Мне стыдно

Я живу в Санкт-Петербурге, в 25-ти этажке посёлка Парголово, называемого в народе Парнас (по станции метро). Улицы тут названы в честь современных писателей, поэтов, композиторов. Культурная столица все-таки.

Каждое утро я хожу гулять с собакой, которую завели мои дети. Но вставать рано им тяжело, а мне легко. Как и многие собачники, хожу с пакетиком, чтобы убрать за собакой. Весной я стала ходить ещё с одним большим пакетом, чтобы убрать за людьми, которым лень донести свой мусор до урны. Пакета мало. Перед 1 мая город все-таки убрали. Но перед Днём Победы длинные выходные. И для дворников тоже!

И широкой рекой мусор вылился на улицы, газоны, парки. Сегодня не хватило бы и 10 пакетов убрать тротуар возле дома. Гулять среди мусора противно. Собираю мусор: бутылки, банки из-под пива, пакеты, контейнеры, а мимо идут люди. Одни смотрят с удивлением, другие с брезгливостью, третьи в сторону. Они не замечают эту грязь, они к ней привыкли, их дети тоже. Они, не задумываясь, будут бросать мусор где попало, их не приучают к чистоте вокруг. И мне стыдно. За них и за себя. Можно тоже пройти и не замечать, но меня учили в детстве бросать фантик от конфеты в урну.

В первую блокадную весну голодные изможденные ленинградцы вышли на уборку улиц от мусора и .... трупов, чтобы избежать эпидемий. Они победили. С 25 марта по 15 апреля они смогли убрать город. Работали все с 15 до 60 лет (мужчины) и с 15 до 55 лет (женщины). Это была трудовая повинность. Работающие убирали город после основной работы по 2 часа в день. Никто не возмущался, все понимали важность этого.

После войны разрушенный город был чистым. Так говорил мой папа. Он это видел.

А в 60-е годы как-то рассказывал случай, который он наблюдал. К одному учреждению под’ехала машина, из неё вышел важный представительный мужчина с портфелем и папиросой, докурил и бросил окурок на панель. Тут же раздался свисток постового милиционера и следом: «Гражданин, поднимите окурок и бросьте в урну».
Урна была рядом. Мужчина нахмурился, поднял окурок и бросил. Но промахнулся. Снова свисток милиционера. Мужчина, красный от досады, снова нагнулся, поднял окурок и аккуратно опустил в урну.

Я помню город 70-х. Новостройки Купчино в глине. Но мусора не было!
А вот в 90-е был. Ларьки и грязь. Бутылки собирали бомжи. Они копались в помойках.
И это победили. Что же мешает сейчас? Просто не мусорить, просто считать город своим.

Можете спорить, но, как ни крутите:
Только Парнас это вовсе не Питер.
Разве культурная это столица,
Если тут каждый второй матерится?

Нет, на Парнасе живут не поэты:
Здесь на газонах окурки, пакеты.
Всюду заборы и вечная стройка.
Жители, видно, привыкли к помойкам.

С’ел доширак, упаковку оставил,
Тут же стаканчик бумажный поставил.
Вроде панель на кафе непохожа?
Но наплевать равнодушным прохожим.

Мимо идут, все в делах и заботах.
Дворникам платят за эту работу.
Вон они, пыль загребают лопатой,
- Мусор не наш, извиняйте, ребята!
- Технику тут применить не удастся.
Мусору долго придётся валяться.

Еврокебаб. А вокруг столько грязи,
Сколько в Европе найдётся едва ли.

МусоропрОводы здесь не спасают.
Прямо из окон бутылки бросают
Вместе с протухшей вчерашней закуской.
Только не надо пенять...на нерусских.

Ныне живущим напомнить бы надо:
Чистили люди наш город в блокаду.
Как же неловко и стыдно пред ними!
Пачкаем город руками своими.

Тот Ленинград, что в боях отстояли,
Тот Ленинград, что фашистам не сдали,
Тот, что подняли из пепла войны,
Город, который беречь мы должны.
2021