Ленинградский роман. Глава 5. Рита

     Приближалась зимняя сессия. Ленинградская консерватория постепенно переходила на осадное положение. Лица студентов становились сосредоточенными и суровыми. С раннего утра до позднего вечера из всех классов неслись звуки фортепиано, скрипки, кларнета, фагота, трубы, флейты, виолончели, гобоя, валторны, арфы, а также голоса вокалистов.  Утром с восьми до одиннадцати и вечером с семи до десяти – в привычные часы самостоятельных занятий - уже невозможно было найти свободный класс. Читальный зал тоже был заполнен до отказа – занимать парты нужно было с раннего утра. В коридорах то и дело образовывались стихийные митинги и собрания, темой которых становились билеты по зарубежке или по гармонии.
     Рита с волнением ждала начала января – ведь это была ее первая консерваторская сессия. Приезжала на Театральную задолго до начала лекций, а по вечерам засиживалась в читальном зале до закрытия. Дом на улице Жуковского, где жили Колосовы, был не так уж и далеко от Театральной. Но добираться приходилось на перекладных. Транспорт не баловал регулярными рейсами. По вечерам особенно. Рита долго ждала трамвая на Театральной. Ехала через Садовую на Невский, там – пересаживалась на автобус или троллейбус, проезжала еще две остановки и бежала пешком. Бабушка каждый вечер волновалась, иногда даже выходила встречать, потому что Рита редко добиралась до дома раньше десяти вечера.
     Однажды вечером девушка стояла на трамвайной остановке возле входа в Кировский театр и напряженно вглядывалась в даль, надеясь, что вот-вот на улицу Глинки повернет трамвай. В голове звучала, полная скорби, мелодия медленной части Итальянского концерта Баха. Она страшно устала, замерзла, и, вдобавок, была ужасно голодна. Вдруг совсем близко раздался знакомый голос:
- Садитесь, Маргарита!
     Рита вздрогнула. Прямо перед ней стояла машина, из которой уже успел выйти Алексей. Он стоял со стороны пассажирского сидения и открывал перед ней дверцу.
Она помедлила.
- Садитесь скорей, а то меня оштрафуют!
     Рита неловко залезла внутрь и стала устраиваться на переднем сидении. Это было нечто из области фантастики. На машине Рита ездила, наверное, раза два в своей жизни. Это был третий. Алексей сел за руль, и автомобиль плавно тронулся. Сидела она напряженная, как струна, боялась пошевелиться. И казалось, что от малейшего ее движения машина может остановиться или попадет в аварию. Алексей поглядывал на нее с улыбкой.
- Вы нечасто пользуетесь этим видом транспорта. Я угадал?
- Да вообще никогда!
    Она осмотрелась. В салоне было чисто и очень уютно.
- Скажите, Алексей, а это ваша машина?
- Не-а, угнал у начальника!
- Что, правда? – испугалась Рита.
 – Да пошутил я! Не беспокойтесь, моя это машина.
- А как вы меня нашли на остановке?
- Ну… - протянул Алексей, - я мог бы сказать, что обладаю экстрасенсорной сверхчувствительностью… - он поймал ее озадаченный взгляд и усмехнулся, - но не буду. Я звонил вам домой, и Варвара Васильевна сказала, что вы закончите только в девять часов. Подумал, что и ей, и мне будет спокойней, если я вас доставлю.
- Спасибо, - больше Рита не нашла, что сказать.
     Все это было так необычно и приятно. Вторая часть Итальянского концерта сменилась радостной первой, Фа мажорной. И Рита почувствовала, что вот теперь она совершенно счастлива. После визита Алексея к ним домой на прошлой неделе, Рита часто о нем вспоминала. Ждала его звонка. Потом насущные учебные дела закрутили ее. И вдруг такой сюрприз! И как шикарно он за ней подъехал!
     Рита украдкой поглядывала на Алексея. Кажется, она еще не вполне отделила его от его должности. Спокойная поза, внимательный взгляд. Быстрая реакция. Во всем его облике была надежность. Он уверенно держал руль, плавно поворачивал. Она почувствовала себя защищенной, захотелось расслабиться, закрыть глаза и довериться ему. Еще совсем недавно он казался ей таким строгим. Вспомнила, как она робела, когда пришла к нему в кабинет. Машина остановилась на светофоре, Алексей повернулся к ней. Их глаза встретились. Он слегка улыбнулся и покачал головой.
- Ну у вас и специальность! Я представить себе не могу, чтобы можно было столько заниматься!
     Рита пожала плечами.
- Бывает.
- Я надеюсь, на сегодня это все? Вы закончили?
- Да, если не считать фортепиано. За инструмент сегодня я еще не садилась, а скоро экзамен.
 - А жить когда?
- Вот в процессе всего этого как-то и живем.
- Одержимые? Понятно. Это плохо.
- Почему плохо?
- Не почему, а для кого.
- И для кого? - не поняла Рита.
     Он посмотрел на нее.
- Потом скажу.
     Оба замолчали. Рита смотрела в окно на проплывающий мимо город. Выехали на Невский – машин стало гораздо больше. Темп снизился, машина стала чаще останавливаться на светофорах. Это было похоже на Листовский Этюд ми бемоль мажор по каприсам Паганини, в котором быстрые пассажи чередуются с медленными аккордами-реверансами. Площадь Островского, Аничков дворец. Остановка. Аничков мост, Литейный проспект. Остановка. Поворот. До улицы Жуковского добрались очень быстро. Машина остановилась. Этюд Листа тоже.
- Ну, вам пора, а то бабушка волнуется.
- Еще раз спасибо... Приходите к нам в гости в субботу, - неожиданно для себя выпалила Рита.
- Хорошо. А во сколько?
- Часов в пять.
- Отлично! Послезавтра я буду у вас.
***

     Вернувшись домой, Рита прикинула, что времени на занятие фортепиано осталось очень мало. Поучить надо что-то одно. Достала том сонат Бетховена. И находясь под впечатлением недавнего, во всех смыслах неожиданного приключения, начала играть медленную часть тридцатой сонаты вместо двадцать седьмой, которую готовила на экзамен. Минут через десять минут в стенку постучали.
- Все, Риточка, достаточно, - тихо сказала бабушка. - Мы соседям мешаем.
     Взяла ноты и, завалившись с ними на свою кровать, продолжала слушать Бетховена про себя. В эпоху, когда не было возможности слушать музыку в наушниках, когда ее невозможно было достать даже на пластинках, - очень помогала такая вещь, как внутренний слух.

***

     В субботу у Риты неожиданно образовался выходной. Преподаватель заболел, лекции отменили, предупредив студентов накануне. Утром она проснулась, и первая мысль была: он сегодня придет. А вторая: столько всего нужно сделать до пяти часов. Навести порядок в комнате, позаниматься… Стоп. А что сначала? Дилемма. Взгляд на стол, на котором громоздились книги и нотные тетради, потом на пианино с пирамидами оперных клавиров и сборников сонат Бетховена, Моцарта, прелюдий и фуг Баха.
     «Ох! Проще позаниматься, а потом все это убрать… И потом, - рассуждала Рита сама с собой, - как же я это уберу, если завтра мне все опять понадобится? Придется терять драгоценное время в поисках».
     Наскоро выпив чаю и пожевав что-то неопределенное, нырнула в гармонию. Днем бабушка поставила на круглый стол тарелку супа.
- Рита, обедать!
Минут через десять:
- Рита, поешь!
- А? - подняла совершенно мутные глаза от нотной тетрадки. Прошло еще минут двадцать. Подгоняемая голодом, подошла, похлебала уже совершенно холодный суп, машинально пожевала хлеб и вернулась к гармоническим задачам.

***

     Было без пяти пять. Рита, удовлетворенная достигнутым, закрыла нотную тетрадь и оглядела комнату. Бабушка, как могла, все прибрала. Самой бабушки, кстати, не наблюдалось. «Надо бы чашки на стол поставить. Нет, сначала переодеться, нет, все-таки умыться».
     Пять часов вечера. Рита мыла руки на кухне, потому что в ванную проникнуть не удалось по причине ее занятости соседями. Раздался звонок в дверь.
- Рита, к тебе пришли, - прибежал Сашка Теняков.
- Бегу! – она торопливо вытирала руки полотенцем.
- Хорошего мужика оторвала, - одобрительно бросила стоящая у окна соседка, не выпускавшая изо рта сигареты. – Молодец, Рита! Держи покрепче!
- Да ладно вам, Элеонора Карловна!
- Таких нынче и не отоваривают! – это понеслось ей уже вслед.
     Рита спешила по коридору к входной двери. Навстречу шел Алексей.
- Привет, меня уже впустили! – сказал он, улыбаясь.
- Здравствуйте, проходите, пожалуйста, - Рита пропустила его в дверь комнаты и вошла следом.
- А бабушка где? – оглядел он пустую комнату.
- В магазин пошла. Вы располагайтесь. Я пойду, чай поставлю.
- Погоди, Рита, - Алексей удержал ее за руку. – Бог с ним, с чаем. Я не голоден.
     В дверь постучали.
- Рита, я тебе чайник поставила, ровно половину - время засекай! – раздался громкий голос Элеоноры Карловны.
- Однако! Как у тебя все налажено! – восхитился Алексей. – Всех соседей построила.
- Да просто я все время забываю выключить чайник. Сколько уже их сгорело! Вот соседи меня и контролируют.
- Понятно. Ничего, что мы на «ты»? – запоздало поинтересовался Алексей.
- Да что уж теперь! Давай на «ты», - согласилась Рита.
     Алексей сел в кресло, которое жалобно заскрипело, и на колени к нему тут же запрыгнула кошка.
- По-моему, это кресло нужно заменить.
- Смотри, Ксюша тебя признала!
- А где ты спишь?  – спросил Алексей, машинально поглаживая домашнего зверя и, одновременно, озираясь, потому что кроме дивана, в комнате ничего горизонтально-лежачего не наблюдалось.
- Вот тут вот, как раз в этом кресле, - пояснила Рита. - Раскладываю его каждый вечер.
- Здесь? – он сделал страшные глаза. – Какой кошмар! Каждую ночь ты рискуешь оказаться на полу.
- А что ты предлагаешь? – Рита пожала плечами. - Я уже все гайки подкручивала, и не раз.
- Нет, тут нужно решать кардинально… - Алексей сосредоточенно осматривал этот предмет древней мебели.
В дверь опять постучали, потом просунулась детская голова.
- Рита, я там чайник выключил.
- Сашенька, спасибо большое! – Рита легко соскочила с дивана и, обращаясь к Алексею, - Погоди немного, я сейчас!

***

     Вернувшись с кипятком, Рита принялась накрывать на стол. Алексей активно помогал. Тем более, что он пришел в гости не с пустыми руками. Когда они устроились за круглым столом, на нем красовался торт кондитерской фирмы «Север», голландский сыр и нарезанная тонкими кружками твердокопченая колбаса – знаменитые советские деликатесы. Алексей наблюдал, как Рита заваривала чай в маленьком фарфоровом чайничке с треснувшей крышкой.
- Ты очень красивая, - выдал он наконец.
Рита смущенно улыбнулась:
- Спасибо за комплемент. Заварки достаточно? – уточнила, наполняя чашки.
- Ага, - он по-прежнему не сводил с нее глаз.
- Не надо на меня так смотреть…
- Ой, прости пожалуйста! Вот, попробуй, это – вкусно! – с этими словами он положил ей на тарелку большой кусок торта.
     За чаем они общались как добрые друзья. Говорили обо всем… кроме музыки. К удивлению Алексея, оказалось, что эта девушка вовсе не зациклена на своей учебе, как ему вначале показалось, а открыта общению на другие темы. Он стал рассказывать о себе и не раз ловил на себе ее серьезный заинтересованный взгляд. 
Вскоре вернулась бабушка, и тоже с тортом. Сидя за столом, Варвара Васильевна и Алексей оживленно беседовали. Бабушка с удовольствием рассказывала ему про их с внучкой житье-бытье, показывала фотографии. В это время Рита, пристроившись за пианино, тихонько играла модуляции.
***
     Рита Колосова потеряла своих родителей, когда ей было восемь лет. В детстве она старалась не замечать, как другие ребята вокруг нее ходят с папой на детскую площадку, а с мамой по магазинам, как родители одноклассников приходят на школьные праздники. Рядом с ней всегда была только бабушка. Варвара Васильевна работала медсестрой в поликлинике. Бодрая и деятельная, Варвара Васильевна стремилась заразить оптимизмом свою внучку. И та убедила себя, что у нее все хорошо. Ныть и жаловаться у них было не принято. Бабушка много работала, и Рита с раннего детства привыкла быть самостоятельной. Она приходила со школы и до вечера оставалась одна.
     Рита всегда старалась хорошо учиться. Но подруг у нее в классе не было – ровные доброжелательные отношения со всеми. Была она по характеру закрытой, и держалась в стороне от шумной школьной компании. Но и обижать ее никому не приходило в голову. На каникулах сидела дома с книжкой. Иногда, это уже когда она была постарше, уходила бродить по окрестным улицам, гуляла в Летнем саду.
Кроме обычной общеобразовательной школы, Рита училась в музыкальной школе имени Римского-Корсакова на Думской улице. Музыка давалась ей поначалу с большим трудом. Исключением было сольфеджио. Это был ее любимый предмет, и трудностей он никогда не вызывал. Как-то легко и непринужденно писались диктанты. Впоследствии этот навык очень пригодился ей на вступительных экзаменах. Ведь тут бабушка не могла ей ничем помочь.
     Известно, что для того, чтобы поступить в музыкальное училище, требуется помощь репетитора. Так вот, Рита обошлась без дорогостоящих уроков, подготовившись к поступлению самостоятельно. Бабушка не могла нарадоваться на свою умницу внучку. Гордилась ее целеустремленностью, трудолюбием. И конечно, старалась по возможности ограждать от бытовых проблем. Обе были неприхотливы. И бабушке нетрудно было бы обслуживать их обеих. Однако, бытовая напряженность советских будней не давала расслабиться. Очереди в магазинах, стирка в общей ванной, готовка и мытье посуды в шумной прокуренной кухне – все это было на бабушке.
     После поступления в училище, жизнь Риты изменилась. Она попала в наиболее благоприятную для себя среду. Увлеченные музыкой сокурсники, интереснейшие лекции, которые будили воображение, желание все изучить, все узнать. Период, когда девочки начинают внимательно и с надеждой поглядывать на молодых людей, у нее проходил иначе. Рита с головой погрузилась в учебу и почти не поднимала ее до сегодняшнего дня. Музыкальное образование начинается обычно в дошкольном возрасте и завершается только к двадцати четырем – двадцати пяти годам. И в то время, как другие ее сверстники были уже близки к окончанию института, она – находилась на первом курсе консерватории. Молодые люди, окружавшие ее в эти годы, были похожими на нее, то есть слегка ненормальными.
     Рита Колосова никогда не придавала значения своей внешности. Она одевалась скромно и опрятно, но немного старомодно, косметикой не пользовалась. Бабушка как могла следила за ее внешним видом. Когда Рита была маленькая, все было просто: в те времена школьницы носили одинаковые коричневые платья с черным фартуком. В этой же форме Рита бегала в музыкальную школу. Теперь приходилось долго уговаривать внучку, чтобы та согласилась сходить в магазин одежды, присмотреть себе что-нибудь. Но, откровенно говоря, это не спасало, потому что присматривать в обычных советских магазинах было особенно нечего.
     Девушку можно было бы назвать хорошенькой, если бы не ее сосредоточенный серьезный вид и хмурая складка на лбу.  Кое-кто из студентов-музыкантов пытался за ней ухаживать. Она с удовольствием общалась на музыкальные темы, однако все попытки кавалера выйти за рамки дружеской болтовни ею сразу пресекались. Девушка четко ставила границы и близко к себе никого не подпускала. Дальше двух чашек кофе обычно дело не двигалось. Варвара Васильевна иногда поглядывала на внучку с тревогой – найдет ли та себе пару. Видела, что у девушки такая цель даже не сформулирована. А может оно и к лучшему? Во всяком случае торопиться в этом деле не стоит.

***
     В этот вечер Алексей ушел от Колосовых поздно. Свет в коммунальном коридоре был погашен. Рита пошла провожать его к выходу. Они долго стояли в полумраке прихожей.
- Устала?
- Ничего, впереди - воскресенье, - радостно объявила Рита.
- И что думаешь делать завтра? Отдохнешь?
- Конечно! Ну и позанимаюсь. А ты что будешь делать в воскресенье?
- Я в выходные обычно отдыхаю, если только не встречаюсь с красивыми, но жутко занятыми девушками.
- Это - да, - вздохнула Рита.
- То есть завтра тебя не беспокоить?
 - Завтра-то? - Рита растерялась.
     Он стоял, прислонившись к входной двери, и насмешливо на нее поглядывал.
- А может, все-таки встретимся завтра? По городу погуляем...
Рита сжала губы и отрицательно помотала головой.
- Нет? Жаль! Ну ладно. Я пошел.
Он повернулся к двери, которую она уже открывала. Потом резко обернулся, и Рита отпрянула.
- Или да? – в глазах была смешинка.
- Нет.
- Решительно?
- Решительно! Алексей, тебе пора.
- Сурово. Ну ладно, до свидания, Рита.
     Наконец, пожав друг другу руки, они расстались. Рита закрыла дверь и некоторое время постояла в темноте, под впечатлением пронзительно-ироничного взгляда, брошенного им напоследок.

***

     На следующий день по длинному коммунальному коридору в комнату Варвары Васильевны и Риты проследовали грузчики. Они быстро и ловко вынесли старое кресло-кровать, разваливающееся на ходу, и заменили его новым. Обе женщины смотрели на это молча. Дар речи пропал у обеих.