В красавице Праге

 

  Уже битый час Карел рулил по улочкам левобережной Малы Страны, иногда выезжая на набережную Влтавы. В это время года гордость пражан древний Карлов мост и река были особенно красивы. Осень рассыпала серебро стволов деревьев, а одетые в тёплые тона ветви природа раскрасила в жёлтый, охровый и багряный цвета ноября.
  Многочисленные туристы стайками прогуливались по мосту и фотографировались, делали снимки. Среди прочих выделялись своими малыми размерами какие-то азиаты, то ли корейцы, то ли японские туристы.
  Последних отличали большие фотоаппараты на широких фирменных лентах.  Вспомнились строчки:

   «По улочке очень старой,
   По каменной мостовой,
   От впечатлений усталый,
   По Праге еду родной…»

  Свободного времени было много, да и потом он просто хотел отвлечься от своих навязчивых грустных мыслей.
  Конечно, он мог бы через интернет заказать себе с курьерской службой всё, что хотелось, но желал поездить по родным местам города его детства, где каждый угол был связан с его личными воспоминаниями юности, ушедшими, как многое другое из его насыщенной интересной жизни гимназиста, студента и диск-жокея, инженера и доктора.

  С чего же всё началось? Ах, да это было в конце шестидесятых, в августе месяце. Родители часами шептались на кухне их старой квартиры, расположенной над маленьким уютным кафе. Взрослые в то время часто собирались небольшими компаниями, группами и тревожно обсуждали возникшую в стране обстановку. Некоторые, находились и такие, открыто предлагали выступить. Куда и зачем маленький Карел тогда не понимал. И потом он всецело был занят то уроками, то со сверстниками во дворе в разные игры или пропадал в Вышеградских садах столицы. Красивые лужайки рядом с собором были для них излюбленным местом. А потом в городе появились советские танки. Местные жители поговаривали, что это русские и венгерские солдаты приехали наводить свой порядок.  Это было так давно, что в памяти Карела эти события августа 68 года истёрлись в подробностях.

  Да и теперь он так заработался в лаборатории над исследовательским проектом, что, порой забывал о времени суток, и, работал, работал… Но  результаты его отдела, где он был руководителем уже второй год, не радовали. Тема исследований была закрытой. И когда в разговорах с друзьями она затрагивалась, Карел, смущаясь, что-то придумывал о нано-технологиях в области слабых взаимодействий и теории поля…
  Напряжённый рабочий ритм сделал своё «дело». Усталость в теле, возникшая и не проходящая, стала беспокоить Карела. Ноги становились ватными. Особенно, когда он поднимался по маршам лестниц института, ему казалось, что к ногам привязаны лишние килограммы груза…

  Но работа по-прежнему затягивала, Это было похоже на петлю вокруг шеи. Шнурок или верёвка всё плотнее прилегали к его коже и сдавливали, мешая дыханию молодого учёного. Ему ещё не было сорока, а он уже имел учёную степень и подавал серьёзные надежды в глазах руководства Пражского Института Исследований Нано-технических Взаимодействий. По ночам ему не спалось от непрестанных навязчивых мыслей рабочей тематики. Он боролся с бессонницей, полагаясь на себя. Снотворное употреблять Карел избегал по своим соображениям. В бесконечные долгие часы ночного недосыпа перед глазами вставали картины жизни, рабочие моменты исследований, всякая белиберда, не дающая успокоиться и, наконец, уснуть.
  В своё время он с большим интересом учился в старейшем ВУЗе страны – Карловом Университете, который входил в 500 лучших учреждений высшего образования во всём мире. Основанный в 1348 году в средние века Европы, университет достиг огромного прогресса в подготовке кадров.

   Наш герой обучался на математико-физическом факультете и закончил его с отличием. В этом была не только его заслуга усердного талантливого студента, бакалавра, но и некоторая поддержка со стороны отца -  математика и специалиста в области математического анализа и теории вероятности. Отец дал сыну не только надлежащий генотип, но поддерживал своего любимца в научных спорах на кафедре. Вечерами,  отец и сын углублялись в диспуты на те, или иные темы, забывая обо всём на свете. 
  В конце концов, самочувствие Карела заставило молодого учёного выбрать свободное время и поехать на томографию. Там работала одна милая красивая девушка, его хорошая знакомая. Они познакомились однажды летом на лодочной станции проката в Пиратском парке недалеко от Моржанской улицы. Симпатии были обоюдными. Милая и стеснительная, Петра, была среднего роста шатенка с короткой стрижкой в спортивной юбочке и лёгких светлых кроссовках с дамской сумочкой на длинном ремешке из кожи.
 
  Ей он, видимо тоже приглянулся. Потом они сидели на набережной Влтавы в кафе, о чём-то беззаботно болтали и смеялись.
  В тот день он рассказал домашним о своём знакомстве с девушкой, на что родители заметили, что их любимая певица тоже носит имя Петра, а по фамилии Яну, при этом мама достала из фонотеки виниловый диск восьмидесятых годов с песнями эстрадной певицы. В своё время, когда родился их первенец, родители долго не думали над именем малыша и назвали его Карел в память одного из дедов и в честь чешского «Золотого соловья», как называли Карела Гота. Этот певец был кумиром молодых людей их возраста, если не считать Битлов и Роллингов…

  Карел набрал номер своей медички Петры и, поздоровавшись, сначала извинился за долгое отсутствие на её горизонте, справился о делах. Затем речь пошла о здоровье, и Карел предложил приехать к ней на работу в Центральный военный госпиталь. Он был когда-то построен на базе Масариковой больницы, и, в нём размещались медицинские факультеты Карлова Университета. Там работала подружка Петра старшей медсестрой одного из отделений. Флегматичная по своему характеру, она как будто и не удивилась звонку Карела и сдержанно проявила своё радушие его появлению во дворе госпиталя, где они встретились. Карел, как внимательный кавалер, преподнёс букетик. Она мечтательно погрузила лицо в дивный аромат живых прелестей и что-то тихо сказала, видимо про себя. На лице девушки он прочёл лёгкую степень восторга.

 После прохождения необходимых формальностей пациента, Карел в сопровождении своей знакомой проследовал в лабораторное и исследовательское отделение. Там у него взяли на анализ кровь, чтобы сделать химический анализ. Пока его не пригласили в кабинет доктора, молодые люди сидели рядом на креслах в фойе и мило разговаривали, строили планы, куда пойти в свободное время.
  Вскоре Карела пригласил доктор в очках и фирменном медицинском облике. «Всё серьёзно»,- подумал Карел и шагнул за порог кабинета. Последний удивил его ослепительной чистотой и белизной стен, красивыми из ценного дерева жалюзи на окнах и большим монитором. Кругом господствовал медицинский «Сименс».

 В центре помещения  располагался стол и объёмный саркофаг этой немецкой фирмы  кремового оттенка – томограф. Доктор предупредил: лечь на стол и по возможности не шевелиться, пока будет проходить сканирование. В наушниках полилась красивая инструментальная музыка. Это были времена года Антонио Вивальди. Зачарованный мелодиями, Карел слегка задремал и отключился.
  Из забытья его извлёк всё тот же вкрадчивый голос доктора. Конец.
  Для анализа полученных данных требовалось время, поэтому Карел поджидал после окончания смены Петру. Затем они поехали в кафе, чтобы провести там вторую половину дня. Но по пути они вдруг вспомнили о ресторане на башне «Жижков». Они вдвоём не раз поднимались в кабину-капсулу, чтобы полюбоваться  Старым Градом с высоты одного из самых некрасивых своей архитектурой здания телевещания. И вот теперь вспомнили о ресторане Облака, куда и решили прокатиться.

  Карел включил хит из репертуара Джорджа Майкла. В салоне зазвучали приятные музыкальные ритмы.
   Петра поделилась своими планами о будущей медицинской стажировке в Швейцарии в Люцерне. У Карела там жили друзья, поэтому он записал ей их адрес на всякий случай.
  Время проходит в таких романтических встречах очень быстро. За окном день уступал место слабым вечерним часам, когда тени на улочках становятся длиннее, теплота осеннего дня сменяется ласковым вечером перед ночными всплесками огней и зазывными неоновыми огнями витрин кафе, баров и галерей. В такие часы кажется, что люди и машины по-кошачьи осторожно ступают или едут по мощённым старинным улочкам и набережным столицы. Остаток дня парочки прошёл быстро, и Карел отвёз свою спутницу к её дому у вокзала Флорена.

  Полный задумчивости и даже усталости от впечатлений прошедшего в обществе Петры дня, Карел возвратился домой. Милая и красивая девушка, подумал он, и главное не назойливая, в меру общительная и строгая, не развязная…
  Следующее утро принесло разочарование и тревогу в душе. На электронную почту нашему герою пришло неприятное сообщение – результаты медицинских исследований. Карелу бросились в глаза подчёркнутые результаты одного из компонентов его крови, а именно тромбоцитов, или как по-латыни: PLT. Их величина в десятки раз была ниже поля допуска значений. А результаты исследования вообще сквозили сплошь медицинскими терминами и были непонятны. 

  Из задумчивости за утренним кофе Карела вывел внезапно раздавшийся звонок -  мелодия с мобильника, лежащего перед ним на столе кухни. Звонила Петра.  Она уже была на своей медицинской службе и, видимо, беспокоилась. Разговор состоялся коротким: Петра приглашала к себе на работу по поводу результатов.
  Машину Карел парковал на привычном месте на краю проезжей части улицы и справой стороны. Надо отметить, что парковочные места в столице были отмечены соответствующим знаком с нанесённой буквой «Р» в цветовом исполнении и соответствующей цветовой полосой по месту парковки и парковочным автоматом для оплаты. На окраинах стоимость или тариф были сносны, и жители привыкли к такому положению вещей.

  Путь до работы Петры занял немного времени, потому что Карел пребывал в прострации от полученных результатов. Неизвестность давила на сердце и тяготила душу молодого учёного.
  Опять те же медицинские стены, и ощущение «дежавю». То ли он был здесь накануне, или может эти стены из далёкого в прошлом сна? Всё происходило с ним, как во сне. Петра вышла в униформе и о чём-то быстро заговорила. Её слова лишь частично долетали до него так, что терялся весь смысл сказанного. Наконец, она предложила ему присесть и подала стакан с водой.
  Он отпил несколько глотков, и действительность вернулась к нему. Стены уже не плыли, как в тумане, а стоящий в углу зелёный филодендрон в большом шикарном кашпо выделялся и маячил ярким пятном на их фоне.

 Только теперь до Карела дошёл смысл всего, что несколько раз пыталась объяснить его милая медицинская подружка:-аутоиммунная тромбоцитопения в запущенном хроническом виде, эти слова прозвучали , словно приговор…
  Петра так крепко сжала его руку у запястья, что Карел окончательно пришёл в себя. Первая мысль кольнула мозг: - надо что-то делать!
  «Ничего страшного, дорогой!» - заверила Петра. Надо лечиться. С этими словами она предложила  пойти за направлением в стационар. Вскоре на руках Карела уже был листок, исписанный рекомендациями и необходимыми действиями для последующего лечебного процесса.

  Родители изменились в лице от сообщения сына о его болезненном состоянии и предстоящей госпитализации. Мама стала хлопотать, собирать какие-то вещи и посуду. Карел её остановил. В больнице всё будет, не надо!
  Собравшись с мыслями, наш герой принялся складывать в спортивный рюкзак, он использовался в путешествиях по Европе прежде, бритву, одеколон, наушники, зарядку мобильника и блокнот  для записей. Ещё Карелу захотелось взять с собой Библию. Нет, он никогда  раньше не чувствовал себя так уж верующим, что ли. Но жизненная ситуация, как бы ускорила его состояние и духовную готовность к восприятию веры в бога и промысел.
  Покончив со всеми сборами, он позвонил на работу и сообщил о своём недуге секретарю отделения, где трудился. А дальше его ждал Центральный военный госпиталь и отделение радиологии, гематологии.
  Как-то сами собой нахлынули воспоминания прежних беззаботных лет холостяцкой жизни. Да, это было несколько, уже стёршихся в памяти, лет назад.

  Аэропорт, воздушная гавань Праги имени Вацлава Гавела, и он – Карел с нехитрой поклажей путешественника проходит регистрацию на Египет в Шарм Эль Шейх. Аэробус мощно натужено гудит роллс-ройсовскими двигателями и отрывается от взлётной полосы, делая крутой вираж с подъёмом в облака.
  И вот через несколько часов полёта на высоте свыше  десяти километров над Европой, восточным средиземноморьем, борт летит над горячими песками пустыни Иордании, приближаясь к цели полёта – огромным шатрам здания аэропорта Шарм Эль Шейха, цепляя в иллюминаторах внизу по борту зеркало Красного моря и отели, отели, отели… 
  Пустынный воздух дохнул в лицо жаром песков Синая с первых шагов по трапу самолёта, приземлившегося на раскалённой гостеприимной земле Египта. После небольших формальностей, штампа в паспорте его ждал автобус с гидом, следовавший в отель Solemare Shirming Inn, зафрахтованный известным туроператором. На ресепшене туристов, среди который был Карел, встречали радушные сотрудники, и выдавали прибывшим ключи от комфортабельных номеров. Лифт донёс на нужный этаж с широкими коридорами, уходящими в обе стороны. Карта-ключ, вставленная в прорезь электронного дверного замка, как заклинание, позволило открыть его номер.

  Номер блестел чистотой и приглашал сервировкой отметить заезд гостя: бутылочка вина и ваза с фруктами украшали небольшой столик. Рядом стояли два мягких кресла, телевизор, тумбочка и сейф. Возле плотных штор, закрывающих всю стену, белел кондиционер.
   Карел отодвинул портьеру и наткнулся на зеркальную дверь лоджии. Видимо зеркальное покрытие служило для отражения жаркого климата. Удобства с душевой кабиной находились в соседней комнате. Всё было в точности, как на рекламном проспекте.
    Как это было давно, - пронеслась в голове мысль. Да, но прошло всего лишь несколько интересных, наполненных приключениями его жизни лет.
    Ресторан с системой on inclusive располагался на минус первом этаже, куда вела красиво оформленная широкая из мрамора с золочёнными перилами лестница и лифт. Огромный, просторный зал, будто созданный для банкетов, содержал большое количество накрытых белоснежными скатертями столов,  длинными рядами витрин с различными явствами от первых блюд до десертов. Одна сторона зала занимала кухонная стойка с поварами, готовящих для желающих горячие блюда. За стойкой в белых колпаках трудились нубийцы. Их отличал особый, почти чёрный цвет кожи.

    Карел не впервые был в туристической поездке, поэтому всё увиденное им воспринималось за должное. Вот только колоритные нубийцы вызывали в нём всплеск эмоций, однако природная скромность и воспитание не дали волю его реакции.
   Во внутреннем дворе находился округлой замысловатой формы большущий бассейн с пальмами по краю и шезлонгами для загорающих. Здесь же поблизости приютился бар, предлагавший чай, пиво, мороженое, крепкие напитки. Вечером аниматоры предлагали свои экспромты – небольшие театральные постановки в миниатюрном амфитеатре для гостей отеля.

   За домотканными пологами из бедуинских дерюжек располагалась кальянная комната для особых любителей возлежать на подушках и потягивать ароматы из мундштука. Буквально в десяти метрах за пределами отеля Карелу понравились небольшие магазинчики с различной местного изготовления мишурой: здесь были статуэтки фараонов, расписные цветные с иероглифами картины с фараонами в рамочках, статуи-кошечки, тарелочки с видами Каира, пирамид и прочие безделушки. Особое место занимали ароматические пузырьки с различными пряностями, духами и маслами и, наконец, всевозможные ювелирные украшения из серебра и золота.

  Это был совершенно непривычный для европейца мир востока, арабский образ жизни, воплощённый в одной из его многогранной загадочной  обыденности. «Торгуйся с нами и получишь хорошую цену за товар!» – приглашали улыбчивые с хитрецой в глазах местные торговцы.
   Первый день отдыха на синайском полуострове перешёл границу вечернего часа. Жар пустыни слегка угасал. В огромном холле под искусственным климатом работал бар. Можно было свободно заказать холодного пива или коктейль с алкоголем. Карел расположился за одним свободным столиком. За соседним сидела пара средних лет, судя по разговору, это были англичане. Их чистое произношение английских слов было привычно для Карела, и, вскоре, он уже общался с ними на языке Шекспира. О чём говорили, да ни о чём: - кто откуда, как зовут, чем занят, кто по профессии.

   Собеседниками Карела оказалась чета из западного пригорода большого Лондона Бриждстоуна. Это, как объяснили Джон и Эмили большущая одно-двух этажная городская деревня, состоящая из аккуратных улочек, миниатюрных двориков и коттеджей часто на две семьи. Позади таких домов, как правило, располагались садики с розами, барбекю и прочими удобствами времяпрепровождения. Джон работал директором одной из школ, Эмили состояла клерком в банке, правда, ждала сокращения и поэтому искала новую работу. Карел тоже рассказал о себе: - кратенько о научной своей деятельности. С улыбками на лице произнесли «чин – чин» и выпили.
   Британцы были неторопливы и предупредительны, не участвовали в водном поло, например, куда сразу был приглашён Карел, играть за одну из команд. Огромный бассейн под открытым безоблачным знойным небом , где вода была чуть выше груди взрослого человека позволял активно передвигаться с мячом. Среди играющих звучала, то немецкая, то английская и даже русская речь отдыхающих. Накал закончился также неожиданно, как сама  игра. Кто-то покинул бассейн, кто-то направился к бару.

  Карел напряг память, и вновь унёсся в нахлынувшие потоки событий того отдыха на Синае.

  Вспомнился шторм ветреного дня и легкомыслие пловцов, безуспешно пытающихся выйти из моря на берег по парапету. Волны набегали и захлёстывали людей. Те ударялись о перила парапета и после нескольких попыток всё же выбирались на спасительный берег. Рядом с пляжем зеленела декоративная горка кактусов, добавляя экзотики окружающим цветущим азалиям.

    Однажды, это случилось уже через неделю пребывания в отеле, Карел познакомился с очаровательной брюнеткой. Она с подругой сидела на столиком у стойки бара и оживлённо беседовала, запивая из чашечки кофе.
   Язык болтающих девиц показался Карелу слегка понятным. Он прислушался: - это был русский язык по артикуляции и выразительным особенностям самой речи.

 Так они познакомились и сдружились буквально за день. Новых знакомых звали Лилия и Светлана. Лилия была юридическим работником, а Светлана была домохозяйкой. Самое удивительное для Карела стало то обстоятельство, что его новые знакомые жили не в России. Лилия жила на юге Германии в Баварии, а брюнетка Светлана была из княжества Лихтенштейн!
  Тем интересней оказалось для всех такое знакомство и общение. В Праге новым знакомым нашего героя ещё не довелось побывать, поэтому Карел в подробностях рассказывал о родном городе и его достопримечательностях.

   Лилия постоянно принимала сеансы массажа прямо на пляже, а Светлана была не против общения с парнем. Они разговаривали на понятном им языке – смеси русского с чешским, а вокруг стояла жаркое, палящее синайское лето, и только кондиционеры и манящая волна Красного моря спасали их от перегрева и доставляли истинное наслаждение.

   Симпатии сблизили их. Ему нравилось фигура и глаза собеседницы, правда она их частенько прятала за солнцезащитными очками. Её руки имели плавность и притягательную женственность линий, сочетающихся с очевидной нежностью покрытой загаром кожи. Она иногда, остановившись на какой-то мало значащей фразе в разговоре с ним, вдруг пристально начинала молча глядеть на него и, как бы спохватившись, снова начинала о чём-то болтать. В ней явно прослеживался южный русский говор, не совсем понятный Карелу.
  Так уж случилось, что накануне отъезда девушки зашли попрощаться, сославшись на необходимость сделать покупки - презенты родным. Карел попросил Светлану задержаться в номере, она согласилась.

    И был шторм, взятие крепости. На кресла падали, словно знамёна, предметы интимного женского гардероба. А что, собственно можно надеть в такую жару, чтобы не перегреться?...Это не русская зима средней полосы России.
  Отдышавшись и нацеловавшись, они решили обменяться адресами, телефонами и электронной почтой. По её глазам он видел желание продолжить знакомство, и оно было взаимным.

   A co se stalo dalei(чешск.) Что же было дальше? Был обратный перелёт в Прагу, родительский дом, подарки маме и папе: полотенце из Каира и трубка для табака в коллекцию. Последовали серые однообразные будни прекрасной осени красавицы Праги, её набережных Влтавы с вечерними гирляндами огней, диско и джазовых клубов, знаменитых пивных баров. У Карела из головы не выходила милая сердцу, приветливая подружка по имени Светлана. Он просматривал по десятому разу её фотки на мобильнике и восхищался. Однажды, не выдержав, он написал ей в электронную почту краткое письмо с приветствием и красивыми видовыми открытками Шарма.
   Она сразу же ответила в тёплом тоне, даже обрадовалась его письму. Так завязался новый этап в этих удивительных отношениях. Правда в отличие от предков викторианских времён молодые люди не утруждали себя красочными эпитетами и чопорным этикетом переписки. Краткость и практичность брали верх, и строки, обращённые друг другу, содержали простые и понятные слова приязни, чувства признательности за знакомство и обоюдные комплименты.

   Обыденность затягивала, огонь любви не поддерживался, и костёр чувств стал понемногу угасать. Так прошёл холодный дождливый период осени и наступило зимнее слякотное время. Затем вспыхнули по всей Европе огни католического Рождества, взаимные поздравления, подарки. Карел вспомнил о Светлане и отправил рождественскую открытку с самыми добрыми пожеланиями любящего сердца. Светлана отозвалась аналогичным поздравительным посланием и написала, что готовится в конце весны, а именно в апреле на отдых в Турцию в один из немецких отелей с TUI туроператором и пригласила Карела составить ей компанию. Кто же отказался бы на его месте от такого замечательного предложения? Пожалуй, таких искать придётся очень долго. И Карел согласился!

   Да, это было именно так, вспоминал он. Они разработали детальный план общей поездки. Карел сообщил на почту свои паспортные данные, уточнил авиарейс из Цюриха до Праги и от Праги на Анталью, чтобы он смог встретить Светлану у себя и пересесть с ней уже на рейс, следовавший в Турцию. Сказано, сделано! И вот уже апрель в календаре и настал  долгожданный день встречи в аэропорту имени Гавела.

   Он ждал и, наконец, первое, что он увидел, - на лице Светы, её удивительную ни с чем несравнимую улыбку счастья, когда она узнала его с букетом роз. У них было часа два до регистрации на турецкий рейс. Они сели глаза в глаза и не могли оторваться друг от друга. Восторгу не было конца, глаза обоих говорили о многом.

   Ах, встреча! Много или мало,
   Морщинка радости в лице,
   Свершилось, мы с ней ближе стали,
   И звёзды светят нам в кольце.

   Слова сами пришли ему, как в кино, словно наяву поэту романтику.
   В аэропорту Антальи высокий купол здания закрывал просторный круглый зал пассажиров.  Их поджидал специальный автобус с названием отеля: - «Kaya Select Village»  на лобовом стекле.

         Всё говорило о немецкой пунктуальности и исключительной последовательности. В самом отеле атмосферу романтики добавили скворцы, степенно разгуливавшие по изумрудной траве перед окнами их номера. Они обменялись подарками. Оказалось, не сговариваясь, каждый приготовил небольшой презент для милого друга. Светлана, узнав из переписки, что Карел любит живопись, привезла пару картин европейской живописи начала и середины XX века, купив на рынке старины в Базеле. Карел тоже не отстал, подарив подруге на память колечко. 

     Десять дней пролетели, как один. Они брали напрокат авто и гоняли в  Анталию и в округе по местным небольшим турецким городкам, осматривали достопримечательности, заезжали в дельфинарий, фотографировались на память. Вечерами они, взявшись за руки, счастливые, ходили на танцевальные вечера или смотрели представления аниматоров отеля.
   Днём в ресторане за порядком следил менеджер с немецкой стороны  по фамилии Шмидт. Он ненавязчиво появлялся за завтраком, обедом и следил за порядком обслуживания отдыхающих. Турки это чувствовали, видели, и всё было тип топ.
   Расставались они в том же аэропорту Анталии. Первым был её рейс. Она покидала его со слезами на глазах, он тоже едва сдерживался от нахлынувших чувств, предстоящего расставания и утраты. Почему любимые расстаются? Почему так горек миг разлуки любящих сердец…

  Будто что-то кольнуло его, и Карел вновь очнулся от воспоминаний. Что же было с ними потом? Ещё были долгожданные встречи и расставания на сотни, если не тысячи километров, разделяющих два сердца, не способных пережить спокойно разлуку с любимым.
  Доктора из Центрального военного госпиталя объяснили Карелу, что его недуг связан, вероятно, с перегревом на жгучем южном солнце, которому он подвергал своё тело по нескольку раз в году. Произошло нарушение, сбой в иммунной системе.
  Вскоре Светлана узнала о болезни из его последних писем и сочувствовала, спрашивала, чем может ему помочь. Карел был твёрд и не просил никакой помощи, сам же страдал, не выдавая себя и своих чувств, внезапно охвативших его. А жизнь продолжалась, и Карел смог пересилить себя, овладеть ситуацией.

  Первое, что он сделал, надо было, во чтобы то ни стало, изменить весь или частично уклад жизни. Работа есть работа, а вот досуг и занятия надо сменить, решил он про себя.  Так в его повседневности появилась музыка. Нет, она всегда присутствовала в виде записей, концертов любимых исполнителей рок и поп музыки. Речь шла о другом направлении. Он купил себе синтезатор и поступил на музыкальные курсы обучения игры на пианино. Нет, он много раз наблюдал за игрой на клавишных Джона Лорда из Дип Пёпл или Кена Хенсли из Юрайя Хип. Но вот так самому владеть хоть немного таким волшебным, по его мнению, инструментом, ему не приходилось. Изучение музыкальной грамоты стало для него открытием всей жизни, очень важной вехой, тем стержнем творчества, которого ему не хватало, как воздуха всю жизнь! С каким непередаваемым душевным чувством восторга Карелу теперь давались давно знакомые мелодии и песни, которые, как по мановению волшебной палочки, он мог сам извлекать из клавиш и наслаждаться музыкой!

  Карел оглянулся на Влтаву, там, слегка качаясь, медленно и элегантно проплывал очередной речной красавец. Жизнь продолжалась!
   
 
  Анталия,Турция, Тула, июнь 2021г.