Изоляция от себя

Изоляция от себя

Мой телевизор с утра пораньше взорвался. Теперь я не увижу, какой моя бабушка была в молодости. Говорят, она была красивой актрисой. Но это все ярлык, к которым привыкла цивилизация, а вот грохот, искры, ярко кровавые осколки экрана на полу и мат соседей за стеной это суровая реальность.

Я всегда считал, что жизнь это метафора, а смерть ее скрытый смысл. Но сейчас я начинаю понимать слова тех, кто со мной спорил на этот счет. Что все может быть и во все наоборот. Что может быть сила тяготения не зависит от содержимого голов. Что не все в космосе зависит от нас.

Приехали врачи, осматривать телевизор. Ну и меня, вдруг я поранился. Шрамов нет, крови тоже.

Я сразу же закрыл дверь на шпингалет когда они ушли. Не нужна мне помощь извне, вообще. А вот бабушку жалко. А вот лето жалко. А вот сосны, ели, небо. Когда у тебя нет телевизора, ты не можешь всем этим насладиться, приходится выходить на улицу, а на улице ночь и ничего кроме ночи, но еще осколки витрин, пение врагов человечества, гарь от чье-то злобного смеха.
Что мне оставалось делать? Валять дурака в изоляции. Я ложился на грязный пол и громко чихал. Вначале от забавы, потом от скуки, затем от простуды, после от обиды.

На улице проехал грузовик. Грохнула дверь в коридоре. Мяукнул сон.

Что может быть хуже этого? Остаться с собой навсегда? Всю мою жизнь, у меня не было ничего настоящего. Только старенький, журчащий на краю телевизор, и голое ничем не подкрепленное желание увидеть по нему фильм с моей молодой бабушкой. Да и разве это желание? Я то знаю, что и бабушка это не моя, и телевизор не мой, и я не свой.

А тем временем, кто-то отчаянно дергал за нить. Кто-то хотел чтобы я был змей в клетке. Или ручной обезьяной. Блохи, у них обоих есть блохи. Их надо изолировать. Изолировать не от общества, а от себя. И наделить кормом случайностей.

Я встал с пола. Прошелся на кухню. Включил чайник. Бр-бр-бр, скоро и он к ***м взорвется. Но меня это не волнует. Меня волнует тот кто дергал за нить, и тот кто грохнул в коридоре.
Я уже вышел, чтобы поговорить с ним грубо. Надел тапочки, но это был сквозняк. Я помахал с минуту в пустоту кулаками и довольный пошел пить чай.

Когда я пришел за столом уже сидела моя бабушка. А точнее то что от нее осталось. Осколок стереоскопа. Он играл на свету, он сверкал, он змеился, он был ядовит и опасен, и я понял, что это метафора. Метафора всей моей жизни то что я принимаю за близкое и родное, оказывается вакуумом, симулякром. Путем из извне, в себя. И я выбросил жалкий осколок свой бывшей любви в урну самокопания

И тут…. Взорвался чайник. Меня ранило и убило. Моя изоляция от себя лишь временно закончилась. И теперь я жду приход врачей, нежных созданий, которые меня починят. А пока посмотрю фильм в главной роли с моей бабушкой у себя пока еще в долгоиграющем сознание.

«06.06.21»