Азбука жизни Глава 7 Часть 98. Все в ожидании прек

Глава 7.98. Все в ожидании прекрасного!

Я вошла в гостиную последней. Эдуард Петрович уже был за роялем, и первые аккорды его новой композиции висели в воздухе, словно предрассветный туман. Я растворилась в этих звуках уже второй день подряд, и Эдик, конечно, видел это. Как же приятно, когда рядом надёжные и любящие друзья! Что бы я без них делала?

Влад, будто уловив нить моих мыслей, быстро пересел к Вересову и Ричарду, между которыми сидела Дианочка. Я направилась к свободному месту рядом с Катюшей Ромашовой, но Диана мягко остановила меня:

— Сядь напротив, пожалуйста. Между Тиночкой и Надеждой.

Все присутствующие мгновенно уловили скрытый смысл её просьбы, и по комнате прокатился сдержанный смешок.

— Родная, не спеши пока мучить Викторию своими вопросами, — мягко предупредил Ричи.
— Ричи, я как раз хочу освободить Викулю от тех неприятных мыслей, что не дают ей покоя второй день, — парировала Диана, и в её глазах читалась не просто любопытство, а забота.

Эдик, услышав слова Николеньки, бросил на меня быстрый, почти грустный взгляд.

— Надежда, не смотри с укором на Диану, — вступила я, чтобы разрядить обстановку. — Она иногда своими вопросами как раз и вытаскивает меня из того плена, в который я сама себя загоняю.
— Трудно, с твоим очаровательным пофигизмом, представить, чтобы тебя вообще можно было взять в плен, — с лёгкой улыбкой заметила Надежда.

После этой реплики даже Вересов не удержался от улыбки, и Диана, ободрённая, оживилась.

— Спасибо, Николай! Вопрос у меня, кстати, неожиданный. И с твоей же подачи! Пусть нам объяснит причину войн. Всех.

Надежда и Тиночка удивлённо переглянулись. Катюша же посмотрела на меня с глубокой, внезапной горечью. Придётся отвечать. Тем более, что Диана задаёт этот вопрос намеренно — чтобы разрубить тот клубок, ту липкую шелуху, которая уже второй день не даёт мне покоя.

— Диана, всё просто, — сказала я, и мой голос прозвучал тише, но отчётливо. — Причиной всех войн — и местечковых, и в глобальном смысле — является всего две вещи: Ничтожество и Спесь. Они в нужный момент всегда находят друг друга и объединяются. И превращаются в такую дремучую, ядовитую смесь, что на какой-то период им начинает казаться, будто они и есть главная движущая сила истории.

Я замолчала. В гостиной воцарилась полная тишина, почти оцепенение. Никто не ожидал такого короткого, отточенного и беспощадного ответа. Но ему помогли сами обстоятельства — та внутренняя работа, что шла во мне последние дни.

Эдуард Петрович Соколов, тонко почувствовав, что дальше могут пойти тяжёлые, ненужные сейчас рассуждения, встал и направился к роялю. Я, с почти детским облегчением, поспешила за ним. Тем более, что после нескольких глотков хорошего вина, сделанных после моего ответа, хотелось только одного — говорить. Но говорить не словами. Говорить через музыку. О прекрасном. О вечном. О том, что остаётся, когда вся эта мишура из ничтожества и спеси наконец рассыпается в пыль.