Доминанта. Глава восьмая

Начало повести - http://proza.ru/2021/05/20/1508

В здании станции было немноголюдно: поезд на Рыбинск ушёл полчаса назад, а до московского ещё восемь часов ждать. Полина Фёдоровна подошла к стоявшему в углу зала ожидания титану, взяла в руки прикреплённую цепочкой к корпусу алюминиевую кружку, ополоснула, нацедила кипяток, молча протянула Ананду. Тот принял, сделал пару глотков и вернул будущей тёще. Она допила, поставила кружку обратно на подставку под кран, прошла к стоявшей неподалеку лавочке, присела, жестом пригласила кандидата в зятья присаживаться рядом. Тот послушно сел. Полина Фёдоровна отвернулась от него в сторону, достала из-под лифчика завёрнутые в газетку деньги, снова повернулась лицом:
— Вот, это вам, — она сунула свёрток Ананду в руки и пояснила: — Идите к кассе и покупайте билет. Утром будете в Москве, а там возьмёте билет до Сталинабада. Оттуда до Индии рукой подать. С вашей выпиской из метрики вас нигде не арестуют. В случае чего объясняйте, что свадьба не состоялась и вы возвращаетесь домой. Денег здесь достаточно и на билеты, и на дорожные расходы.
— А как же… — начал было выяснять Ананд.
Но Полина Фёдоровна, не слушая его, встала и быстрым шагом направилась к выходу.
— Постойте! — Ананд вскочил с лавочки, догнал будущую тёщу, дернул за рукав и на одном дыхании выпалил: — Почему вы меня гоните? Мне не надо никуда уезжать!
Некоторое время, загородив собой дверной проём, они молча смотрели друг другу в глаза. Пропуская входившую в кассовый зал с улицы молодую женщину с ребёнком на руках, Ананд шагнул наружу. Полина Фёдоровна вышла следом, взяла его под руку и, непроизвольно перейдя на «ты», стала объяснять:
— Понимаешь, я боюсь, что мои дочь и внучка погрязнут с тобой в нищете. Ты либо сгоришь на тяжёлой малооплачиваемой работе, либо попадёшь в тюрьму за свои мантры и йогу как распространитель антисоветской идеологии. Твои ведические знания и санскрит в этой стране никому не нужны. Английский тоже у нас не востребован — не с кем здесь на нём говорить. И потом, твои многочисленные боги…
— Бог на всех один, — возразил Ананд. — Он живёт и во мне, и в вас.
Она замолчала и, опустив голову, продолжала тихо идти. Ананд механически шагал рядом. Вдруг, вспомнив про зажатый им в руке свёрток с деньгами, удивлённо поднёс его к лицу и резко ткнул в руки Полине Фёдоровне:
— Возьмите и спрячьте. Пожалуйста, никогда не унижайте так никого.
Она машинально приняла.
— Я вот что думаю, — Ананд освободил руку из-под локтя Полины Фёдоровны и замедлил шаг. — У нас в Индии молодые люди не имеют права самостоятельно решать, на ком жениться, за кого выходить замуж. Всё за них решают родители. Родители для нас как боги. Поэтому я не буду поступать против вашей воли, и до тех пор, пока на то не будет вашего родительского благословения, свадьбы не будет. Вас это устраивает?
Полина Фёдоровна остановилась и тихо ответила:
— Да.
Отвернувшись от Ананда, она спрятала деньги под лифчик, снова повернулась к нему и в задумчивости произнесла:
— Но как бы это не стало потом для Наденьки ещё большим шоком. Она сегодня на крыльях летала, они у неё за эти дни вырастут, окрепнут, а я их подрежу своим несогласием. Если б вы сейчас уехали, было бы для всех лучше…
— Вы хотите, чтобы крылья Наденьки подрезал я? Не буду этого делать, потому что уверен в своих силах, уверен, что смогу обеспечить жене и дочери достойную, радостную жизнь. То, что ещё не знаю, как к этому прийти, печально, но не смертельно. Божественное всегда устраивает всё наилучшим образом. Главное — не опускать рук, трудиться. Найдется для меня и работа, и с жильём всё наладится. Испытания нужны, чтобы укрепить нас. Без них жизнь была бы пресной. Пусть вся эта история с деньгами останется между нами. Мы с Надей поможем вам с переездом, с устройством на новом месте. Я лучше узнаю вас, вы — меня, тогда и поговорим снова. Согласны?
— А что остается делать? — вздохнула Полина Фёдоровна, помолчала, шагнула вперед, обернулась. — Пойдёмте в конюшню за лошадью и телегой. Здесь недалеко.
До конюшни пришлось пробираться через лужи и горы грязи: грунтовая дорога оказалась во многих местах подтопленной после недавно прошедшего ливня. Перед тем как зайти через открытые ворота внутрь, стали оттирать сапоги сеном.
Из расположенной сбоку от ворот конторки вышел субтильный мужичок с длинной с проседью бородкой и, стоя на ступеньке крыльца, замахал руками:
— Зря сапоги чистите, Фёдоровна! Сегодня ничего не выйдет. Председатель велел отдать Аврору в бригаду Гришки Махотина. Их Рубин взбунтовался, не хочет выходить из денника, а без лошади им никак нельзя.
— Но я же, Александр Семёнович, — Полина Фёдоровна распрямилась, — договаривалась с вами и с председателем. Вы оба обещали, я всё приготовила, в Новинках нас завтра ждут.
— Так я то же самое говорил Михалычу и уже борта нарастил. Видите? — мужичок вытянул руку в сторону телеги, стоявшей метрах в тридцати от конюшни. — Но Михалыч велел извиниться перед вами и объяснить, что лошадей в колхозе не хватает. Рубин ведь за трёх коней работал, а коль из строя вышел, то у нас теперь завал по всем частям.
— Чего это ваш Рубин взбунтовался?
— Норовистый больно. Он и раньше никого, кроме Петьки Боярова, к себе не подпускал, а как Петьку в кутузку забрали…
— Петьку в кутузку?
Мужичок сошёл со ступеньки на землю:
— А вы не слышали? Он усы Климу Ворошилову сбрил. Сейчас все про это только и говорят.
— Как это сбрил?!
— На портрете. Закрасил, да так чисто, что вначале никто внимания не обратил, это уж потом по залу шумок пошёл, что у главного маршала страны усы сбриты.
Полина Фёдоровна отбросила в сторону зажатый в кулаке пучок сена, подошла ближе к мужичку:
— Зачем же он это сделал?
— Может, из баловства, а может, от обиды. Народ-то чё собрали? Чтоб итоги подвести, победителей соревнований по стрельбе наградить. А Петьку нашего до соревнований не допустили — возрастом мал. Вот сгоряча паренёк и выкинул такой фордыбель.
— И что теперь ему будет?
— Кто ж его знает? Отца у него тоже арестовали. Следствие идёт, а чего там выследят, не нам догадки строить. Так что придётся вам с переездом повременить.
Полина Фёдоровна некоторое время молчала в задумчивости. Петька год назад окончил у неё седьмой класс и бросил школу — родители посчитали, что ни к чему парню задницу за партой протирать, пора за дело браться. Она пыталась объяснить отцу паренька, что без образования сейчас никак нельзя, но безрезультатно. Все её доводы упирались в реалии деревенской жизни: «Я окончил три класса, а живу богаче вашего и не боюсь, что меня в Сибирь сошлют, потому как пролетарий». Жалко и паренька, и отца его, но что поделаешь.
— А может, Александр Семёнович, я попробую Рубина успокоить? — вернулась она к своим проблемам. — Сахарком побалую.
— Без толку, — мужичок достал из кармана брюк мешочек с махоркой и, аккуратно ссыпая махру в свёрнутую трубочкой бумажку, пояснил: — Подходили к нему с сахарком, не раз и не два — не берёт. Хрипит на всех и лягнуть норовит. Егорыч с плёткой усмирять полез, так он изловчился, Егорыча за плечо зубами ухватил, потряс да об стенку шмякнул. Тот еле живой из денника вылез. Михалыч сказал, что сегодня созвонится с мясокомбинатом, чтобы на колбасу этого строптивца забирали.
— Давайте я попробую с ним договориться, — подал голос Ананд, до этого момента продолжавший немного в стороне охапкой сена наводить блеск на сапоги.
— С Михалычем?
— С Рубином. У меня с лошадьми лучше, чем с людьми, получается.
— Попробуй погуторь, коль такой смелый. Но учти, я тебя предупредил!
Ананд шагнул в конюшню, обернулся:
— Вы только не показывайтесь ему на глаза, стойте здесь, я один пойду.
— Алексей Петрович, — ухватила его за рукав куртки будущая тёща, — не рискуйте! Случись что, мне перед дочерью за вас отчитываться.
— Никакого риска нет, не волнуйтесь, — Ананд деликатно отцепил её пальцы от куртки и пошёл к деннику с Рубином. На полпути снова обернулся. — А вы, Семёныч, упряжь готовьте.
— Зять ваш, что ли? — чиркнув спичкой и раскурив самокрутку, поинтересовался конюх.
Полина Фёдоровна промолчала, напряженно вглядываясь вглубь конюшни.
— По-русски чешет хорошо, — продолжил конюх размышления, — а лицом ровно как цыган. Цыгане с лошадьми ловко управляются. Может, и вправду сговорится, а? — Семёныч присел на ступеньку, в раздумье пуская в небо кольца махорочного дыма. — Если сговорится, пусть денька два Рубин у вас побудет, успокоится. С Михалычем я договорюсь.
Из глубины конюшни донеслось пение. Минут через десять Ананд, ведя под уздцы Рубина и распевая свои непонятные мантры, вывел того на улицу, прошёл к телеге, осмотрел, что в ней лежит, выпрямился, сложив ладони рупором, поднёс ко рту:
— Семёныч, а где упряжь?
Конюх засуетился, бросил на землю недокуренную самокрутку, притоптал каблуком, прокричал в ответ:
— Сейчас всё принесу! — зашагал было к амуничнику, но обернулся и тихо окликнул: — Эй, Фёдоровна, слышь-ка: не цыган он у вас. И поёт не по-цыгански, и конь с ним не играется, а равно как робеет. Не наш он человек, непонятный. Как бы пакость вам какую не подложил.
Спустя полчаса Полина Фёдоровна с Анандом на развозной телеге с высокими наращенными бортами возвращались в Гулебино. Рубин тянул телегу ровно, без понуканий. День стоял тёплый, тучи ушли на восток, дорога после дождя почти повсюду подсохла, и лишь в низинах по колеям светились лужи. Будущий зять, дремотно покачиваясь на козлах, бормотал свои мантры. Полина Фёдоровна, примостившись на сваленном в заднем углу телеги брезенте, размышляла над событиями уходящего дня. «Пакостей» со стороны Ананда она не боялась — в его порядочности у неё более не было сомнений, пугало другое: если малограмотный конюх из мимолетного знакомства вычислил в нём «не нашего человека», то шлейф сомнений, недоверия будет тянуться за этим индусом повсюду. Он приковывает к себе повышенное внимание не столько своим нерусским видом, сколько всевозможными фокусами, которые в изобилии продемонстрированы были сегодня. Если Надежда выйдет за него замуж, то этот шлейф невольно перекинется и на неё, и на Настеньку. А сейчас такие времена, что все подозрительные люди рано или поздно попадают за решётку. Какая же мать благословит дочь на брак с таким человеком? Полина Фёдоровна перебралась с брезента к передку телеги, встала, всмотрелась в бегущую под ноги Рубину дорогу, подняла голову и, увидев впереди на косогоре деревенские избы, постучала кулачком в спину Ананда:
— Останови коня!
— Случилось что? — обернулся тот и потянул вожжи на себя.
Рубин послушно встал.
— Поговорить хочу, пока мы наедине. Наш договор насчёт того, что без моего благословения ты не станешь мужем Наденьки, ещё в силе?
— Безусловно, — Ананд перекинул ноги через козлы и сел лицом к будущей тёще.
Полина Фёдоровна, не таясь, рассказала ему о мучающих её сомнениях.
Ананд, прокручивая в голове события уходящего дня, на некоторое время погрузился в молчание и наконец ответил:
— Я понимаю, вы беспокоитесь не столько обо мне, сколько о дочери, но всё же ваши беспокойства греют мне душу. Сегодня я вёл себя по-мальчишески безответственно. Впредь буду осмотрительней. Отныне и до свадьбы всё, что со стороны может показаться чудом, буду проводить в жизнь только по предварительной договоренности с вами, а далее моими контролёрами будут жена и дочь. Как вам?
Полина Федоровна молчала.
Считая разговор законченным, Ананд собрался было снова развернуться вперёд, но она остановила его:
— Подожди. Это не всё. У тебя нет военного билета, а мужчины твоего возраста должны вставать на воинский учет по месту жительства. Кроме того, ты хочешь зарабатывать деньги, чтобы кормить семью, а не быть иждивенцем, но при устройстве на работу от тебя также потребуют предъявить военный билет. Далее: как ты будешь заполнять различные анкеты, писать автобиографию, если не знаешь ничего из жизни Алексея Петровича Чурона? У тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?
— Никаких мыслей … — растеряно ответил Ананд.
— Ну и как же я могу благословить ваш брак?
— Я подумаю…
— Я тоже подумаю, а пока трогай — наши девочки уже заждались нас.
Ананд, пошевелив слегка вожжи, причмокнул губами:
— Но-о-о, красавчик, поехали!
Рубин, щипавший до этого траву на обочине, поднял голову, фыркнул и не спеша покатил телегу дальше.
Посреди деревенской улицы стайка детей играла в пятнашки. Они расступились, с любопытством разглядывая сидящего на козлах незнакомого дядю.
— Папа приехал! — раздался вдруг радостный голосок Насти.
Девчушка на ходу запрыгнула на задник телеги. Следом за ней ещё несколько ребятишек, поджав ноги, повисли с боку на облучке. Так всей гурьбой и подкатили к дому.

Глава девятая - http://proza.ru/2021/05/28/570