Физика и лирика. Ч. 1

Все имена и фамилии героев являются вымышленными, любые совпадения с реальными людьми случайны.




1.

Когда-то давно у меня был любовник Григорий. Он бы так и канул в Лету, вместе с остальными бывшими мужчинами, и я бы ни за что набралась терпения написать о нём, если бы не одно любопытнейшее обстоятельство – Григорий был физик-ядерщик. Собственно, он и сейчас им является, так как это пожизненный диагноз.
Да и любовником он моим стал лишь благодаря этой своей особенности. Однако, у Гриши были и другие достоинства. Но обо всём по порядку.

2.

Мы познакомились во время моей длительной командировки в город Н., где находится один из исследовательских институтов, занимающихся ядерной физикой.

На тот момент я только окончила ВУЗ по специальности юриспруденция и нашла своё первое место работы. Начальство, беззастенчиво пользуясь моей профессиональной неопытностью и тем, что я была не замужем, нещадно гоняло меня по туда-сюда по области. Впрочем, тогда мне это нравилось - мне было невероятно интересно знакомиться с новыми местами и людьми.

Городок Н., в который я приехала на полгода, оказался большой «деревней» - население всего сто тысяч, все друг друга знают в лицо и по именам.
Главной достопримечательность города была идеальная чистота. Ни разу я не увидела хоть какой-нибудь бумажки, валяющейся на газоне, тротуаре или проезжей части.
Ещё мне очень понравилось, что в городе было мало машин, и люди в основном передвигались пешком. И не от бедности, а потому что всё было рядом.
Градообразующим предприятием был химкомбинат - структурное подразделение НИИ ядерной физики. Также в городе была развита социальная инфраструктура – больница, школа, детский сад, магазины...

Мне сразу понравился этот город. Пусть выглядел он неказисто – жилые дома были в основном пятиэтажные и девятиэтажные «брежневки», но атмосфера в городе была по-домашнему уютная и дружелюбная.

Немного обжившись, я выяснила, что можно не таскать на работу бутерброды на обед, а обедать почти по-человечески, поскольку неподалёку от моего рабочего места имелся неплохой пункт общепита, пользующийся бешеной популярностью у местного населения.

Именно там я и познакомилась с Григорием.
В один из обеденных перерывов старомодно одетый мужчина средних лет, в очёчках и с бородкой а-ля Генрих IV, любезно распахнул для меня дверь столовой. В нём не было ничего экстраординарного, но чем-то он привлекал внимание - быть может разительным контрастом молодости и облика в стиле ретро.

3.


У меня есть дурная привычка давать людям заочные прозвища. Не обязательно обидные. Чаще это имена знаменитостей и литературные героев. И Григория не миновала чаша сия. Сначала он у меня был «Чехов», точнее, Антон Палыч, а иногда –  просто Палыч. Но через два дня наблюдения за объектом своего пристального внимания Палыч был переименован в «профессора Преображенского».

Это почётное прозвище Григорий получил из-за своей старомодности – чрезмерной вежливости и гардероба в старинном стиле. Представьте себе тридцатилетнего мужчину с классической короткой стрижкой, в маленьких очках в «золочёной» оправе, с бородой в стиле родоначальника Бурбонской династии и в неизменном костюме-тройке.
Из кармашка жилета свисает цепочка от – вы не поверите! – карманных часов. По неведомой мне когда-то заведённой традиции мой «профессор Преображенский», откушав первое блюдо, из положенных трёх, картинно вынимал эти самые часы из жилетного кармашка, открывал гравированную крышечку, закрывающую циферблат, и смотрел, который час. Затем неторопливо водружал часы на положенной место и принимался за горячее.
Поверх костюма «профессор Преображенский» носил или плащ а-ля комиссар Коломбо или драповый серый тренч.
Ха! Ну и кем я могла назвать после этого Григория? Профессор Преображенский - собственной персоной. Хотя, конечно, по сравнению с настоящим Филиппом Филипповичем, Гриша был слишком молод и волосат. Но любовь к Булгаковским произведениям сделала своё дело.

С того самого дня, когда я разглядела в Григории профессора Преображенского, почти все обитатели городка воспринимались мною через призму повести «Собачье сердце». Этому поспособствовал не только мой «профессор», но и сама атмосфера города.
Нашёлся доктор Иван Арнольдович Борменталь – естественно, им оказался друг Гриши. Случайно повстречался Полиграф Полиграфович Шариков – владелец местного автосервиса, который безрезультатно пытался за мной ухаживать, и к которому мне неоднократно приходилось обращаться для ремонта своего первого малобюджетного авто.
Нашёлся и Швондер – им стал начальник местного юридического отдела, который я приехала инспектировать. Под его непосредственным руководством трудилась «Зинаида Прокофьевна Бунина» - милая, скромная и безотказная девушка. А «Дарья Петровна Иванова» меня всегда приветливо встречала в столовой, стараясь положить в тарелку побольше - то сметаны, то мяса, то горячо любимых маслин в солянку.
Но характеры местных «героев» шедевра Михаила Афанасьевича, разумеется, были несколько другими – они всё же сохраняли свою индивидуальность, а черты «прототипов» у них были не так ярко выражены.


4.


После того, как в моём воображении все герои повести «Командировка в город Н.» были найдены и определены, мне оставалось лишь органично влиться в их общество. Но в качестве кого? Я неоднократно задавала себе этот вопрос и не находила ответа.

Через две недели увлекательных наблюдений за «профессором Преображенским» и «игры в гляделки» - а я заметила, что он тоже за мной наблюдает – «их сиятельство» почтили меня официальным визитом. Однажды он пришёл позже меня – возможно, умышленно – и удостоился чести отобедать за моим столиком, сидя, напротив.

«Профессор Преображенский» оказался немногословным человеком. Создавалось впечатление, что у него был лимит на вербальные средства общения. Но самое главное, что следовало сказать в той или иной ситуации, он говорил, отмеряя и выстраивая фразы с точностью швейцарских часов. Зато я, в силу особенности характера, могла говорить за двоих, а то и за троих. Немногословность физика «Преображенского» компенсировалось богатой палитрой мимики и жестов. Наблюдать за ним и общаться было интересно и приятно. Из нашей первой беседы мне запомнилось вот что… Когда «чайные церемонии» были закончены, для поддержания беседы и развития знакомства я спросила:
- Ну и как, расщепляем-с?

Мне тогда показалось, что это так смешно, что в этой фразе много иронии. Кроме того, она должна была показать мою «подкованность» в области ядерной физики.
На мой вопрос «Профессор Преображенский» ответил:
- Безусловно-с. А что Вы, сударыня, знаете о ядерной физике?

Что я знала о ядерной физике? Что это физика, изучающая процессы, связанные с расщеплением ядра. Умно, правда? Если учесть, что в школе я физику толком не учила (у меня в последних классах лицея был уклон в филологию), поэтому для меня она, вкупе с химией и математикой, осталась «тёмным лесом».
Возможно, мне следовало нанести «профессору» контрудар вопросом «А что Вы, милейший, знаете о юриспруденции?», но мне в тот момент совсем не хотелось умничать. Мне искренне хотелось поближе узнать этого человека, с достоинством сидящего напротив и глядящего на меня умными проницательными карими глазами.
И я ответила:
- Ничего.

(Продолжение следует) :)

@MZ