17

.17.


"И заповедал Господь Бог человеку, сказав: от всякого дерева сада ты можешь есть, а от дерева познания добра и зла, – не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрёшь."
Берешит, 2:16–17

Человек верующий говорит: у человека есть плоть, то есть, кроме духа, есть плоть, невидимого непостижимого духа – зримая осязаемая плоть. И смерть для него – только распад плоти, дух же продолжает жить.
Человек неверующий говорит: человек – это плоть его. То, что он называет духом, – функция части плоти – мозга, и исчезает бесследно с её разрушением. Неверующий не верит в бессмертие, постичь бессмертие ему не дано.
Пока Адам не знал, что у него есть плоть, он ощущал себя только как дух, как подобие и дитя Бога, и был непосредственно духовно связан с Богом.
Когда же Ева открыла ему, что у него есть плоть, и Адам познал её, осознал свою связь со всей плотью, данной ему во владение Богом, духовная связь его с Богом стала ослабевать.
Факт существования непроницаемой плоти, скрывающей дух, со временем превратился в факт существования одной только плоти. Дух же, невидимый, оторванный, отгороженный от Бога зримой плотью, всё больше терял связь с Богом, пока не прервалась эта связь совсем, и тайна плоти как оболочки духа перестала существовать. Тайна плоти, как тайна дерева и тайна камня, из тайны духа стала тайной материи, не связанной с духом. И дальнейшее постижение тайны материи шло по пути механического её дробления.
От бессмертного, подобного Богу творения Его – человека – осталась только зримая глазом плоть, подверженная разрушению. И человек, видя только это, счёл себя смертным. Наши глаза подвели нас: они не видели дух, но видели разрушение плоти. Знание Евы мы довели до его предела: забыли, что кроме плоти в нас живёт ещё дух, и – "смертию умерли".
Тайна материи – это всегда тайна её связи с духом, в ней заключённым. Раскрыть тайну факта – это всегда найти связь этого факта с духом, то есть место этого факта в плане Его Творения. Тайны материи вне связи с духом, в ней заключённым, – нет. Исследованием материи вне связи её с духом, с Богом, занимается наука, в своих исследованиях упирающаяся в тупики.
 
Вера – это знание того, что между каждым фактом и Богом существует жёсткая связь, и отсюда – жажда обнаружить её. Смерть человека – в его отказе от этого желания, в признании того, что факт – конечен, что он – только то, что видит в нём наш глаз. Быть смертным – не искать связи между видимым и скрытым от наших глаз, между фактом и его тайной, между материей и духом, – между всем, что Бог нам показывает, и Им Самим. Если мы не замираем в изумлении перед всем, что видим, если постичь тайну видимого не необходимо нам, – значит мы мертвы.
Знать, что за каждым фактом скрывается Он, ... и не искать Его – значит быть мертвым.
Человек умирает не тогда, когда дряхлеет его плоть. Его плоть дряхлеет, потому что дух не обновляет её.
По тому, как сокращались дни жизни человека от Адама до наших дней, мы можем проследить трагедию греха, всё больше отрывавшего нас от духа и заводившего в тупик смерти.
Потеря человеком его человеческого достоинства – в его страхе проникнуть за стену факта, в его согласии признать за своими глазами всю полноту зрения, в согласии смириться с конечностью факта и в пределе – с фактом своей конечности.
Непроницаемость смерти – относительна, вера преодолевает её. Вера возвращает человеку свободу соединять видимое нашим глазом с постигаемым нашим внутренним зрением – духом, соединять свет нашего зрения с тьмой, в которой свободно парит наш дух, подобно тому, как наши сутки естественно соединяют в себе свет дня и тьму ночи.
Вера и рождаемая ею свобода соединяют разорванного первородным грехом человека и возвращают его в мир, где он – един, и потому – бессмертен.
Мы еще дети, малые дети Бога, мы еще не знаем, что мы, как и Он, едины, что нет пропасти между материей и духом. Материя – порождение духа, она – сам дух.
Может быть, дух, обернувшись камнем, лечит себя его молчанием,как человек уходит в молчание, чтоб возродить себя?..