Сиди, молчи

СИДИ, МОЛЧИ
У меня в Фейсбуке — несколько одноклассников. Пока. Две уже отправили меня в бан. Не выдержали. Я мешала им врать.

А люди на пенсии ко лжи привыкают, как к тонометру: стабильно, регулярно и с ощущением медицинской правоты. Померил — и, кажется, здоров. Правда для них — сквозняк: от неё начинают ныть кости и трескаться иллюзии.

Одна так и написала:
— Какое твоё собачье дело, что я публикую?

И я задумалась. Действительно. Не моё. Даже не кошачье.

Хочет — пишет, что была всю жизнь неотразимой. Пусть у неё прыщи боролись за площадь на лице. Пусть. Память — это тот же фотошоп: чем больше морщин, тем сильнее хочется разгладить не только их, но и всю биографию. Видимо, она эту «неотразимость» внушила себе лет сорок назад и с тех пор категорически отказывается развенчивать чары. Вера в себя у неё прочнее банковского сейфа, ключ от которого давно выброшен в море. Её право.

А другая утверждает, что никогда не была замужем. Без пробега. Без прицепа. Хотя на моей памяти мадам побывала в браке раза четыре, и её «не дети» давно старше моих.

Я не выдержала и написала в статусе:
— Мы же учились вместе. Ты фантастику полюбила? Или решила в старости переписать собственную историю?

Мадам закипела от ярости и выдала:
— А ты ставишь аватарки «лет на сорок моложе».

А ведь она права. Был случай, когда я поставила рекламную фотографию стоматологической клиники, где работал её муж. Красивая улыбка, почти ангельская. А у неё самой на аватарке — молодая Софи Лорен.

Я ответила вежливо, интеллигентно так:
— Мне приятно смотреть на красивое лицо. Оно делает мне день. А тебе разве не приятнее смотреть на Софи Лорен, чем в зеркало?

Психанула. И отправила меня в баню. Не в ту баню, где веник и пар, а в цифровую — «без права переписки».

Зачем я это сделала? Наверное, рефлекс. Вижу бред — реагирую. Как собака Павлова, только вместо еды мне подают чужую глупость и ложь.

И тут, как из тбилисского тумана, появляется наш одноклассник — Отарчик, бывший замминистра здравоохранения.

— Нель, — пишет, — она тебе до сих пор не может простить сочинение по «Грозе».

Надо же. Какая память!

Написала я тогда сочинение… да ещё и в стихах. Юность, что с неё взять. Тогда казалось, что рифма украшает любую мысль, даже про Катьку по Островскому в «Грозе».

Наша училка литературы почему-то решила зачитать мой «шедевр» вслух. До сих пор думаю — зачем? Наверное, решила, что в классе растёт новый поэтический гений и надо срочно продемонстрировать общественности свежие ростки таланта.

После моего робкого: «А надо ли?», она торжественно развернула мою тетрадь и с выражением не меньше шекспировского «Быть или не быть» стала читать:

Гремит свекровь — гроза над крышей,
Покорный и невзрачный муж.
Тихон не злой, но духом — жижа…
Ну, в общем, не объелся груш.

Жила душа в такой неволе,
Где каждый шаг — под строгий суд…
Терпеть такое ей доколе,
Когда дышать уж не дают?

А тут Борис — судьбы подарок,
Артист, но слабый, как и все.
Её роман был слишком ярок —
Финал на взлетной полосе.

Катюша грезит о полете:
«Ах, кабы птицей в небеса!»
Но тонет в бытовом болоте
В произведении «Гроза».

Совсем не луч она, поверьте,
Запуталась в рутине лжи...
Она в болоте этом — жертва,
Ей осточертели миражи.

Один — молчит под крик свекрови.
Другой — бежит, поджавши хвост.
Запуталась. Измена, горе…
Шагнула с верой на погост.

Тишину класса разрывал смешок Юрки Размадзе и коллективная неприязнь к автору «шедевра».

Потому что в школе выпендрёж в рифме, отмеченный пятёркой, — вещь опасная. Он действует на одноклассников как красная тряпка на быка. А если ещё и не совпадает с канонической формулой «луч света в тёмном царстве», то это уже почти идеологическое преступление при завышенной оценке.

С этого дня на меня вылился весь гной нашего классного серпентария, в числе которых была и моя френда-однокашница.

Для некоторых людей обида — как фамильное серебро: её нужно частенько полировать.

И тут я вдруг поняла простую вещь. Не стоит портить чужую версию действительности, да ещё и в рифме. Занесло меня, конечно, тогда. Решила спокойно переписать по-своему то, что другим казалось лучом света, а не обычной ****ью.

Раньше за такую дерзость отправляли в ссылку. Теперь — в Фейсбуке — в баню.

Мы повторяем: с возрастом приходит мудрость, великодушие, дистанция.

Не знаю. Даже скидка в аптеке приходит не всегда. Чаще — склероз и маничка величия — без рецепта.

Нет бы научиться сидеть и молчать. Но внутренняя жаба несправедливости точит…