38

.38.


Почему получение ответа так трудно, порой мучительно?
 Потому что, чтобы получить его, пробиться к пути познания, ведущему к встрече с Ним, надо прошибить выстроенную тысячелетиями стену забвения этого пути, свалить и смять табу, перекрывающие выход к нему. На топографической карте нашего сознания этого пути нет, как нет реки Самбатьон, за которую увело десять колен Израилевых ассирийское пленение. Говорят, уже нашли её высохшее русло.
Культура – известковые отложения мысли в канале времени, в котором движется мысль. Зрелая культура – мощные слои отложений, сужающие канал. Степени свободы мысли сокращаются, она уже течёт по глубоко прорезанному руслу и ограничена единственно существующими и ведущими её берегами. Изменить путь мысли не дано, эта возможность утрачена. Мысль теряет память о другом пути, других возможностях и других берегах. Теряется память о других связях явлений. Культура становится ловушкой, западнёй. Как из неё выбраться, как её с себя стряхнуть?
Только доверившись себе. Это возможно только в осознании чувства острой недостаточности смысла существования, чувства тупика, в который ты попал, в осознании острой недостаточности ответов, данных тебе растившей тебя и обанкротившейся в твоих глазах культурой. Это чувство западни, великого страха безбожия мобилизует в человеке все возможности его жизненной силы и мысли, их гибкости и хитрости, делает человека Одиссеем способным преодолеть всё и 
восстановить своё человеческое достоинство. Человеческое достоинство стоит на осознании смысла человеческого существования.
Приходится ломать рамки культуры, отменять её табу, выводить мысль в другое русло к другим берегам. Для этого человеку даны органы чувств, которых гораздо больше пяти.
И ещё: необходимо избавиться от словесного блуда. Уже родилась мысль, вышла из тебя словом, – запиши и оставь её. Не повторяй её, не толки воду в ступе. Плетешь, как Пенелопа, и распускаешь, чтобы вновь плести. А всё потому, что задерживается Одиссей, который придёт и избавит от слов и даст жизнь. Даст пищу глазам, ушам, каждой клетке в тебе. И покой рту. Двум ртам. Одному, в который суёшь ложку, и другому, где тянется лента слов на уровне глаз.
Пишешь слово и повторяешь его, и возвращаешься к нему вновь. Возможно, так мы боремся с забвением слова, так повторяет ребёнок каждое новое узнанное им слово, чтобы удержать в памяти, врезать слово в память, как в камень.
А всё потому, что задерживается Одиссей – Мессия.