лишь треском фитиля. Никто из парней не посмел задать ни одного вопроса.
— В путь, — коротко отрезал Дитмар.
Парни двинулись к конюшне, где переступали с ноги на ногу восемь лошадей — по двое на каждую клячу. Пять коней отдал знатный купец, которого Дитмар когда-то вытащил из петли. Двоих взяли на тракте у убитых королевских патрульных. Последнего Руфус украл.
Глубокой ночью отряд покинул усадьбу, бесшумно растворившись в темноте.

2.
Олард и Тичо делили одного скакуна, Хьюго устроился в седле позади Руфуса, а Амадео примостился позади Дитмара. К полудню лекарь окончательно вымотался и начал засыпать, клюя носом. Ученики, напротив, так и лучились азартом. Парни то и дело перешептывались, глупо скалясь и поправляя рукояти мечей. Для них этот поход пах не кровью, а легким золотом барона.
Сам Дитмар едва терпел: старая травма колена, полученная много лет назад у стен столицы, ныла при каждом шаге мерина. Погода стояла жаркая. Окрестные деревни утопали в зелени. Местами трава поднималась до лошадиного брюха, и животные на ходу хватали пучки. Пегий мерин предводителя громко фыркал, вздрагивая, что не давало дремлющему позади Руфусу окончательно свалиться в придорожную пыль.
Группа переправилась вброд через реку Марту. В низине, среди зарослей камыша, парни наконец перевели дух и поослабили поводья — со стороны их теперь было не разглядеть. Путь лежал на север, к границам Нордштайн.
Вскоре отряду пришлось подняться на неровный, наезженный тракт, который тянулся вдоль берега до самой кузни «Ferro ignique». Там их и настигли.
Солдаты Виолия вынырнули из-за поворота. Заметив путников, они тут же пришпорили коней. Тройка всадников осадила лошадей в паре шагов, подняв тучу пыли. Гвардейцы Виолия носили добротные стальные доспехи, слепяще блестевшие на солнце. Старший патрульный, не говоря ни слова, положил ладонь на эфес и уставился на открытые мечи, висевшие на поясах орденцев.
В воздухе повисло тяжелое молчание.
— Вы кто такие? Вижу, вы при оружии, — потребовал солдат, косо поглядывая на их клинки. — В империи запрещено носить сталь без разрешения.
— Мы наемные клинки, едем из Сильва, — соврал Дитмар. — Барон Эдвард Думонт нанял нас для охраны. У нас есть бумага. Руфус, покажи ему документ.
Поравнявшись с командиром патруля, лекарь полез в кожаные складки сумки. Но уже в следующее мгновение он молниеносно выхватил кинжал и полоснул имперца по горлу. На щеку Руфуса брызнула теплая, липкая струя. Гвардеец не закричал — он лишь издал странный свистящий звук, словно проткнутый кузнечный мех. В воздухе мгновенно повис тяжелый, медный запах. Зажимая рану руками, конник покачнулся и рухнул под копыта.
Оставшиеся двое вмиг обнажили мечи. Воздух наполнился звоном стали и криками. Испуганные лошади шарахнулись в стороны.
Дитмар соскочил на дорогу и бросился к гвардейцу на вороном коне. Пока тот пытался удержать мечущееся животное, наставник ухватил врага за ногу и пояс, а поле рывком сдернул из седла. Тяжело вооруженный боец с грохотом повалился на спину. Дитмар занес клинок, но наткнулся на жесткий отпор: даже оказавшись на лопатках, гвардеец без видимых усилий парировал выпады старого мастера.
Тем временем Руфус перехватил третьего всадника, который уже спустился с коня. Напуганные ученики застыли позади с оружием в руках, не в силах пошевелиться от увиденного. Конный латник нанес несколько быстрых ударов сверху вниз, но лекарь уклонялся от звенящего лезвия. Поднырнув под глубокий замах противника, Руфус коротким выпадом снизу вверх распорол гвардейцу пах и брюхо. Солдат охнул, выронил меч и повалился в пыль.
Не теряя времени, лекарь развернулся и подскочил к Дитмару. Оставшийся имперец не выдержал натиска двоих опытных волков и после короткой возни рухнул на землю.
Тяжело дыша, наставники огляделись. Лекарь брезгливо утер лицо окровавленным рукавом и бросил взгляд на обочину. Там, зажимая руками вываливающиеся внутренности, судорожно хрипел и корчился в грязи раненый им латник. Добивать его не стали — по опыту оба знали, что до заката тот не протянет.
— Руфус, твою мать, обязательно было устраивать резню? — прорычал Дитмар, с силой вгоняя клинок в ножны. — Ты подставил нас под удар!
— Все же живы, — огрызнулся тот, пытаясь перевести дух. На его испачканных кровью губах застыла недобрая усмешка. — Они бы нас не отпустили, Дитмар. Слишком уж хреново мы выглядим для наемников барона.
— А гора трупов на тракте выглядит нормально?
— Спишут на «Крыс», — Руфус сплюнул соленую медь. — Разбойники здесь за каждым кустом мерещатся.
Предводитель лишь раздраженно мотнул головой.
— Уходим. Свернем в поля, там меньше шансов нарваться на погоню.
Хьюго, Амадео и Тичо быстро перемахнули на трофейных лошадей. Без лишних слов отряд пришпорил коней и двинулся прочь с перекрестка. Позади них, затихая, все еще стонал в траве латник. Юноши долго перешептывались за спинами учителей, бурно обсуждая скоротечную схватку и восхищаясь их мастерством.
До самого вечера они продвигались глухими перелесками, стараясь не показываться на вершинах холмов. Границу Нордштайн пересекли незаметно — её никто не охранял, так как почти все гарнизоны Виолия стянула на южный фронт.
Вскоре впереди показалось крупное поселение. До путников стали доноситься привычные звуки: гомон гусей, скрип колес, неспешный гул голосов и детский смех. Въезжали осторожно. Дитмар и Руфус двигались в авангарде, Олард и Амадео держались следом, а Хьюго с Тичо замыкали строй. Предводитель решил, что перед долгим переходом через северные пустоши людям нужно набраться сил. Окликнув местную крестьянку, он спросил, где здесь можно заночевать. Женщина хмуро оглядела вооруженных чужаков, покрепче прижала к груди пустую корзину и, не проронив ни слова, махнула рукой вдоль улицы.
Смеркалось. Крепкий бревенчатый забор вывел их к корчме под названием «У дуба». Заведение пряталось в тени исполинского векового дерева, чьи раскидистые ветви закрывали половину крыши. Спешившись, Дитмар негромко предупредил:
— Лишнего внимания не привлекать. По возможности — слушайте, о чем болтают за столами, собирайте слухи. — Он сухо кашлянул и сплюнул в пыль. — И набейте брюхо. Нам понадобятся силы.
Ученики молча кивнули и двинулись внутрь.
Посетителей было немного. Дитмар остановился у порога, медленно осматривая зал. В дальнем углу хозяин заведения протирал засаленной тряпкой глиняную кружку. Напротив, за отдельным столом, сидел человек в дорогом фиолетовом кафтане — заезжий торговец. У окна расположилась троица местных: худощавый плешивый старик, рыжий детина с татуировкой крюка на руке и грузный беззубый мужик с бельмом на глазу. Они шумно опустошали свои миски, то и дело бросая косые взгляды на пришельцев и вполголоса переругиваясь.
Дитмар указал спутникам на свободную лавку, а сам направился к стойке. Он заказал на всех самое дешевое местное варево — суп с клёцками и луком. Крупная баба с густой копной волос быстро разлила похлёбку по глиняным мискам и принялась разносить её гостям. Трое мужиков у окна поспешно доели, грохнули ложками и с недовольным видом вышли вон, одарив новоприбывших презрительными взглядами.
Дитмар опустился на стул и недовольно вздохнул, разглядывая ужин. В мутном бульоне плавала целая луковица, пара кружочков моркови и тесто — ни единого куска мяса.
Точно такое же водянистое варево он видел много лет назад, когда ещё служил в «Кубке веры» и вместе с гвардейцами прочесывал эти земли в поисках воров, укравших королевское зерно. В одной из прибрежных деревень Нордштайн у самой кромки холодной воды он вошел в покосившуюся лачугу. Семья, укрывавшая беглецов, дрожащими руками налила ему точно такую же пустую жижу.
Дитмар тряхнул головой, прогоняя нахлынувшую картину, и зачерпнул ложкой жидкость. Он ждал безвкусной воды, но, проглотив первую порцию, замер и причмокнул — хозяин явно кинул в котел жирную баранью кость для навара.
За столом ордена воцарилась тишина, прерываемая лишь стуком дерева о глину.
Руфус расправился с едой первым. Облизав ложку, он поднялся и направился к человеку в фиолетовом кафтане. Тот неспешно ковырял ногтем вяленого леща, запивая его дешевым пивом. Рыба была не первой свежести, и от стола знатно несло гнильцой.
— Доброго здравия! Кажется, я о вас слышал, — приврал Руфус и уселся напротив. — Сразу видно — знатный купец.
Собеседник замер с куском рыбы в руке, настороженно разглядывая гостя. Перед ним сидел крепкий мужчина средних лет в кожаном доспехе и с мечом на поясе. В этих краях часто промышляли «Крысы», поэтому Вито Маер незаметно отодвинул к себе кошель с монетами, но все же натянул на лицо вежливую улыбку.
— Приветствую! Мое имя знают от холодного моря до южных границ, — расправив плечи под кафтаном. — Вито Маер к вашим услугам. С кем имею честь?
— Руфус Тенер. Держим путь на север. Нас наняли охранять склады герцога Бертольда Маркла за городской чертой, — соврал Руфус. — А до того сопровождали грузы самого барона Эдварда Думонта.
— С герцогом лично не знаком, а вот графа Думонта знаю хорошо, — Вито хитро прищурился, выделив титул Эдварда голосом. — Ездил с ним как-то на охоту. Все ноги сапогами стер. Тогда-то я и понял, что подобные прогулки не для меня, хе-хе. Важная у вас работа. За это хорошо платят? В наше время без денег никуда. Чертова война пожирает золотые запасы королевств. Как говорят: «Короли воюют казной». И это правда.
— Согласен, господа любят потеху, — хмуро отозвался лекарь. — Жаль только, что расплачивается за их развлечения простой люд.
— И то верно… Давай-ка я тебя угощу в честь знакомства. Роза, подойти! — Вито махнул трактирной девке. — Принеси моему гостю пива. Я плачу.
Вскоре перед Руфусом появилась запотевшая глиняная кружка. Пиво было холодным.
— Ты сам-то откуда родом, Руфус? — поинтересовался Вито. Он принялся медленно крутить в пальцах кружку, выдерживая паузу.
— Из небольшой деревни Красное Дерево, на северо-востоке. Прямо под горным хребтом Волчья Пасть, — ответил Руфус, сделав глубокий глоток. — Прекрасное место. Поля до горизонта, стада... Жизнь там была справная. До определенного момента.
Купец замер, вглядываясь в лицо наемника.
— Я не знаю такого поселения. Это что же... за горами? Ты пришел из земель Ёнорд?
— Да. Но это было очень давно.
— Никогда не бывал за хребтом, — Вито качнул головой. — Насколько я слышал, за горами не жалуют тех, кто живет по эту сторону вершин. Они ведь считают нас высокомерными богачами, у которых в каждом подвале по сундуку серебра. Уверены, будто каждый из нас спит и видит, как поддержать новую войну и безумные налоги короля Вильгельма. Но люди судят по делам короля, а обычный народ тут ни при чем.
Купец отпил из кружки, не сводя глаз с лица собеседника.
— А здесь, в Виолия, всё наоборот. О твоих земляках говорят как о неотесанных дикарях, способных лишь размахивать топорами. Рассказывают, будто у вас там ни законов, ни чести. Вот так и живем: одни считают соседей зажравшимися господами, а те в ответ зовут их зверьем. А истина, как водится, где-то посередине... или её и вовсе нет.
— Да, ты прав, — согласился Руфус. Он аккуратно поставил кружку на рассохшееся дерево стола и утер подбородок тыльной стороной ладони. — Поговаривают, ярл Сигги Харальдссон рад, что между Ёнорд и Виолия высится горный хребет Волчьей Пасти и тянется безжизненное Серое Плато. Иначе большой крови не миновать. Да и Вильгельм по той же причине не шлет полки через хребет — опасается, что солдаты сгинут в горных теснинах. Там ведь помимо прочего кочует дикий народ хаймо, который вообще не переваривает чужеземцев.
— Скажу тебе по секрету: Серое Плато не такое уж и безжизненное, — Вито понизил голос, продолжая ковыряться в костях леща. — Ходят слухи о свирепом племени каймо. Рассказывают, будто эти дикари убивают каждого, кто рискнет сунуться в их владения, а после пляшут у костров, пожирая сердца врагов. А те хаймо, о которых ты помянул — это лишь изгнанники. Правда, самих дикарей никто не видел уже давно. Смельчаков ходить туда нет, вот страх в головах и живет. Поговаривают, там еще стоит одна из заброшенных крепостей ордена Святого Огня, но, скорее всего, она давно разграблена.
Собеседник пригубил хмельной напиток и добавил, глядя куда-то мимо Руфуса:
— Вильгельм не лезет на плато, потому что занят мелкими соседями. Пожирает слабых, чтобы набить брюхо ресурсами и властью. Не будь гор и войны на юге, он бы давно дотянулся и до Ёнорд, и до Тал с Тайио — армию-то он сколотил немалую. Но настоящий император, Ардуин Комнин, на всё это смотрит сквозь пальцы. А ведь наведи он здесь порядок — мало бы Вильгельму не показалось. Не зря Ардуина зовут Справедливым. Его Эдида — самое сильное королевство на континенте, и правитель позаботился, чтобы его воля была законом.
— Пожалуй, ты прав, — тихо произнес Руфус, заглядывая в свою опустевшую кружку.
— Роза, будь добра, повтори нам! — крикнул Вито. — Да что мы всё о политике да о королях, будь они неладны. Руфус, извини мою навязчивость, угощайся рыбой. Если хочешь заказать что-то еще — не стесняйся, девка вмиг принесет.
— Спасибо, Вито, я сыт, — отказался лекарь.
— Уверен? — спросил купец, с хрустом отрывая лещу хвост.
Вонь от несвежей рыбы стала невыносимой, и Руфус невольно поморщился. Купец соскреб пальцем жир с подбородка и наклонился ближе к столу:
— Расскажешь, как ты оказался по эту сторону Волчьей Пасти? Если, конечно, это не опасная тайна.
— Давно это было... Бандиты напали на мою деревню ради наживы. Грабили, сжигали дома. Мужчин вырезали под корень, а женщин и детей забрали на продажу.
Роза поставила на стол две кружки свежего пива. Лекарь мазнул по ним взглядом, но прикасаться к выпивке не спешил — пальцы его незаметно сжались в кулак под столом.
— Мне тогда исполнилось девять. Нас с матерью схватили, но вскоре разделили. Женщин переправляли через Синий пролив на восток — в те края их охотно берут. Детей же сбывали где придется. Нам надевали на головы мешки, чтобы мы не знали пути и не вздумали бежать. Кормили впроголодь, спать почти не давали. Сначала меня продали барону на севере Ёнорд, в конюхи. Тот был жестоким человеком и не терпел непослушания, а я себя в обиду не давал. В конце концов поджег его сарай и сбежал. Поймали, жестоко высекли, и хозяин, решив избавиться от строптивого раба, перепродал меня графу из Нордштайн. Переправляли в обход, по северному побережью, где хребет уходит в холодные воды. От графа я тоже ушел... и наткнулся на орден «Север». Там мне дали кров и обучили всему, что я знаю.
— Да… Нелегкая у тебя судьба, — протянул Вито. — Хотя, признаться, орден «Север» купцам крови попил изрядно… Я на их поборах кучу денег потерял. И, если честно, даже рад, что Вильгельм с ними покончил. Извини, коль сказал слишком прямо, всё-таки они тебя приютили. Но, как говорится, что нас не убивает — делает нас богаче. И я сейчас не только про звонкую монету. Сам-то я местный. Жил под городом, вкалывал наравне с отцом, чтобы просто не сдохнуть. Тоска смертная… Послушай, Руфус, а твою деревню назвали Красным деревом из-за тех набегов и пожаров? Кровь, пламя… в память о тех, кого вырезали бандиты?
— Нет, — лекарь покачал головой. — Всё иначе. У нас была традиция: когда кто-то в общине умирал, в память о нем на ветви старого векового тиса вязали красную ленту. Со временем их стало столько, что крона казалась не зеленой, а багровой. Отсюда и пошло название.
— Оказалось, всё куда проще, — Вито хмыкнул. Он медленно отодвинул тарелку с обглоданным лещом. — Приятно с тобой поболтать, Руфус… но я думаю, ты подсел ко мне не просто так.
— Да, Вито, ты прав, — Руфус положил ладони на стол. — Я хотел спросить: может, слышал, кому на севере нужны надежные клинки?  Люди на бандитов в округе не жалуются? Или на нечисть какую? Мы бы взялись за хорошую работу, пока добираемся до места.
— На бандитов? Хм… — Вито задумался. — От «Крыс» тут все по кустам прячутся. А вот о нечисти… нет, о таком не слыхивал.
Купец внезапно зашелся в громком, надсадном кашле, будто подавился рыбьей костью. Отдышавшись, он утер губы засаленным рукавом и продолжил, понизив голос:
— Нечисть?... А вы, значит, и по такой части промышляете? Учти, в империи разговоры о колдовстве и чудищах под запретом — так и на эшафот загреметь недолго. Хотя… Местные десятой дорогой обходят заброшенную башню на тракте к Нордштайн. Крестьяне травят байки, будто там упырь завелся или призрак какой. Не разбираюсь я. Мол, пропадают путники в тех краях… Ты уж извини, но я в эти бредни не верю. Сколько лет мотаюсь по континенту, а ни одной живой твари не видел. Зато поганых людей и грабителей — сколько угодно.
— Ничего, я привык, — Руфус вздохнул. — Выходит так, что обычно это всегда бандиты… Что ж, может, в той башне и впрямь кто-то засел. Проверим. Не знаешь, кто готов заплатить за её зачистку?
— Не имею понятия. Сама по себе эта развалина никому не мешает. Кому жутко — тот объезжает стороной. Если жалоб станет слишком много, гвардейцы сами приедут и разберутся. На севере сейчас и без призраков неспокойно. Люди болтают, будто по холодной воде к берегам причалили драккары варваров. Теперь королю Вильгельму придется защищать империю на два фронта… А я знаю, такие посудины есть у королевства Ёнорд. Скоро и север будет полыхать, как юг.
Вито сделал паузу. Он лениво постучал ногтем по пустой глиняной кружке:
— Знаешь, Руфус, если вам позарез нужны деньги, присмотритесь к артефактам. Сейчас за ними идет настоящая охота, и знающие люди готовы платить за древности огромные суммы. Тот же наш общий знакомый граф Думонт на этом помешан. Поэтому предложу тебе вот что: если найдете в своих странствиях какую-нибудь диковинку — разыщи меня. Я предложу куда более честную цену. Думонт — старый лис, он заставит вас ползать на брюхе по болотам, а в итоге попытается урезать награду под любым предлогом. Я же в этом деле толк знаю и кривить душой не стану.
— О каких артефактах речь? — Руфус замер, не донеся кружку до рта. — Впервые слышу.
— Кто-то ищет «Книгу проклятых», кто-то «Череп некроманта»… Еще слышал, будто чернокнижники охотятся за неким «Серпом жнеца». Цены за них дают колоссальные, коллекционеры на такое не скупятся.
— И где тебя искать, если удача нам улыбнется?
— У меня поместье в королевстве Либра, — ответил Вито. Он лениво ковырялся в зубах. — Место называется Верхний Яр, это совсем рядом с границей Сильва. Любой местный подскажет дорогу к моим складам.
— Понял тебя, Вито. Спасибо за подсказку и за пиво, — Руфус поднялся со стула. — Мне пора возвращаться к своим.
— Попутного ветра, Руфус! — купец приподнял кубок. — Надеюсь, еще свидимся.
Лекарь коротко кивнул и направился к дальнему столу, где его ждал Дитмар.
***
Когда все поели и вышли на крыльцо, их уже ждали. Троица, что сидела у окна, вернулась не одна — теперь их было пятеро. Тощий едва удерживал тяжелый кузнечный молот, молодой парень поигрывал вилами. Тот, что стоял впереди всех, сжимал длинные железные клещи. Двое других скалились, сжимая пудовые кулаки.
«Друзья кузнеца», — мелькнуло в голове у Руфуса. Он едва заметно усмехнулся. Рука сама легла на эфес.
— Глядите-ка, «Забытые» заблудились! — выплюнул вожак с клещами.
— Сейчас мы им путь отсюда проковыряем! — оскалился парень, крутанув вилы.
— Что, падаль, не всех вас добили? — вожак перехватил клещи удобнее. — Думал, в этой глуши тебя не узнаю? Особенно тебя, Дитмар. Кто ж забудет генерала на службе у Вернера Церингена? Того самого Дитмара родом из Нордштайн. Дезертировал, едва империя Вильгельма прижала твою родину. За твою башку Вернер давал три тысячи золотых флоринов. Везло тебе, раз до сих пор не в петле. Но теперь я разбогатею. Притащу ему твою наглую рожу. Может, даже титул какой дадут. Куплю поместье в королевстве Либра, подальше от этой навозной ямы.
Дитмар не сводил глаз с вожака. Перед ним стоял Бар. Тот самый предатель, что сдал братьев имперским палачам ради собственной шкуры на пепелище ордена Кубка Веры.
Дитмар медленно положил ладонь на эфес. Он подался вперед, оценивая расстояние для первого выпада.
На дороге за спинами приспешников кузнеца начали собираться зеваки. Кто-то пялился с глупым любопытством, бабы испуганно шептались. Купец Вито вместе с корчмарем прятались в глубине зала, наблюдая за переулком через мутное оконное стекло. Все ждали крови. Но тишину прервал резкий голос местного священника.
— Бар, а ну умерь пыл! — крикнул он, расталкивая крестьян. Священник встал между Дитмаром и кузнецом. — Пошел вон, займись делом! Размахался тут железками. — Он рявкнул на Бара, а затем повернулся к отряду ордена: — А вы убирайтесь из Заречья. Хватит смущать народ. Бар, пропусти их. Пусть проваливают.
— Нам нужна работа, святой отец, — Руфус даже не моргнул. Голос его звучал ровно. — Мы могли бы разобраться с проклятой развалиной на тракте. Если община заплатит.
— Ха-ха-ха! — зашёлся в лающем смехе Бар, сплевывая под ноги. — Ты еще тупее, чем я думал. Каждый в наших краях знает: соваться к сторожевой башне — верная смерть. Но если охота подохнуть — я только за. Облегчите работу имперским палачам.
— Угомонись, Бар! — прикрикнул священник, а затем хмуро посмотрел на Руфуса. — Работа, говоришь?.. Хе… Проваливайте из деревни.
— Мы можем помочь, — настаивал Руфус.
Священник подошел к лекарю вплотную, загораживая его от толпы широкой спиной.
— Приходи один, как стемнеет, — быстро прошептал он, едва шевеля губами. — Моя изба четвертая с краю, возле кузни. Не попадись Бару.
Тут же отстранившись, святой отец снова сорвался на крик для зевак:
— Ты понял, что с вами будет, если не уберетесь? Нам помощь от бродяг не надобна! Проваливайте, пока я не кликну стражу!
Отряд повернул коней. Мужики нехотя расступились. Бар со злостью плюнул уходящим под копыта. Вслед всадникам полетел хохот и свист. Крестьяне были уверены, что припугнули чужаков.
С наступлением сумерек Руфус вернулся. Он прокрался через задние дворы, держась в тени. Лекарь замер у крыльца и прислушался. В деревне стояла тишина. Окна изб были наглухо заколочены ставнями. Руфус коротко постучал в дверь и скользнул внутрь.
— А, это ты, — раздался голос хозяина из темноты. — Проходи. Садись.
Руфус наощупь нашел табурет. Иван чиркнул огнивом и зажег огарок свечи, прикрыв пламя ладонью от окна.
— Извини, что я так грубо, — Иван вздохнул, убирая руку от фитиля. — Приходится орать. Стадо должно верить, что за них есть кому заступиться. Здесь не жалуют пришлых. Меня Иваном зовут. Там я не мог говорить открыто — слишком много ушей, а тема у нас висельная.
Священник наполнил глиняную кружку молоком и поставил перед гостем.
— Пей, вечерний удой. — Он опустился на стул напротив. — Ты говорил, вы можете решить проблему со старой башней.
— Можем, — Руфус отпил. Молоко было сладким. — Но только за монету.
— Понятно, что не задарма, — Иван поскреб заросший подбородок. — А что ты сам знаешь о том месте?
— Слышал, там нечисть какая-то или разбойники.
— Говорят, упырь, — Иван помрачнел. Тень от свечи задрожала на его лице. — Из-за него торговцы делают крюк по руслу реки или через северные холмы. Любая дорога в город стала длиннее на полдня. Люди начали пропадать из нашей деревни и соседних сел. Не знаю, тварь ли из развалин тому виной или Крысы лютуют. Народ напуган. Как солнце за горизонт — все по домам. Стража короны нам не верит, помогать отказывается. А у меня сын… уехал в город и должен был вернуться три дня назад.
Иван запнулся. Его пальцы смяли ткань рясы на коленях. Он уставился на Руфуса, ловя его взгляд:
— Вы точно сможете её убить? Кто вы вообще такие? Колдуны?
— Нет, мы не колдуны, — Руфус поставил пустую глиняную кружку на стол. — Но проблему решить можем. Скажи, Иван, с чего вы взяли, что в башне засел именно упырь? Его кто-то видел?
— В том-то и дело, что никто, — покачал головой поп. — Но соседи болтают, будто находили в лесу тела с разорванными глотками. А Жанна, жена кузнеца, клялась, что заметила у развалин зловещий силуэт и слышала предсмертный рев коровы, которая позже пропала. Она сразу решила — нечисть. Но баба она с придурью, ей повсюду лешие да русалки мерещатся. Хотя по берегам реки и впрямь находили мертвый скот…
— Любопытно, — Руфус прищурился, побарабанив пальцами по столу. — Может, бабьи страхи и не на пустом месте родились.
— В том и беда, — сокрушенно покачал головой Иван. — Прихожане перепуганы, Заречье замерло. Многие в церковь ходить перестали: не верят больше, что Господь защитит, сколько лоб в молитвах ни расшибай. Беду эту надо выкорчевать. А тут ещё война эта… эх.
— И никто больше не пытался туда сунуться? — спросил Руфус. — Почему старейшина молчит?
— Дураков лезть на рожон у нас нет. А старосте не до того, он в чертовщину не верит, всё на дорожных воров списывает.
— Тогда кто платить будет? Ты, Иван?
— Ну, я человек небогатый, — священник растерянно поскреб затылок. — А сколько возьмете? Вас ведь целая орава.
— Триста серебряных.
— Сумма немалая… — Иван нахмурился, глядя на пламя свечи и что-то прикидывая в уме. — Из казны старейшина ни полушки не даст, придется мне тайно по дворам собирать, с верных людей. Но уговор: серебро отдам, только когда принесешь доказательство, что тварь мертва.
— Идет. Вернемся с головой твоего упыря — тогда и сочтемся.
— Да, так и поступим, — Иван прикрыл глаза, шумно выдохнув. — Ты, Руфус, мужик вроде толковый. Жаль будет, если сгинешь в тех руинах. Помолюсь за вас.

3.
К полуразрушенной башне добрались глубокой ночью. Небо наглухо затянуло тяжелыми тучами, поднялся резкий, ледяной ветер. Где-то вдали громыхало, и редкие вспышки молний на миг озаряли пустынный тракт. Раньше здесь несли службу дозорные Нордштайн, охраняя рубежи. Но после того как Вильгельм поглотил эти земли, гарнизон угнали на южный фронт — империя сочла, что внутренние границы больше не нуждаются в защите.
Надвигалось ненастье. До города было не меньше половины дня пути, и наставники решили переждать бурю в руинах. Спешившись, они привязали коней к уцелевшим коновязям у подножия каменной стены и вошли внутрь.
В заброшенной башне стояла глухая темнота. Почти на ощупь отыскав винтовую лестницу, воины начали подъем. Ступени, осклизлые от сырости, круто уходили вверх. Первым шел Дитмар, осторожно придерживаясь за холодную кладку.
На верхнем ярусе они наткнулись на тяжелую дубовую дверь. Предводитель толкнул её; тишину прорезал протяжный скрип. Сквозь разбитое узкое окно ворвался шквал северного ветра. В комнате, пропахшей плесенью, стояло несколько полусгнивших коек и покосившийся стол.
Внезапно в темноте что-то с грохотом повалилось. Юноши мгновенно дернули мечи из ножен, сталь со звоном ударилась друг о друга. Дитмар и Руфус не сдвинулись с места, лишь их ладони привычно легли на эфесы. В углу, у самой стены, угадывался человеческий силуэт. Незнакомец спокойно нагнулся и поднял упавший стул, грохот которого и переполошил отряд.
— Кто такой? — громко спросил Дитмар, делая шаг вперед.
— Путник, — раздался ровный голос. — Прячусь от грозы. Вижу, непогода и вас настигла. Заходите, места на всех хватит.
Старый генерал пытался разглядеть его лицо, но в комнате не было огня, а мрак за окном лишь сгущался. Отряд осторожно прошел вглубь помещения. Хьюго и Тичо устало присели на край уцелевшей кровати. Руфус остановился у стены, прикидывая, чем бы закрыть окно, чтобы унять сквозняк.
— Мы не видели внизу твоего коня, — подал голос лекарь. — Путешествуешь пешком в такую глушь?
— Лошадь сломала ногу, — отозвался незнакомец. — А лишнего золота на новую у меня нет.
— Дитмар Вульф, — наставник подошел вплотную и протянул руку.
В этот момент тучи за окном разорвал мощный удар молнии, и на секунду комната залилась ярким, белым светом. Вблизи Дитмар наконец смог рассмотреть гостя. Это был высокий, худощавый человек с тонкими чертами лица, одетый в чужеземную рубаху и длинное темное пальто необычного кроя.
— Таро Тайра, — представился незнакомец. Его глаза оставались неподвижными, фиксируя каждое движение прибывших.
— Судя по выговору, ты с востока, — заметил Дитмар. — Из королевства Тайио? Как тебя занесло в наши края?
— Сюда меня привела торговля, — ответил Таро, не сводя глаз с прибывших воинов. — А вы куда держите путь?
— Едем в Нордштайн, — сказал Дитмар, решив не выбалтывать лишнего. — Пополнить припасы, обновить одежду. Там и перезимуем.
— У вас мечи. — Таро наклонил голову, и его взгляд скользнул по поясу наставника, а затем по остальным. — На вас нет имперских доспехов. Из чего я могу предположить, что вы — разбойники.
— Как раз наоборот. Мы помогаем людям, — Дитмар расправил плечи, не сводя глаз с чужака.
Гость промолчал, продолжая следить за каждым движением отряда. Руфус украдкой поглядывал на его лицо, ожидая, когда подействуют ведьмовские травы на поясе. Но путник стоял ровно, его дыхание было спокойным. Лекарь незаметно перевёл дух. Он оглядел углы: в комнате не было ни сумок с провизией, ни оружия.
— А где твои вещи? — поинтересовался Руфус. — Из поклажи только то, что надето. До ближайшей корчмы полдня пути.
— Я недооценил тяготы странствия, — отозвался Таро, и его губы расплылись в тонкой улыбке. — Еда закончилась еще к обеду. Но когда доберусь до Нордштайн — закачу настоящий пир. Куплю доброго коня и поместье.
— Ты настолько богат? — Руфус хмуро скрестил руки на груди.
— Но ты ведь сам только что сказал, что у тебя ни гроша, — вклинился Хьюго. — Откуда тогда средства на усадьбу?
— При себе золота действительно нет. Но в Нордштайн у меня открыт счет у крупных купцов.
— Руфус, ну что ты пристал к человеку, — Дитмар усмехнулся. — Ложись, отдохни. Похоже, этот переход тебя совсем вымотал.
Лекарь недовольно фыркнул, но спорить не стал и поплелся к своей лежанке.
— Значит, нам по пути, — подытожил Дитмар. Он улыбнулся и хлопнул Таро по плечу. — Тогда устраиваемся на ночлег. Завтра вместе и отправимся, когда ненастье утихнет. Голоден? У нас найдется немного еды.
— Пожалуй, не откажусь, — вежливо согласился Таро.
Тичо достал из мешка ячменную лепешку и протянул гостю. Тот кивнул и принял угощение.
Все начали укладываться. Кровать оказалась жесткой, вместо подушек под головы пошли дорожные сумки. Дитмару и Руфусу досталось по отдельной койке, а ученики улеглись валетом, теснясь на гнилых матрасах. Таро тоже предложили прилечь, ведь он занял башню первым, но восточник отказался. Пообещал остаться в карауле и присмотреть за порядком.
Лепешку, которую дал Тичо, он есть не стал — просто положил на тумбочку.
***
Ливень превратился в сплошную стену воды. Буря свирепствовала, выдувая из донжона остатки тепла. Кони внизу, лишённые укрытия, жалобно ржали и дрожали под холодными потоками.
Очередной раскат грома заставил Руфуса открыть глаза. Он оглядел комнату: ученики и Дитмар крепко спали, но Таро на месте не было. Помня обещание постояльца остаться в карауле, лекарь решил проверить, всё ли в порядке с лошадьми. Превозмогая боль в затёкшей спине, он поднялся и бесшумно двинулся к выходу.
В черном колодце лестницы он двигался почти наощупь, притираясь плечом к стене и выверяя сапогом каждую ступень. Камень под подошвами был покрыт склизким налётом. Выйдя наружу под хлёсткие струи, Руфус инстинктивно втянул голову в плечи. Сапоги мгновенно увязли в жиже. Он обошёл башню с подветренной стороны и снова услышал испуганный, истошный визг коней.
Мощная вспышка молнии на мгновение разорвала ночную мглу. Руфус оцепенел. Один из скакунов лежал на боку, а над его шеей склонилась тёмная фигура, жадно припав к разорванной плоти. Остальные лошади в безумии бились на привязи, вставали на дыбы и рыли копытами грязь, пытаясь вырваться. Сказки суеверных крестьян и попа Ивана оказались правдой.
Руфус рванул меч из ножен, но хищник уже почуял его. Существо резко вскинуло голову. В сполохе следующей молнии лекарь разглядел лицо Таро и его окровавленный, обнажённый оскал.
Тварь не стала медлить и сорвалась с места. Руфус не успел ни выставить блок, ни уклониться — перед глазами смазанной тенью промелькнул силуэт монстра. Он почувствовал удар в грудь, отчего воздух с шипением вырвался из лёгких, а рёбра хрустнули. Лекаря отшвырнуло к каменному выступу донжона. Меч со звоном улетел в темноту. Руфус сильно ударился затылком о кладку. Шейные позвонки сломались, как сухие ветки. Обмякшее тело сползло в грязную лужу.
Таро выругался про себя, глядя на покойника в луже, — всё пошло не так. Лишние трупы привлекали ненужное внимание, но отступать было поздно.
Дождь смывал кровь с его лица; красные струи стекали по подбородку, капая в жижу. Сквозь гул ливня вампир уловил шорох наверху. Он вскинул голову и полез вверх прямо по отвесной стене, цепляясь пальцами за мокрую кладку.
Вспышка молнии осветила силуэт, запрыгивающий в разбитое окно. Воины мгновенно вскочили, рванув сталь. Дитмар обернулся — постель Руфуса была пуста.
— Руфус! — предводитель сорвался на крик, но ответом был лишь свист бури.
Старик атаковал первым. Лезвие его меча описало сверкающий полукруг, но Таро просто качнул корпусом, уходя от удара. Движения людей казались ему слишком медленными. Хьюго сделал выпад, но восточник перехватил его руку и горло, отчего он выронил меч. Одним рывком он вышвырнул юношу в окно. Короткий крик парня оборвался глухим ударом далеко внизу.
Уклонившись от следующего выпада, хищник в два движения достал Тичо и Оларда, полоснув по шее длинными когтями. Амадео замахнулся, но Таро подхватил упавший меч Хьюго и на развороте пронзил ученика насквозь. Юноша охнул, захлебываясь кровью, и рухнул на доски в центре комнаты.
Дитмар бешено хрипел, глядя на бездыханные тела. Старый генерал крутился на месте, размахивая клинком. Оружие со скрежетом ударялось о снены.
— Ааа, тварь выходи!
Таро неподвижно замер на потолке, уцепившись за балки и глядя сверху вниз. Когда Дитмар в очередной раз рассек пустоту, вампир спустился с потолка. Оказавшись за спиной воина, Таро вонзил зубы в его шею.
Дитмар вскрикнул от жгучей боли. Всё тело мгновенно охватил огонь, словно по венам пустили кипящую смолу. Наставник выронил оружие; сталь глухо застучала по полу. Зажимая рану ладонью, он сделал несколько шагов, заваливаясь набок. В глазах потемнело, мир накренился и исчез. Старый солдат рухнул навзничь.
Таро долго стоял в темноте, вслушиваясь в завывание ветра за окном. Затем он медленно опустился на край кровати, решая, что делать дальше.