Не спускаясь с небес Часть1Наследница империй г. 7

Уважаемые читатели! Роман в процессе написания. Все может меняться, изменяться, добавляться, а иногда, и исчезать. Приношу свои извинения.

VII

Мрак, тьма, мгла. Космос неприступный и загадочный. Туманности удивительной формы, невообразимые порождения пыли и газа. Скрученные в столбы и спирали, страдающие от интенсивного излучения молодых звезд и гнущиеся под ударами мощных ветров ближайших массивных солнц. Контраст света и мрака, зарождения и смерти. Словно мифические животные, они трансформируются сквозь время и пространство, ослепляя и поражая взгляд. Малиновые, голубые, серые, золотые всполохи – последние импульсы умирающих звезд. Миры далекие, но уже погибшие. Будто из глубины пространства смотрит на тебя прощально в замочную скважину внимательный гигантский глаз из прошлого.
 
Вся это невообразимо торжественная красота мельком проносилась перед взглядом Троя. Ему было теперь не до этого. Кто не любит, когда захватывает дух? Когда изнутри что-то распирает грудь и совсем в тебе не умещается? Когда щекочет непреодолимое желание что-то сделать невероятное: достать до звезды, мчаться, не зная куда, обнять весь мир? Партемлибра, казалось, уже открыла для Троя все свои страницы. Узда в его руках ходила ходуном, боевая сколопендра металась из стороны в сторону, перепрыгивая через вакмоты пока где-то на шестом кольце, вакмот Эхнатепа не исчез из вида, и он, выписывая вензеля, как пьяный, поставил сколопендру в клетку, добрался до своей комнаты, скинул заброды, встал под душ. Сладко засыпая, он сквозь сон опять смотрел в бирюзовые растерянные глаза, слышал обиженный нежный голос: «Ты…Вы…Вас…Вам…». Чувствовал поцелуй, который все никак не хотел остывать на его губах. Если бы это не был дусис, он заставил бы тритов там же, в тот же миг предоставить опросную брачную формулировку. Она бы уже была рядом с ним – оглушенная, застигнутая врасплох, потерянная.  Эта мысль приводила его в неописуемый восторг. Невероятное везение. Как не поверить теперь Юсам, что все события связаны даже там, где невозможно разглядеть эту невидимую связь. Каждый шаг через свой страх и искушение, это шаг к твоей удаче, а каждая твоя ложь – падение. Он был так счастлив, что не хотел думать ни о чем другом, хотя бы о том, что предстояло теперь еще одно серьезное испытание - объяснение с тритами Тритона.

Договорились, что как только Тритон покинут все приглашенные, собраться у Платона. К его мнению Трой всегда прислушивался и охотно согласился недоспать несколько часов, чтобы узнать, как он воспринял его решение. К огорчению, весь вид Платона дышал печалью и сожалением, начиная от отрешенного лица с гладко зачесанными назад волосами, до поникших крыльев. Трой сначала молча стоял в клинкетных дверях и, не дождавшись приглашения, сел, не торопясь, в кресло и, тщательно скрывая свое победное настроение, проговорил: 
- Как видишь, мы с ней неплохо поладили.

Платон посмотрел на Троя, и без труда догадался, что тот пытается спрятать улыбку.

- Учитывая, что дусис Азалии первым покинул наше безвоздушное пространство, вы немного заблуждаетесь.

Архан парил над полом, воздух над ним колыхался, и время от времени крылья делали неторопливый взмах. Он оставался на месте, как будто между ними препятствие. Платон недоволен, как и в прошлый раз, как и она. На Троя сразу пахнуло горячим ветром; архан пламенеет, значит точно возмущен. Что же он сделал не так?

- Она просто злиться на саму себя. Можно было оставить все как есть и молча наблюдать, как она будет выкручиваться, но ты же видел, я спасал ситуацию, как мог.

 Платон, взмахнув крыльями, развернулся и приблизился:
- И, правда, с чего бы ей переживать? Подумаешь, она хранительница, и ее путь – Юсорий. Лучшую протекцию никто бы не смог ей сделать. Связь с самым опасным наемником Галактики просто замечательная характеристика.

  Трой был утилиратом, заключенным легендарного Тикса, и всегда усмехался, сталкиваясь почти с суеверным страхом, испытываемым всеми к его прошлому.

- За Юсорий мне даже не напоминай, она никогда не будет не архом, не анхом, как бы почетно это не звучало. Я не дам похоронить это мятежную душу в склепе задумчивого созерцания и безмятежного покоя.

Надо сказать, что Юсорий, полное отречение воспитанников от чувств, эмоций, семьи, близких и родных. Юсоры знают все законы Юсов. Со временем обретают крылья, учатся управлять стихиями, умеют усмирять любые чувства не только в себе, но и в других, и сама жизнь их посвящена только служению другим, но равноценная ли это плата за полное одиночество и забвение всех, кем ты когда-то дорожил?

- Никому не уйти от своего предназначения. Если бы я успел поговорить не с ней, ничего бы этого не произошло, - тем временем назидательно вещал Платон.

- Ты сам мне говорил, что Бог никогда не опаздывает. Значит, это не ее предназначение!

Трой откинулся назад, выискивая вчерашние свои промахи. Абсолютно никаких идей. Ничего другого он бы не смог придумать. А она тем более не нашла бы объяснения лучше. Она единственная получила вап джакоса, а здесь явно что-то личное. Причем очень интимное, если с криками выбежала из его комнаты пусть не голой, но все же в белье. Многовато компромата. Будто это как-то еще можно объяснить. Уж лучше, что все поверили в их любовную связь, если так решил даже Платон, чем объяснять, почему вышло столь неприятное недоразумение, как это было на самом деле.

- Это предназначение ты так убедительно ей объяснял, когда она кричала: «нет»! – в упор глядел Платон на него, легко проникая своими яркими глазами в самые тайные его желания. От его лица так и веяло подозрением.

Трой принял самый простецкий вид, если не лукавить, то с первых слов он сумеет вытянуть из него всю правду, что крайне неуместно при тритах. Трой не сумеет солгать Платону, но может держать его в заблуждении.

- У меня даже мыслей похотливых на ее счет не возникает, если ты об этом, - угрюмо пробурчал он, не собираясь оправдываться.

Они раньше не обсуждали такие вещи, значит, Платон ситуацию видит очень неприлично. Приятно, конечно, осознавать, что никто не заметил подвоха. Только куда же ему теперь спрятать свое сердце, мысли, чувства чтобы архан не понял? Нельзя предугадать, останется ли Платон на его стороне, ведь он способен на самые необычные поступки. Он и сам очень необычен. И его странное жилище. Что хранит этот аскетичный старик в больших, дешевых модульных шкафах? Кроме дивана больше никакой мебели, и даже стола в его комнате не было, отчасти потому, что эта вещь для него бесполезная – он не принимает пищу, отчасти потому, что занимает, по его словам, много места. И почему он выбрал образ именно старика? Трой с уверенностью мог сказать, что на самом деле Платон вполне современный молодой мужчина с неплохим чувством юмора, но вопреки внутреннему состоянию из всех возможных трансформаций он выбирает один и тот же образ. Платону нужен был простор – на Фенестраде ему было тесно в длинных коридорах.

Свет падал с двух противоположных стен, но был, к сожалению, искусственным. Платон никогда не жаловался на неудобства, сам выбрал самую маленькую комнату. Даже сейчас Платон завис посреди своей каморки, наполняя ее собственным светом, и рассуждает о нравственности его поступка, а Трой приземленно обдумывает, как все же здесь тесно, удалось ли ему склонить на свою сторону совет, как оформить этот брак,  при этом не жертвуя своей свободой, как казаться без ума влюбленным, как выслушивать Платона, не давая ему почувствовать, что он воспринимает его принципы устаревшими, как предугадать действия Азалии и заручиться поддержкой Давида – ее властного отца?

Он думал о том, что слишком обидно поставил в тупик Азалию, о том, как на самом деле сильно задело ее его предложение, о том, почему у нее такое смешное платье и нелепый парик, а сам слушал нравоучения совершенно не вникая в речь Платона и ничуть не раскаиваясь.

В то же время Триты, пришедшие раньше, уже допивали чай из тонких прозрачных чашек. На Тритоне целых три трита. Якобы, ограничивать его власть. Какое же эфемерное понятие эта власть. Как кто-то ее может ограничить, если власти у этого кого-то вообще нет? Это Трой делает вид, что они ограничивают его власть. Потому что он решает, насколько ее можно ему ограничить. Хороший он политик? Наверняка.

- Что делать с цветами кармелии? Их доставляют с поздравлениями целыми охапками, - вмешался один из тритов после многозначительной паузы Платона, решившего, что он был достаточно красноречив.

- Переправляйте их все на вакмот для моей неи, - Трой встал, рассматривая ярко украшенный вакмот в матовое стекло панорамного иллюминатора.

Он, как я уже упоминала, был очень высок, широкоплеч, хорошо сложен. Последний из кресторианцев. Нестандартное строение скелета кресорианцев, а именно позвоночное строение конечностей, позволяло ему легко и быстро перемещаться не только на двух, но и на четырех конечностях, отчего его тело было чрезвычайно мускулисто. Дополнительная пара высокопоставленных сближенных собачьих ушей наделяла его особенно чутким слухом, даже во время сна по малейшему шороху он безошибочно определял и источник, и природу звука. Чьи это были антропогенезные признаки, отца или матери, или это была искусственная эмбриональная индукция, он не знал.

В остальном же он ничем не отличался от своих древних предков, выходцев с Земли, человекоподобных. Одет он был со вкусом и по последней моде в новенький, недавно отпечатанный микросотовый костюм. На запястье небольшой симплекс для управления космической станцией, мерцающий крошечными яркими импульсами. Но, что главнее всего и что так немаловажно для всякого мало-мальски порядочного цесита, - он был чрезвычайно импульсивен. Связи планет накладывали свой отпечаток.

- Трой, неужели ты серьезно?  - воскликнул второй трит удивленно, -  достаточно шума наделала одна лишь огласка вашей связи. Браки не заключались со времен догата. А династические и того позже. Последний правитель Крестории Фельдмаршал, даже тот не заключил брак с Драгорой.

Надо же, весь совет тритов так привык к его одиночеству, к тому, что он даже постоянных женщин заводить не спешил с его невероятной занятостью, обходясь лишь короткими интрижками, что все решили, что он отложил этот вопрос до похорон. Как подшучивали над ним в учебном центре: «Первый дефектный выпускник учебного центра -  авантюрист, дебошир и мизантроп». А тут на тебе – удивил, так удивил. Видимо, не суждено ему остепениться. Но ничего, привыкнут, и к его непредсказуемости, и к его запальчивости.

- Да, я несколько старомоден. Совет мне простит мою маленькую слабость, - произнес он вслух.

- Зачем надо было обнародовать видео? Все от цесситов до утилиратов обсуждают ее вап миссии знакомства ставший вапом интим без требования. Ты же понимаешь, это компрометирует ее, как цессу, - с тихим недоумением вмешался в разговор третий трит и доверительно взглянул на Троя.

- Она так решила, не я. Я ее предупреждал, она не послушала, - вновь напомнил он, не собираясь оправдываться, - я спас ее репутацию, и она должна быть мне несказанно благодарна.

Как бы не старались триты показать обеспокоенность его душевным состоянием из-за такого скоропалительного решения, Трой понимал, что обеспокоенность их вызвана больше всего объединением двух весомых планет. Еще бы, свободный коридор к Эхнатепу – это победа над целым сектором Галактики без единого выстрела. Если бы они знали, чего ему стоила эта победа, и насколько она призрачна. Поэтому все разговоры мягко и ненавязчиво свелись больше к организационным вопросам и деловым указаниям.

Лишь когда триты ушли, Платон опять дал волю своим догадкам.

- Я вижу все твои чувства, но это точно любовью не назовешь.

- Она назвала меня половозрелой особью ее вида. Как тебе это нравится?

Трой понимал: подружиться с ней не было ни малейшей возможности. На все его вопросы она отвечала с видом, как будто это было ее первостепенная обязанностью, но на лице присутствовала скука и утомление.

- В чем-то она права. Эхнатепцы тоже выходцы с Земли. Ее имя – Азалия, это земной цветок, - Платон не только знал самые необычные, малоизвестные факты истории Земли, но даже увлеченно интересовался ими.
 
- Очень капризный, как я заметил.

 Несколько раз он вспоминал все ее выходки и почти убедился, что они характерны только для истерички. Сначала она твердо для себя решил, что это только его задетое самолюбие, не больше, но, сам не зная почему, она стал интересоваться ей. Она была необычна.

- Зря ты так, она первая в рейтинге. На ее руку претендуют лучшие цеситы Галактики, - возразил Платон с какой-то странной гордостью.

- Вот это я угадал! Ай да я! - тщеславно воскликнул Трой с явно читаемой иронией, и потер руки.

- Ты никогда не научишься меня понимать, - со вздохом Платон взглянул в лицо Троя, пытаясь достучаться до его затуманенного победой сознания. Он стоял очень близко и до того странно смотрел ему в глаза, что Трою стало наконец стыдно за свой несерьезный настрой. Азалия или война – вот из чего состоит выбор, и от этого никуда не уйти.

- Мне не надо понимать то, о чем мы уже давно договорились. Я найду партемлибру.

Некоторое время оба молчали. Сказанное никто не хотел обсуждать, тем более при новых обстоятельствах.  Потом Платон отвернулся и настороженно произнес:
-Надо решать, кого мы отправим в сопровождение. Один ваксар – это не густо и вряд ли он справится в одиночку.

- Если только этот ваксар не обладает властью и силой джакоса, - успокоил его Трой, уже обдумав это на досуге.

Даже нимб подскочил от резкого поворота Платона, и он еще долго молча приходил в себя, привыкая к мысли о том, что Трой самостоятельно отправится в это рискованное и далекое путешествие, а также, к какому противоречивому ухищрению тот решил прибегнуть.

- Джакосу не рекомендовано прибегать к пластификации образа, - вразумительно предупредил он.
 
- Не рекомендовано, но и не запрещено.

Он произнес это таким бесшабашным тоном, что Платон не выдержал и рассмеялся:
- Идеи джакоса становятся одна безрассуднее другой. В вас заскучал утилират.

Трой равнодушно потянулся к чашке с уже остывшим чаем.
- Платон, почему я держу советника, который все время осуждает мои действия? – испытующе он вперил в него свой властный взгляд.

- Потому что вы самый мудрый джакос из всех существовавших.

Почтительно склонившись, Платон как бы случайно зацепил чашку большим крылом, и метко пролил чай на новенький костюм Троя.