Вмятина 1

У одной женщины родился ребёнок с вмятиной на голове.
Повитуха же, которую все считали ведьмой, когда ребёка
этого приняла, вся затряслась от страха и так сказала:

- Коли выживет это дитя, то долго жить будет, хоть и
тяжёлая судьба ему выпала. Чую пробудились силы неведомые,
 бесы нечистые уже отправились в наши края, но с этим младенцем
 они нам не страшны будут, это сама Мать лесная нам послала
 защитника, берегите его покуда он слаб ещё.

Малыш выжил. Мать с отцом погоревали конечно - над его уродством,
 но всё же, родная кровь да любовь родительская оказались сильнее.
 К тому же мальчик рос добрым, честным и крепким -
прямо как настоящий богатырь. Назвали его Прялатко-Пизэ -
что по нашему означает - птичье гнездо в голове или попросту -
Вмятина. Так мальчик рос до одиннадцати лет - в любви и
радости не зная горя.

На ту пору правила государыня императрица Елизавета Петровна,
которая порешила обратить все малые народы в христианскую веру,
 и по деревням стали ездить священники с солдатами, которые
насильно крестили народ, жгли священные рощи , а тех мужиков -
кто противился новой вере - били батогами и отправляли
на каторги или в солдаты. Крещёным же - давали новые имена
 и обязывали ходить в церковь.
И вот, в один из дней, на дороге появилась телега с батюшкой,
купелью и алтарём в окружении десятка пеших драгун.
То был епископ кстовский - Димитрий Петрухин, разъезжавший по
окрестным приходам да церквям, а проводником у него был
 местный исправник из Бора - Ермолай Чертаков, прозванный
в народе - Лютый, за любовь к битью палками и плетьми.

К вечеру они определились на постой в двух избах, хозяева
которых были бесцеремонно потеснены, а съестные припасы
нещадно поедены, и утром батюшка обещал окрестить всю деревню.


Посреди ночи, из под телеги с купелью выбралось на лунный
 свет существо внешне похожее на большую пиявку с крючкообразными,
 острыми как кошачьи когти, выростами по обеим сторонам его
сплюснутого тела, и не спеша поползло в сторону стойла -
в котором дремал старый мерин епископа. Обойдя свежую кучу
 навоза оно, словно чуя тепло животного приподняв вверх
переднюю часть туловища - уцепилось коготками за ногу мерина,
 тот дёрнулся во сне, помотал головой, но не проснулся.
В этот момент из избы вышел сонный исправник, в исподних
портках и накинутом на плечи кафтане. Перейдя двор в
поисках места для справления малой нужды, он остановился
неподалёку и отвернувшись к стене сарая - издал стон
облегчения под звуки зажурчавшей струи. Мерин снова встрепенулся,
 почувствовав неприятное покалывание между ног, и спросонок
с силой лягнул стену выбив одним ударом несколько досок -
 одна из которых угодила в лоб исправнику. Тот, потеряв
 сознание - плашмя рухнул на землю. Мерин же, продолжал
дёргаться пытаясь стряхнуть неведомую тварь доставляющую
ему жуткую боль, и окончательно доломав стену сарая забегал
 по двору переполошив весь дом. Подоспевшим солдатам всё же
 удалось остановить животное наброшенным на его голову одеялом
 и занести потерявшего создание исправника в дом, где
обнаружилось что к его шее присосалась жирная пиявка,
оторвать которую не представляется возможным из-за глубоко
вонзённых в тело когтей.

Вскоре, в небе над домом послышались тяжёлые взмахи крыльев,
и огромная птица, севшая на крышу избы прокричала почти
человеческим голосом: - Кие! Оставшиеся во дворе солдаты
выстрелили в птицу, но промахнулись, и та пролетев над ними
 снова прокричала человеческим голосом: - Кие ям!

Где-то в деревне запричитала какая-то баба, и на улице
начала собираться толпа. Оказалось что в одном из дворов
 в курятник забралась: не то лиса, не то россомаха -
которая передавила всех кур, а их растерзанные тушки
кто-то развесил на растущей неподалёку ёлке - словно
 новогодние игрушки. Но никто из собравшихся не заметил
что ночь длится уже - гораздо дольше обычного, а в кустах,
 едва сдерживаясь чтобы не рассмеяться в полный голос -
хихикает молодой бес Эзрен. Никто, кроме Вмятины.
И когда люди стали расходиться по домам, Прялатко
спрятался неподалёку чтобы проследить за бесом.
Улица опустела, Эзрен вышел из кустов весёлый и
довольный своими проделками, и прокричал:

- Нармунь! Тэй, тэй!

Послышались тяжёлые взмахи крыльев, и огромная
птица с человеческим лицом приземлившись возле
ёлки принялась жадно поедать развешеных на её ветвях кур.
Широко разевая рот она запихивала их целиком,
 и глотала не пережёвывая, а Эзрен обошёл всю
 деревню и плюнул под каждое крыльцо. После этого
 он вернулся к птице, вскочил на неё верхом, и та,
 тяжело хлопая крыльями улетела в сторону леса.
Тут Вмятина вышел из своего укрытия, заглянул под
ближайшее крыльцо, и обнаружив там жирную пиявку -
раздавил её. Так он обошёл всю деревню, и передавил
 всех пиявок Эзрена кроме одной. Последнюю, Вмятина
 посадил в шапку, шапку завязал узлом, а узел придавил
камнем лежащим у дороги - который не смогли бы поднять
 даже двадцать мужиков. И ушёл спать.


Утром солдаты поставили посреди деревни алтарь и купель,
 наполнили её водой из колодца и батюшка приступил к крещению.
 Но как только начал собираться народ, прогремел гром,
всё небо затянуло чёрными тучами, и полил сильный как
из ведра дождь, продолжавшийся до самой ночи.
Все деревенские разбежались по домам, а пришедший в
 себя исправник ходил по улице размахивая саблей,
стучался в запертые ворота и всё время почёсывал
покрывающуюся оспинами шею. Вышел ли он на улицу
добровольно, или же был изгнан солдатами -
никто не ведал.