Человеческий фактор. Советские хроники

Много воспоминаний у меня грустных, и даже горьких, можно сказать, о том времени, за которым некоторые так тоскуют. Сиротство, как ущербность, накладывало отпечаток на всё. Оглядываясь на прошлое,  понимаю - насколько сильной я всё же была, если выдержала всё и не сломалась.

Окончание техникума, долгожданный диплом, «техник-электрик», и  уже три года трудового стажа уборщицей в студенческом общежитии, где жила. Директор, мой ангел хранитель, благодаря  опеке которого,  я и получила диплом, добивается для меня  направления на работу на один из  заводов нашего города.
 
Собираю свои нехитрые пожитки, имея запас денег, аж 90 советских рублей, и переселяюсь  из одного  общежития в другое – общежитие рабочей молодёжи. Новое, благоустроенное. Но… общежитие. Где окружать меня будут всё  те же чужие люди.

  По моим расчётам, если не шиковать, то денег должно хватить  до первой получки, а это  будет через месяц, не раньше. И именно поэтому, не отдыхая после окончания техникума ни дня, я иду в отдел кадров завода оформляться  на работу.

 Но тут начинается самое интересное. На работу меня не  оформляют потому, что у меня нет прописки в паспорте. А прописку оформить некому, так, как паспортист общежития  попала на операцию и когда  выйдет на работу никто не знает. Заменить её никто не может потому, что эта должность связана с паспортным столом РОВД, «режимная должность» -  называлась.

Подождав неделю и убедившись, что деньги тают, как снег в марте, и до  первой получки их может не хватить, иду на приём к начальнику отдела кадров. Пытаюсь объяснить ситуацию и прошу принять на работу без прописки в паспорте. Ответ был, как и положено, формально вежливый.
- Я не намерен  нарушать закон . Ждите когда выйдет паспортист и оформит вам прописку.

Жду ещё неделю. В следующий понедельник, в приёмные часы , иду к начальнику  жилищно-коммунального отдела завода, которому подчинялась паспортист и пытаюсь обрисовать ситуацию.
- Я что - сам пойду прописку твоего паспорта оформлять? Пошёл бы, но не имею допуска. Жди, когда выйдет паспортист.

 Подождав ещё неделю и поняв, что до первой получки мне на оставшиеся деньги просто не дотянуть, так, как три  недели ожидания съели большую часть моих денег, снова иду к нему.  На что я надеялась? На сострадание?  На то, что начальник отбросит формализм  и найдёт решение проблемы?  Не знаю.  Надеялась достучаться, наивная, до сердца чиновника. Или "голод не тётка" и пыталась лбом пробить броню бюрократа?

Передо мной на приёме у него была какая-то дотошная  старушка с жалобой и, очевидно, довела его до «кондиции». Когда я вошла в кабинет, увидев меня товарищ Мищенко (на всю жизнь заполнила фамилию), гаркнул.
-  Ещё одна пороги обивает! Не вышла ещё паспортистка на работу! Не вышла!!!   Ты что русского языка не понимаешь?

Ну, реакция на такое обращение сироты, которой в скором времени в пору будет милостыню у церкви просить, была ожидаемой. Полились рекой слёзы, горло сдавило , и понять что я пытаюсь сказать было тяжело. Но всё же главное он услышал – мне нечего есть…
- Так, что же ты сразу не сказала, что сирота, откуда же я мог знать? Успокойся. Сейчас всё решим.

Он берёт трубку телефона , звонит  начальнику отдела кадров и просит принять меня на работу без прописки в паспорте, под его ответственность. Вот, так просто решался этот вопрос.

Устроившись на работу, отработав неделю, по совету экономиста цеха, которая узнала о моём трудном материальном положении, я выписала аванс через заводскую кассу и благополучно дожила до первой своей получки.

Я имею право судить о том времени со «своей колокольни».  Всего тогда  хватало – и бюрократии, и формального отношения, и простого хамства чиновников.  А для оправдания всего этого существовало определение – человеческий фактор. Вот этот  «фактор» и испытывал меня на прочность в мои не полные двадцать лет.