Записки оператора. Всем поровну

  рисунок В.Силантьева. 

 

 Вот тут часто спрашивают, а легко ли работать на телевидении?
-Да чего там,- отвечают технари -"знатоки",не работавшие никогда на телевидении,- наливай да пей!
 А вот реальный случай, где в общем-то, и ответ на вопрос, но с поправкой:
 "Пей, да дело разумей".
 
 Как-то у нас в 90-е было принято, что телевизионщиков почти встречали всегда хорошо, если это были не боевые действия.
Я вспоминаю поездку на заводе "Кристалл". Была такая заказная съёмка для скрытой рекламы на ТВ с целью продвижения продукта на новоявленный рынок.
 Четыре человека - съёмочная группа РТР с Шаболовки готовила технику к выезду.
 
 Помню, что у инженера кликуха была-Боярский. Он был при усах и волосатый. Симпатяга, гусар, словом. Больше ничем на реального Михаила Сергеевича Боярского он не походил, и шляпу не носил.
 Это был 1994 год. Родина трещала по швам, Ельцин присягнул Америке. То, что не удалось Европе в 1941 году, получилось через пятьдесят лет: могилки на кладбищах росли, как грибы после дождя.
Жуткое время передела власти и собственности. Телевизионщики были в центре событий.
Либеральной оказалась почти вся творческая интеллигенция.
Накануне Ролан Быков пел дифирамбы Джорджу Соросу с трибуны Киноцентра. Сорос тогда ещё не воспринимался негативно. На него молились как на спасителя.

 Новоявленных "честных" предпринимателей "кидали и мочили" ежедневно бандиты или силовики. Бизнес отжимали нагло, устраняли конкурентов. Рейдерские захваты стали нормой.
 Помню, вечером приехали мы в Химки, тело было ещё тёплое. Женщину, создавшую фирму "Ангел"- техпомощь на дороге, убили прямо у подъезда её дома на глазах соседей. Дети остались без матери.
 На другой день: мужик ночью выбросился из окна с пятого этажа, всадив себе под сердце столовый нож. Он "бомбил" по ночам на "Жигулёнке". Влез в долги, не мог прокормить семью.
 Ещё одного такого бедолагу - "бомбилу" на Щёлковском шоссе застрелили в затылок менты, когда он попытался дать газу, не дав им денег. У нас разбили    
камеру гопники на Самотёчной в присутствии ментов и те ничего не могли сделать. Отбивались сами.
 И так каждый день! Такая была обстановка! Да чего там, и мне приставляли пистолет к виску, когда я однажды на машине решил подзаработать денег. Чудом ушёл от молодых гопников из Подмосковья. Тогда думал я, окажись у меня под рукой автомат, рука бы не дрогнула...
 Мой сосед, Василий Иванович, ветеран ВОВ, он дошёл до Берлина, любил в эти окаянные дни повторять одну фразу:"Весело и бодро идём ко дну!"
- Жаль, не переживу этого гада,- говорил он про Ельцина,- не успею помочиться на его могилу...
 Только он грубее сказал. Не дожил...

 Ветераны в эти годы уходили в большом количестве, как будто Великая Отечественная продолжалась: они не понимали, за что погибли их товарищи, и у многих ветеранов в 90-е просто не выдержало сердце. Но молодые не понимали, что происходит. И выжили.
 Военные и советские патриотические  фильмы, шедевры, такие как "Судьба человека" Сергея Бондарчука  ушли на задний план. "Всем уже было не поровну". И папе Сергею изменил родной сын - Федя.
 Голливуд шагал по России победным маршем. А марши на Красной площади в честь Победы над фашистской Европой становились неактуальными. Нам внушали: скромнее надо быть, скромнее.
 Вот, такая в двух словах была атмосфера... В таких условиях мы и работали.
 
  Но этот день был особенный. Канун Нового года.
  Мы ехали на завод "Кристалл". Был информационный повод. В Израиле новой русской водке с зубром на пробке присвоили звание - "Кошерная". Коллеги с хитрой улыбкой провожали нас с Шаболовки,
- А куда едете?... Ну, аккуратнее там."
   
   Было ощущение, что мы не на съёмку, а на какую-то пьянку едем.
  Снимали мы репортаж  о водке с зубром на пробке и был там ещё новый ликёр, пока не появившийся в продаже, также, с зубром.
  Как вы знаете, не только права на русские мультфильмы и радиопрограммы, но и все бренды советских водок были проданы иностранцам. Знаменитая "Столичная", к примеру, ушла в Голландию.
  Но в музее завода, где в центре зала на огромном красном ковре был накрыт стол для телевизионщиков, в запечатанном виде за стеклом стояли все виды продукции от основания завода:
               

                и за 3 р. 62 к.
                и 4 р. 12 к.
                и 1 р. 49 к.
    

 Минут пятнадцать мы эти бутылки рассматривали, некоторые, очень старые, были неполные. Диффузия? Да! И годы взяли своё! "Выпили" без закуски!
 Закуска для НАС на столе была: канапе с селёдочкой, с огурчиком и колбаской. Целый поднос. Три поллитры разного цвета в центре стола, на белой скатерти, ожидали съёмочную группу.
- Галина,- представилась женщина, гостеприимно приглашая к столу.
- Это всё нам? - Завис над столом Боярский и не поверил своим глазам. На женщину он даже не посмотрел. До неё ли?
Он всё дёргал в процессе съёмки корреспондента: "Ну, когда уже, ну хватит уже, ну там же... накрыто!" - На что корреспондент, понимая сущность момента, отвечал торопыге,
- Да по-тер-пи ты!"
 
Отработали всё честно и без косяков, как показалось,- интервью прописали, перебивки сняли и даже продублировали.
Сели.
 Боярский руководил столом, раскручивая пробки сразу на всех трёх бутылках.
- Выдохнется,-заметил осветитель..
- Не успеет,- гусар вдруг вспомнил дембельскую молодость.- Мы в армии одеколон под столом разливали на счёт "пятнадцать". Братва кружки опускала под стол на обеде, а я разливал. Очень точно и поровну получалось. Пятнадцать бульков, переворачиваешь пузырь и считаешь,- он кивнул на стол,- а тут такое счастье,- и рука его обносила стопки на столе. Он не пролил ни одной капли мимо. Разлил аккуратно по верхнюю кромочку.
  Начали с лёгкого. Первой продегустировали поллитру довольно неплохого нового кошерного ликёра. Женщина - главный технолог завода, продемонстрировала "Диплом" с Маген Давидом. Его досняли тут же. Документ! И приступили к водке.
- Как же её теперь величать-то,- Боярский разливал не меняя руку. Как положено.- Раньше дед мой "православной" называл, а теперь как же? Кошерная?! Смешно... Ну,  за успех завода "Кристалл"! - поднял стопку Боярский, и, не дожидаясь от коллег "алаверды", опрокинул её и потянулся за канапе с огурчиком.
 
 Когда приступили к третьей, последней бутылке, стоящей  на столе, забеспокоилась Галина. В процессе возлияния она то появлялась, то исчезала.
 -Ребята, если что, то здесь берите,- и она приподняла белую скатерть стола, где на красном ковре стояли в два ряда десять ящиков разных сортов спиртного. 
  У Боярского округлились глаза. Осветитель, довольно субтильный и бледный парнишка лет двадцати четырёх, ещё раз приподнял скатерть и оценив перспективы, сказал, что он столько не выпьет. 
- Никто и не заставляет,- парировал Боярский и пользуясь моментом, интимно обратился к Галине, мол, нельзя ли с собой..?
- Отчего нельзя, конечно можно,- ответил главный технолог завода "Кристалл". Боярский остолбенел, но виду не подал:
- А скока можно?- он уже не тратил лишних слов.
- А скока унесёте! - любезно передразнила Галина любителя "кошерной".
- А на проходной остановят? - Боярский готов был идти до конца.
- Вот тут весь и фокус: это ваши проблемы!
- Нет, вы серьёзно? - Боярский сделал "контрольный выстрел" привстав со стула, ещё не веря свалившемуся на него счастью.

  Получив резолюцию на отпуск "стратегического сырья", все технические сумки через пару минуту были уплотнены до предела. Килограммовые батареи "Бауэр" Боярский попытался распихать по карманам. В карманы "Бауэры" не лезли. Тогда расстегнув ремень, он начал пихать батареи в штаны. Сверху он прижал батареи рубахой и по ковбойски завязал узел ниже пояса. Бутылки почти убрались в карманы, но предательски выдавали торчащие пробки с зубрами.  Освободить пришлось кофр штатива. В него вместилось почти около ящика водки.
  Боярский был  так охвачен порывом унести все ящики из-под стола (он бы и завод унёс!). Батареи в штанах всё время мешали и он готов уже был оставить их, выбросить, но сделать это не позволяла телевизионная совесть. 
 
 Из-за стола встали не сразу, не скоро. Только когда кончились все канапе на подносе.
 Я не помню, сколько стояло пустых бутылок под столом... Но слабым звеном оказался осветитель. Он сломался.
- Сгорел на работе.
 И виноват в этом был Боярский. Он периодически подливал, а тот отказывался. Поломается, да опрокинет, нахаляву, как говорят, и уксус сладок.
 
 Так, съёмочная группа РТР, встав из-за стола гостеприимного музея водки, ощутила под ногами лёгкий пятибалльный шторм. Красный ковёр, окружавший стол, пытался взлететь и ходил волнами. И всё бы ничего: осветителя взяли под микитки, он был лёгкий и ногами как-то ещё барахтал.
Сумки с водкой оказались неподъемными! Тут уже мы с корреспондентом  забеспокоились,
-Не унесём! 
-Унесём,- уверенно отвечал гусар,- своя ноша не тянет,- он взвалил на одно плечо пару технических сумок со стратегическим запасом, увеличив в два раза свои габариты в ширину. На другое плечо он положил половину тела осветителя.
 Корреспондент на своём плече нёс "голый" штатив, и походил на немца с "Фауст-патроном", на другом его плече лежала половина тела осветителя. Я нёс камеру и ещё одну сумку с "кошерной".
 Вся эта человеческая группа окруженная бронёй черных сумок, с торчащей башней-башкой осветителя и немца с "фауст-патроном", напоминала танк.
 Медленно разворачиваясь, чтобы не разбить на поворотах в коридоре драгоценное стекло, танк, побрякивая и побулькивая, двигался атаковать проходную завода "Кристалл".
 Не внимая громкому эху часового-охранника за нашими спинами, мы миновали КП завода и добрались до машины РТР.

 В машине осветителю стало совсем плохо и два раза по пути до "базы" пришлось останавливаться. Осветитель, выражаясь морским жаргоном, "бросал смычки за борт". Штормило его сильно. Боярский опекал товарища,
- "Где их б.. берут, таких необученных? Наберут!По объявлению!Отвечай за них! Тренироваться надо! Ты чё, в армии не служил? Не одеколон же пил! На телевидение он пришёл работать....! 
  Товарищи по осветительному цеху приняли сотрудника, как раненного с передовой. Боярский передал с телом "сопроводительную", и не одну. Уложили тело на кушетку в отдельной комнате и погасили над осветителем свет.         
 
 "Всем поровну!" - провозгласил Боярский, застряв и не пролезая в дверь ТЖК.. Он бережно снял сумки с натруженных плеч и поставил у порога. Вынул из-под рубахи, мокрые от пота, батареи.
  В этот вечер на Шаболовке трезвых в ТЖК не было.
  Благо была пятница, 30 декабря.



Р.S. F.B.: Анатолий Мачуленко (коллега Боярского):
"Инженера звали Дима Степанов, и при разборе заказа выезда на съемки он грудью встал, сказав, что всю жизнь ждал такой заказ
 · Ответить.
Александр Перевощиков:
Толя, дорогой, ты помнишь! Не ожидал!