Доминанта. Глава одиннадцатая

Начало повести - http://proza.ru/2021/05/20/1508

Когда Полина Фёдоровна с Анандом вернулись в Новинки, все оставленные ими во дворе вещи уже были занесены в дом. Жданка меланхолично пережёвывала сено в новом хлеву. Мурзик, свернувшись в клубочек, дремал на коврике в закутке возле печки. А Надежда с Настей, успев приготовить ужин, накрывали на стол. Ананд, расцеловав их и отложив взаимные расспросы на потом, почти сразу вернулся во двор. Распряг Рубина, отвёл в амбар, набросал на землю соломы, пропел мантру, поблагодарил коня за работу, привязал чембуром к столбу и попрощался с ним до утра.
После ужина Полина Фёдоровна с Настей занялись мытьём окон. Ананд развязал отданный ему Милой мешок Алексея Чурона. Вдвоём с Надеждой, усевшись на полу, они принялись просматривать содержимое. Сверху была аккуратно сложена модная рубашка-косоворотка с вышитым воротничком, под ней — небрежно смятый широкого покроя пиджак, под пиджаком — перевязанная крест-накрест бечёвкой, толстая картонная папка, под папкой — два холщовых мешочка: в одном туалетные принадлежности, в другом значки, звёздочка, пуговицы, иголки с нитками и прочая мелочь. В самом низу, обёрнутые в «Правду», лежали чёрные хромовые ботинки с острыми носами.
— Это же всё больших денег стоит, и Мила за просто так отдала? — удивилась Надежда и подняла глаза на Ананда. — А может, у тебя с ней было что?
Тот обнял невесту, приблизил лицо и прошептал на ушко:
— Ты у меня одна. Не было и не будет более близкого для меня человека, чем ты, — слегка отстранился и пояснил: — Мила отдала не вещи и бумаги, а кандалы, приковывавшие её к прошлому. Она стала свободной. Понимаешь?
— Она могла бы всё это продать…
— Кандалы не продаются, их можно лишь разбить и отбросить.
Надежда выскользнула из-под обнимавшей её руки, поправила сбившиеся волосы.
— Предположим, что так. Ну а мы как её кандалами распорядимся?
— Вещи сдадим в комиссионку, вырученные деньги потратим на благотворительность. Сейчас это слово почти забыто, но ты ведь понимаешь, о чём я говорю?
— Да, конечно. Но мы и сами нуждаемся в благотворительности. На что будем жить в Ленинграде?
— На чужом горе счастья не построишь, — проходя мимо и остановившись на минутку, заметила Полина Фёдоровна. — Чем могу, помогу вам на первых порах.
— Спасибо, — откликнулся Ананд. — Трудностей не избежать, но мы сильные, мы справимся.
— Уговорили, — согласилась Надежда. — Вечно тебя то дочь, то мама поддерживают. Но пока тебе самому ничего приличного из одежды не купили, давай я всё-же это на тебя перешью. А в Ленинграде устроимся, походим по магазинам, приоденешься, тогда и отнесём чуроновские вещи в комиссионку. Согласен?
— Хорошо.
— Открывай папку. Посмотрим, что там.
Ананд поднял папку, развязал бечёвку. Сверху лежали документы: паспорт, военный билет, аттестат о среднем образовании, диплом об окончании Сталинабадского пединститута и комсомольский билет.
Надежда взяла паспорт, открыла, полистала страницы, почитала, взглянула на фотографию, перевела взгляд на Ананда:
— Похож. пять лет назад и ты мог так выглядеть, — положила паспорт на место, открыла военный билет. — А здесь явно не твоё фото. У тебя скулы торчат, а тут всё округлое.
— А по-моему, есть что-то общее, — не согласилась с дочерью, подошедшая к ней сзади Полина Фёдоровна. — Корми его хорошо, и тоже личико округлится.
— Мне покажите! — прокричала от окна Настя.
— Не сейчас, — Полина Фёдоровна перехватила её на полпути, взяла за руку и повела к выходу. — Пойдем Рубину сена подложим, мне одной боязно к коню подходить, а ему, голодному, тоскливо одному стоять.
Перед дверью обернулась, показала Ананду с дочерью кулак и покрутила пальцем у виска.
Поняв всё без слов, Ананд снова сложил документы в папку и перевязал её.
— Потом посмотрим, не при Насте. Ей ни к чему всё это видеть, не надо грузить дочь нашими тайнами, она живёт открыто со всеми, пусть и дальше продолжает так жить.
Надежда поднялась с пола, сладко потянулась и протянула руку Ананду:
— Пока светло, пойдем к речке погуляем.
Он пружинисто встал, крепко обнял её, прижался всем телом. Губы слились в поцелуе, оба сомкнули ресницы, а когда одновременно распахнули, долго и удивлённо не могли отвести друг от друга глаз.
На берегу Сутки воздух уже начинал сыреть. С другой стороны реки доносились звуки патефона и гул голосов. Надежда постелила на траву шаль, присела и потянула к себе за руку Ананда.
— Что там? — усаживаясь рядом с невестой, поинтересовался он.
— Деревня Подольское. Там в клубе сегодня танцы. Если хочешь, можно переплыть на тот берег, пойти к ним и потанцевать.
— Я не умею плавать. У нас в Индии в речках не плавают, а заходят в воду по пояс, поют мантры, молятся и омываются.
— Жаль. А я люблю плавать. Хочешь, тебя научу?
— У меня не получится, я боюсь.
— И со мной боишься?
Ананд неопределенно пожал плечами.
— Это уже никуда не годится! А ну вставай!
— Может, завтра? — взмолился Ананд.
— Не трусь, — Надежда обняла его за шею, поцеловала в щеку, отклонилась в сторону и подтолкнула в бок двумя руками. — Ну, вставай же!
Они спустились к воде. Надежда разделась и вошла в воду. Ананд в больших семейных трусах продолжал стоять на берегу.
— Снимай трусы, чтоб не замочить. В мокрых потом будет холодно. Здесь никого, кроме нас, нет.
Ананд осторожно потрогал пяткой воду, нагнулся, протёр водой грудь, лицо, руки, выпрямился, решительно снял трусы, отбросил в сторону и сразу всем телом плюхнулся в воду, подняв каскад брызг. Тут же встал. Вода едва покрывала его колени.
Надежда рассмеялась и, стоя по грудь в воде, замахала ему руками:
— Иди ко мне!
Прощупывая перед каждым шагом дно, он опасливо пошёл вперед.
— Молодец, молодец, — приободрила его Надежда и протянула перед собой обе руки. — Ложись на них, старайся держаться на поверхности, бей по воде ногами, а руками… — она вытащила свои руки из-под воды, согнула в локтях и показала, как надо грести. — …делай вот так. Понял?
Ананд согласно кивнул головой. Она снова протянула руки вперед. Он, опасливо лёг на них всем телом, и начался урок плаванья, перемежаемый объятиями и поцелуями.
Вернулись в дом они уже затемно, когда высоко в небе горели мириады звезд, а над горизонтом поднимался огромный шар Луны. Настя спала. Полина Фёдоровна встретила их в сенях. Посмотрела на мокрые волосы дочери, на её сияющее лицо, на стеснительно топчущегося в дверях Ананда и неожиданно для себя предложила:
— Ну вот что, детишки, пока у нас есть конь, надо успеть как можно больше дел сделать. Завтра просыпайтесь пораньше, как коров начнут сгонять, и поезжайте в Гулебино, заберите всё, что там осталось из нашего. Сена возьмите только несколько охапок для Рубина, остальное новым хозяевам оставьте. Я так с ними договорилась. Вернётесь, разгрузитесь, берите документы и сразу отправляйтесь в Мышкин, подавайте заявление в загс. Пора заканчивать с холостяцкой жизнью. Попросите, чтобы дату бракосочетания назначили пораньше. Пообедаете там и поезжайте к Миле, пригласите её на регистрацию, поблагодарите за всё и подарите от меня… — она сняла с плеч богато расписанный диковинными цветами льняной платок и отдала Ананду. — Вот это. Скажите, что дарю с любовью, а с любовью подаренные вещи приносят счастье и тому, кто принимает их, и тому, кто дарит.

Глава двенадцатая - http://proza.ru/2021/05/30/836