Несговорчивый сосед

В одиннадцать утра воскресного летнего дня жители улицы Дружная собрались обсудить вопрос облагораживания. Инициатором, разумеется, выступил гражданин Струнку — «старший по улице». Что это была за должность, не знал никто. Струнку числился в активе дачного товарищества, бывал на каждом общем собрании, а прежде и на собраниях уполномоченных — пока тех не упразднили очередным дачным законом. Назначил ли он себя старшим самовластно, или то была председательская задумка, соседи не ведали. А спрашивать благоразумно остерегались.

Собралось, как повелось, человек пять. Первый — бывший актёр, разбогатевший на торговле цветами. Теперь он лелеял мечту о голубых елях вдоль дороги, о гостевой парковке, автоматическом шлагбауме и вообще об улице «как у людей». Второй — отставной генерал, в начале девяностых прибравший к рукам толику валюты при вывозе имущества Группы советских войск из Германии. Он пришёл сюда, чтобы снова поведать миру об однообразии и порядке немецких заборов. Остальные — соседи, томимые воскресным избытком выпитого, — явились послушать: может, чего дельное скажут.

Прения начались. Денег, по обыкновению, не давал никто. Актёр-цветочник платить за всех в одиночку не желал. Сошлись на минимальном. Камнем преткновения оставался владелец крайнего участка — человек, державшийся особняком. Он и въезд к себе сделал отдельный, с основной дороги, а на внутреннюю улицу Дружная почти не выходил. Ещё прошлым летом он исправно косил траву вдоль своего забора, но в нынешнем сезоне ограничился лишь пятачком у собственных ворот. Без его участия вся затея выглядела ущербной, и Струнку, как старший, решился на звонок.

Он отошёл на несколько шагов, выдохнул. Последний разговор с хозяином крайнего участка врезался в память неприятным осадком. Тогда нанятые таджики, прокладывавшие электричество от столба к въездным воротам улицы, не нашли ничего умнее, чем в отсутствие хозяина перемахнуть через его забор и пустить кабель прямиком по участку — так выходило короче. Явившись на дачу в субботу, хозяин увидел это художество и радости не испытал. Хорошо ещё, участкового вызывать не стал и акт о незаконной прокладке составлять не потребовал. А ведь было за последние годы и ещё что-то подобное — раз или два. Но попытка не пытка. Струнку набрал номер.

Разговор потерял остатки дружелюбия в тот самый миг, когда Струнку полюбопытствовал, не желает ли хозяин крайнего участка, наряду со всеми, материально поучаствовать в «облагораживании». Ответ, если вылущить суть, гласил: за минувшие пять лет он вложил в приведение этой улицы в порядок достаточно собственных средств. Однако всякий раз находился сосед, который всё портил. А потому — ни копейки больше.

Струнку вернулся к собравшимся с печальной вестью.
— Что за человек! — вскипел генерал.
— Вот у немцев… — привычно затянул он свою песню.
— А у немцев ты тоже мусор соседу под забор сваливал? — перебил кто-то из круга, вытащив на свет историю трёхлетней давности. — Этот самый «что за человек» участок вдоль дороги своими руками выровнял, деревья посадил, а ты ему туда строительный сор ссыпал.
— Я вам докладываю: я положил две дощечки, чтобы по осени сжечь! — генеральский басок взвился до фальцета.
То, что вслед за его «двумя дощечками» туда потекли тележки с мусором от таджиков, трудившихся на соседнем участке, генерал к себе не относил.
— Да ты сам эти «две дощечки» ему под забор тележками и возил, — спустил его с небес на землю Струнку. — Я тебе тогда говорил: не по-соседски. И никуда ты их по осени не убрал. Хозяин потом весь мусор вывез сам.
— И за свой счёт, — добавили из толпы.
— Все вы, германофилы, такие лукавые, — не удержался ближайший сосед генерала, имевший к тому давние претензии. — Часами про немецкий порядок да чистоту разглагольствуете, а у нас мусор соседу под забор скинуть — это будьте любезны. Не Германия, чай.
Повисла тишина. Генерал водил по сторонам налившимися злобой глазами.
— Я вам докладываю… — снова забубнил он.
— А история с асбестовыми трубами? — перебил Струнку. — Он их вдоль участка в ливнёвку уложил, чтобы дорогу расширить. Кому приспичило их выковыривать и колотить?
— Ну, чего он их… нам же свою ливнёвку с другой стороны выводить надо было, — пробормотал один из соседей.
— А непременно под его забор? — Струнку сощурился. — Взять чуть правее и за границы товарищества вывести — что, религия не позволяла? Но вы, творческая интеллигенция, за две лишних трубы удавитесь.
Архитектор в третьем поколении, владелец наследственной сталинки в центре, смолчал.
— Не будет в этом году никакой облагороженной улицы с голубыми елями, — подвёл черту актёр-цветочник. — Факт.
Собрание согласно закивало. Решили, что одна лишь установка шлагбаума на въезде будет считаться удовлетворительным результатом. Электричество через крайний участок ведь уже провели.