Глава 2. Военачальник

Бежать больше не было сил. Прихрамывая на раненую ногу, он потащился, увязая по щиколотку в синеватом песке.
Темный маг, Хозяин Дома, не спеша шел сзади, догоняя хромого. Шел, не проваливаясь, над поверхностью земли и щурился зелеными глазами. Повелитель Тьмы, так звали Его, Владыка Дома. Он завел своих врагов в смертельную ловушку и теперь разделывался с ними неспеша, оттягивая момент, наслаждаясь смертельной игрой.
В слепой ярости хромой повернулся, выкинул трясущиеся руки, и свет, вырвавшись из его ладоней, оттолкнул Темного Владыку на несколько шагов назад. Тот лишь едко засмеялся, как холодом пронзил, и снова пошел - неотступный, неостановимый.
Второй беглец валялся на песке, и его тело было изрешечено настолько, что надежды уже не оставалось. Хромой дополз до друга, упал рядом на колени, сжал ослабевшую, холодеющую ладонь.
-Олвек, Олвек… - забормотал хромой. -Только не умирай! Слышишь? Я… я вытащу тебя… Пожалуйста, только не…
-Послушай… - умирающий с трудом шевельнул веками, открывая глаза, - Сивард…, - закашлялся, поперхнувшись кровью, но на его искаженном болью лице появилось некое подобие улыбки: Олвек всегда улыбался, какой бы кошмар не происходил в его жизни. Улыбка у него была приклеенная, он разучился радоваться, когда потерял всех, кого любил, но улыбаться не перестал. И даже теперь, на пороге смерти, он пытался улыбнуться, но мышцы отказывались повиноваться.
Темный Владыка был все ближе. Хромой Сивард прошептал заклятье, создавая над собой и другом световой щит. Колдовство не могло бы остановить Хозяина Дома, но задержать - вполне. А за это время он, Сивард, что-нибудь придумает, как всегда придумывал. И они вдвоем с Олвеком сбегут, спасутся, спрячутся, главное - уйти отсюда!
-Сивард…- едва слышно зашептал Олвек. Силы уходили из него также стремительно, как вытекала кровь из его тела. -Обещай мне… жить за себя и … за меня…Я верю…
Хозяин Дома подошел и презрительно глянул на две скрюченные фигуры под щитом. Склонил голову, серебряные волосы ссыпались на широкие плечи.
-Я все равно до вас доберусь, - бархатный голос прозвучал мягко-мягко, как будто бы успокаивая, и по спине Сиварда побежали мурашки.
Повелитель Тьмы взмахнул легкой, длинной катаной, ударил по щиту, и тот задрожал, закачался, но выдержал. Пока что.
-Я вижу в твоей… в твоей жизни много боли, но в тоже время… радости, больших побед и не менее больших поражений. Ты … должен жить… обещай… обещай мне, - задыхаясь, сбивчиво бормотал Олвек, слабеющими руками сжимая ладонь друга. Сиварда колотило, он понимал, что не сможет помочь, понимал, что проиграл. Снова проиграл Темному Владыке!
-Я не смогу… я не справлюсь. Я не знаю…Олвек, ты последнее, что у меня осталось… - Сивард закусил губу, пытаясь держаться, но взгляд выдавал его с головой. Олвеку жить оставалось от силы несколько часов, даже если удастся каким-то чудом сбежать отсюда. А такого подарка ждать не приходилось – Темная Крепость своих не отпускает.
-Живи так, как будто мы не были знакомы… как будто… ты смог выжить сам… в той битве…- Олвек снова закашлялся, из его носа потекла тонкая струйка крови.
Умирающий сжался, стараясь хоть как-то облегчить страдания, но этим вызвал еще более жгучую боль
-Тебе достался более жестокий путь, чем мне… живи…сражайся…ты же…
Темный Владыка ударил второй раз, и от щита стали отламываться мелкие кусочки. Острые, как битое стекло, они падали вниз и, раня своего же хозяина, исчезали, не долетая до земли. Волшебный щит работал, пока у его создателя были силы, а потом исчезал, разбившись на тысячи осколков.
- Сивард…
Оболочка рухнула – ей было не справиться с Тем, Кто разрушал ее. Сивард сжал руку друга, понимая, чтО сейчас будет. Нет, его не убьют, ему уготовали гораздо более страшную судьбу. Олвек умрет, и для него все закончится, а вот Сиварду умереть не дадут.
Железная рука крепко сжала плечо мага, тот дернулся было, попытавшись скинуть ненавистную ладонь, но пальцы лишь сильнее вгрызлись в плоть. Повелитель Тьмы спокойно пошел, волоча пленника по земле. Сивард, вырывался, упирался ногами в песок, борясь из последних сил… но его старания были тщетными, и его, как легкую куклу, утаскивали все дальше и дальше.
-Сивард! – крикнул Олвек, с трудом приподнялся, перевернувшись на живот, хотел что-то сказать, но вопль выпил все силы, и он упал лицом в песок, замерев мертвым телом.
-Нет! Нет! Олвек! – Сивард закричал так, что все связки должны были порваться в горле, но друг не ответил.
Олвек лежал на лазурно-голубом песке, на который с шумом накатывались бездушные волны Крайнего моря, а под ним расплывалось кроваво-красное пятно.
- Нет!!!и- крикнул Сивард и…
Проснулся. Зажмурился, пытаясь погрузиться обратно в сон, но его уже прочно выбросило в реальность.
Сивард несколько мгновений не двигался, затем сбросил ноги вниз и соскочил с потолка на пол. О, эта ужасная привычка поначалу его так раздражала! Что ни сон - так он просыпался на потолке вверх ногами. Потом привык, смирился, потом стало все равно. Как, впрочем, и на все остальное.
Босые ступни коснулись пола, и Сивард замер, прислушиваясь к ощущениям. Он был слеп, пока ментальное зрение не проснулось, он лишь чувствовал. Пол был теплым, деревянным, чуть шершавым, воздух - уже слегка душным, городским, в нем не хватало свежести и запахов было слишком много.
Сиварду часто снились сны - он любил гулять по ним, когда был моложе. Изучал, строил ловушки, играл чужими жизнями. Сейчас же сны остались единственным, где он хоть что-то чувствовал, поэтому лишь только приходили сны - такие лживые и реальные, как сегодняшний - Сивард старался подольше не просыпаться. Жить, не чувствуя ни гнева, ни любви, ни радости - вообще ничего, было погано. Только сероватая усталость была его вечным спутником. Вот и сейчас, едва проснувшись, Сивард чувствовал себя помятым и утомленным.
“Забавный сон, - подумалось ему. Без интереса, буднично, почти неохотно, мысль пролезла в сознание. -Интересно, откуда такие яркие краски? Такие эмоции? В реальности все было проще, я не говорил с Олвеком, не строил щита. Олвека просто разорвало на куски, я вырубился, а очнулся уже в Доме, прикованным по рукам и ногам.”
Даже воспоминания о страшном плене не вызвали содрогания: было и было, что уж теперь.
“Наверное, я просто слишком стар,” - подумалось ему, как и всегда. Это было его любимое оправдание.
Ему и вправду было уж очень много лет. За полторы тысячи перевалило, а точнее он не считал – никакого интереса в этом не было. Он помнил Братьев Близнецов, ушедших на Дом. Помнил и эльфийскую атаку. А Последний бой против ненавистной Крепости Сивард возглавил сам. И выжил. Один из всех.
Сознание уже вполне проснулось, но Сивард все равно вслепую добрел до зеркала. Нога неприятно побаливала, как во сне, подтаскивалась со старческим шарканьем. Из ровной поверхности на него глянуло уродливое отражение: лицо, худое, несмотря на обеспеченную жизнь, с рубцами от кислоты, с перебитым носом и разорванными, бледными губами. Белые глазницы вперились слепо, едва приоткрываясь. Сивард помнил, как пришлось ножом разрезать сросшиеся веки.
Он поглядел еще мгновение, затем на остатки лица опустилась иллюзия, и красивый, юный мужчина улыбнулся серо-голубыми глазами. Мягкие, удлиненные губы, изящный нос, высокие, чуть нессиметричные брови, родинка на правой щеке - так он выглядел когда-то давно. Белые, длинные волосы рассыпались вьющимися локонами по плечам, усиливая бледность кожи и оттеняя впадины у скул. Он был красив, пожалуй, в его красоте была несвойственная его характеру мягкость и даже женственность. Его часто звали андрогином дома, пока была жива его семья.
“Это было давно,” - равнодушно подумал Сивард, поправил волосы - они, в отличие от всего остального, были настоящими.
На полу валялся томик.
“Я зачитался вчера, уснул за книгой, - вспомнил Сивард. -В том, чтобы глядеть исключительно ментальным зрением есть свои плюсы: время суток не важно, что так, что эдак видишь одинаково.”
Он поднял книжку, открыл наобум в середине: вопросы, откуда взялся сон, отпали сами собой.
-Так же не бывает, - уже вслух сказал Сивард. -Это… какая-то сентиментальная чушь.
Он хотел было рассердиться на автора за опошление смерти, но в душе не всколыхнулось ничего, ни даже намека на злобу. Вздохнув безразлично, Сивард вышел на балкон. Он жил в ратуше на самой вершине холма, и с балкона открывался, наверное, самый красивый вид на спящие улицы. Военачальник не любил смотреть на них, но все равно каждый день смотрел: узкие, кривые, они сбегали вниз, извиваясь, как тоненькие ручейки. Городишко, облепивший крутой холм, не был богат. Здесь, по соседству с Пограничными горами, было нечего выращивать, поэтому в Солнечном в основном торговали. Сивард помнил иное имя города - Кровавый или Безумный, но это было так давно, что он безропотно принял современное название.
После Последней битвы для Сиварда все смешалось. Он долго - сам не знал, сколько - пробыл в темнице, где познакомился с Олвеком Птицеловом. Потом они вдвоем попробовали бежать, Олвека убили на месте. А Сиварда вернули в Дом. Долго и изощренно пытали, выжгли лицо, глаза, переломали кости, изранили плоть, залезли в мозг и расковыряли там все. Потом, признав безопасным, заперли в подвалах, подключив к машинам: те пили энергию из Сивардова тела, питая Крепость.
Сколько он так пробыл - Сивард не мог предположить. Кости срослись, веки срослись, он сам врос в камень наполовину. А потом его отпустили. Пришел странный юноша с ребенком, вывел Сиварда, дал ему лошадь, направил прочь из Дома. Так Сивард и попал в Солнечный, где жил уже тринадцатый год. Постепенно из беспомощного калеки стал землепашцем, но мирная жизнь ему быстро опротивела, и он пошел в армию. Не прошло и года, как должность военачальника, лучшие покои и всеобщее обожание окутали его, словно бы напоминая, чем он был раньше. И тысячу лет назад Сивард был сверхчеловеком, талантливейшим, сильнейшим, ожившей легендой, а теперь то, во времена упадка, и подавно.
Утро было совсем раним и холодным, звезды и луна уже ушли с неба, приближался рассвет. Город был особенно тих в голубоватой дымке тумана. Скоро должны были подняться солнца, и вся эта волшебная, таинственная красота сменилась бы рутинной, повседневной жизнью, но пока что Солнечный спал, и это было… как обычно. Как надо. Все равно, как.
Небо посветлело, на горизонте появилась бледно-розовая, стремительно разгорающаяся полоса. Сивард зажмурился, как каждое утро пытаясь убедить себя, что чувствует хоть что-то, но в душе было по-прежнему пусто. Он словно смотрел на жизнь со стороны, в ней не участвуя. Словно не мог проснуться из вечной, чуть печальной полудремы.
“Мне бы хотелось чувствовать хоть что-то: боль, злобу, что угодно, кроме этой оглушающей пустоты. Но Дом забрал у меня и это. Я словно мертвый, но живой. И мне все равно, что будет дальше, - думалось ему, когда он, вернувшись в комнату, собирался к обычному трудовому дню. -Я хотел бы умереть, но не могу. Я чего-то не сделал, раз меня держат тут. И даже эта формулировка - я хочу - она тоже не верная. Я ничего не хочу, я просто действую, ем, работаю, помогаю жителям, защищаю этот городишко. Что угодно, только не живу.”
Полоса стала ярко-красной, и первое солнце появилось из-за горизонта. Город постепенно оживал: где-то хлопнула дверь и, проснувшись, залаяла собака, Сивард улыбнулся приклеенной улыбкой, редко сходившей с длинных губ.
Скоро он пойдет к стене, проверить, как следят дозорные – каждодневная обязанность тщательного полководца в мирное время. Пусть большинство из жителей не верило, что Темная Крепость до сих пор существует, но Сивард-то знал наверняка – он пришел оттуда не так давно. Да и монстрами мир полнился. Они появлялись каждую ночь, и Сивард ближе к полуночи выбирался за городскую стену им навстречу, убивая тайно и пряча трупы. Незачем было мирным знать, что он маг. Незачем им вообще было хоть что-то знать.
День полностью вступил в свои права, улицы стали наполняться народом. Жизнь в городе начиналась рано, а днем, в самую жару, временно прерывалась, чтобы ближе к вечеру возродиться снова и кипеть до самой темноты. Сюда съезжались торговцы с разных государств, на главной площади уже открывались цветные палатки.
“Было время, когда я посадил на престол Солнечного бойкого юношу, - шагая вниз, к конюшням, думал Сивард. -Хороший был малый, умный, талантливый. Его род, правда, влачит едва ли достойное житье: нынешний бургомистр совсем не дееспособен.”
Он чуть усмехнулся: недавно ему попалась книга легенд про самого же себя. Каждое слово там было ложью.
Полутемный коридор, соединявший жилые помещения ратуши и конюшни, всегда казался военачальнику слишком длинным. Ровно семнадцать шагов, если не пытаться шагать шире. Уже здесь пахло навозом и сеном, а в воздухе витали пылинки. Парнишка-конюх, видимо, давно проснулся или вообще не ложился этой ночью, он чистил лошадей, что-то насвистывая сквозь зубы.
-Доброе утро! - поздоровался Сивард. Слепые глаза смотрели прямо, приходилось напоминать себе, что изредка требуется моргать - так делали простые люди.
Конюх вздрогнул, явно не услышав, как вошел военачальник, взъерошил волосы и выпрямился, выпятив грудь:
-Доброе утро, господин Сивард, - гаркнул он и добавил, уже чуть поспокойнее: -Вам коня оседлать?
-Я сам, спасибо, - чуть отстраняя парня, сказал военачальник, уходя к стойлам.
Красивый, белоснежный скакун с кроваво-красными глазами фыркнул, когда почувствовал приближение своего хозяина.
“Все же животные умнее людей, - думалось Сиварду. -Они чувствуют, кто перед ними, они боятся.”
Конь поднялся с колен, склонил голову, косясь с опаской. Про него ходили слухи о бешенстве, но в присутствии военачальника он всегда был покладист и тих, чем вызывал почтительные перешептывания среди конюхов. Сивард оседлал послушного коня, похлопал по шелковистой гриве:
-Молодец, в добрый путь, - наклонился к самому уху, вдохнул запах сена и мыла, шепнул едва слышно: -Не бойся, я тебя не трону.
Конь едва не шарахнулся в сторону, захрапел, но Сивард уже был в седле.
-Доброго дня, - военачальник махнул на прощанье рукой в белоснежной перчатке и выехал на заполненные людьми улицы.
-И вам, господин! – крикнул вдогонку конюх и поспешно затворил двери, закрываясь от наступавшей жары.
Сивард зажмурился, переставая глядеть ментальным взглядом: глаза б его этот вонючий городишко не видели. Конь шел шагом, едва пробираясь в плотной толпе, вокруг мелькали юбки, ленты, соломенные шляпы и разноцветные тюрбаны приезжих торговцев. Голова едва ощутимо кружилась от запахов вина, духов, рыбы, хлеба - чего только не продавали на рынке.
Жители спешили закончить свои дела с утра пораньше, чтобы во время самой жары отсидеться дома.
“Было время, когда оставаясь днем на солнце, можно было погибнуть. И здесь, и в иных местах мира, где небо чуть прозрачнее и тоньше, - думал Сивард, чуть покачиваясь в седле. Конь привычной дорогой нес его прямо к городским воротам. -Сейчас же климат куда мягче, разве что солнечный удар схватишь, но люди чтут традиции предков. Весь мир стал таким: традиции, обряды, обычаи – все потеряло смысл, но продолжает бездумно выполняться.”
Его узнавали, и из толпы стали доноситься приветственные выкрики, смешивающиеся с гомоном рынка, балаганом торговцев и нестройными голосами разносчиков. Приклеенная улыбка стала чуть шире, как полагалось в таких случаях, рука то и дело взлетала, откликаясь на приветствия горожан, разрушая идеально разложенные по крупу коня складки белоснежного плаща. Белый Воин - так Сиварда звали раньше. Так звали и теперь.
Сегодня был странный день, и чем дальше текло время, тем больше Сивард понимал это. Несмотря на достаточно ранний час, на улицах было душно, военачальник чувствовал себя особенно измученным пустотой. Он медленно продвигался вперед, усмехаясь своим мыслям: чем безнадежнее было в душе, тем лучезарнее он улыбался.
Ему казалось, что сегодня даже в воздухе, словно бы перед грозой, витает что-то… что он не мог пока что осознать. Предчувствие - легкая, едва уловимая тень, которой он верил больше, чем самому себе. Ощущение постепенно росло, чем ближе становилась стена, но Сивард ждал. Чувства, склизкие, как мыло, ускользали от него, вокруг было липко и пусто.
-Доброе утро, господин Сивард! - тонкий, детский голос прозвучал будто бы у самого уха, и военачальник распахнул магические глаза.
Его словно по затылку ударили, перед глазами слегка плыло.
“Что это за существо? - без удивления - удивляться Сивард за свою полуторатысячелетнюю жизнь тоже разучился - подумал он. -Магов в городе нет, но этот ребенок позвал меня ощущением странности и обострением пустоты.”
Слабая надежда кольнула сердце: вдруг это его дело? То, ради чего он выжил в Последней битве. То, ради чего он все еще здесь, а не с семьей в Царстве Мертвых. Выполнить его - и все, Смерть сама придет.
Внимание рассредоточилось, оглядывая пеструю, многоликую толпу. Маленькая, неопрятная девочка стояла на крыльце одного из домов. Рыжие волосы, сплетенные в две размухрившиеся косички, веснушки по всему худенькому лицу, одежда с чужого плеча, повисшая лохмотьями над тоненькими, расцарапанными ногами. Эта девочка… Сивард никогда ее здесь не видел. Она подняла ладошку и помахала ему.
Рядом с рыжей сидела полноватая, некрасивая девушка в добротном платье. Косы змеями обвивались около ее головы, она грызла семечки, бросая шелуху на камни мостовой, и громким, сварливым голосом ругалась с разносчиком сладостей.
“Кто ты?” - позвал военачальник.
До дома ему было еще несколько минут: толпа не становилась свободнее, и всадник едва двигался. Зеленые глаза рыжей вперились в его белоснежную фигуру, она щурилась, силясь послать мысль в ответ, но магии в ней не было ни на грош.
“Просто подумай, что хочешь ответить, я услышу,” - снова позвал Сивард.
“Связаны, - подумалось ему. -Она знает, что я иной, что я даже не человек. Интересное создание.”
“Найна, - подумала девочка, -мое имя Найна.”
“И кто же ты, Найна? Что хочешь от меня?” - спросил военачальник. Под личиной ребенка могла скрываться какая угодно сущность, хоть присутствия темных сил Сивард и не ощущал.
“Я хочу предупредить, - стала думать девочка. Мысли у нее были путанные, Сивард с трудом понимал, что она имеет ввиду. -Твой след впереди, не сзади, темный. Кто-то придет по твою душу. Кто-то старый и сильный, с кем даже твоя пустая душа не захочет встречаться. Силы зашевелились. Семеро побегут, двое уже скачут, но их станет больше, один был разбужен - они все с тобой связаны, с той чернотой, что придет за тобой.”
Сивард едва заметно дрогнул бровями: все это было странно. От девочки не пахло ни Белой, ни Черной магией, она не была способная к колдовству ни в каком его виде. Так что же это было? Ложь? Желание привлечь внимание? Или нечто, чего ему пока что не удавалось объяснить?
“Ты носишь камень на груди, - продолжала Найна. -Синий цветок в серебре, в нем заключен мертвый. В нем сила тех, кого ты когда-то любил. Он не спасет тебя, не защитит, он тебе бесполезен. Отдай его мне, меня он сохранит.”
Сивард подавил в себе желание потянуться к груди: серебряная брошь с синим камнем, над которым колдовал Олвек, который заговаривала погибшая Аниараги и все те, кого военачальник когда-то знал, отдавался легкой пульсацией вместо привычного холода. Он словно ожил там, под одеждой, под серебристой броней, задрожал, становясь теплее.
“Откуда ты знаешь о камне?” - спросил он.
“Мой след впереди… - Найна сбилась, поправилась: -Один из путей, озарен его светом. Единственное, что может помочь мне, иначе мои глаза станут пустыми, как твои.”
“Ты видишь будущее?” - чуть уточнил военачальник.
“Будущего нет, ты сам знаешь, оно изменчиво. Я вижу пути. На всех твоих - Тьма, на моих - твой и синий свет.”
Сивард усмехнулся: мир снова подкинул ему неразгаданную тайну. Он уж и не надеялся, что такие существа остались на свете. Найна - короткое имя. Лабиринт в ее сознание был по-детски прост и заблудиться в нем было невозможно. Сивард вынырнул в глубине ее мозга, огляделся. Там было пусто, лишь вдалеке, почти на самом горизонте возвышалось что-то смутным пятном. Военачальник сделал всего шаг, переместился туда, минуя пространство. Впереди нависла кирпичная стена, уходящая вправо и влево, насколько хватало глаз.
“Найна?” - ладонь прикоснулась к поверхности, та прогнулась, как желейная.
“Помоги мне!” - пискнул голосок, и в тот же момент раздался хохот. Весь разум девочки зашатался и схлопнулся, закрываясь.
Сивард едва не вылетел из седла, когда его вышвырнуло в реальность. Рыжая побелела, попыталась схватить воздух распахнувшимся ртом, захрипела и рухнула вниз. Ее сестра дико завизжала и вместо того, чтобы броситься на помощь, попыталась сбежать внутрь дома, но запуталась в юбках и рухнула с крыльца.
-Дорогу, - Сивард уже был рядом. Слетел вниз, схватил неподвижное тельце.
Лишь только руки коснулись ткани, как ребенок захрипел, изо рта хлынула пена. Толпа с напуганным вздохом хлынула к крыльцу: люди не пытались убежать. Мирная жизнь разучила их бояться. Военачальник рывком открыл дверь, скрываясь в доме.
Его встретила ватная, пропитанная тяжелыми духами, тишина. За небольшими сенями располагалась темная, заставленная неподъемными стульями гостиная, шторы были закрыты от жары. Военачальник рывком смел со стола в центре комнаты скатерть с приземистыми вазами и засохшими цветами, уложил тельце на поверхность. Найна задергалась, завыла, на грохот и суматоху выбежали хозяева: он - толстый, лысый, потный ростовщик с мешочками монет под обвисшим пузом. Она - прилизанная купчиха в огромном платье с грязными оборками, вся покрытая благовонным маслом. Дышать стало совсем невозможно, голова поплыла.
-Откройте окна, пустите сюда свет, - сухо скомандовал Сивард. Он не боялся, нет. Просто действовать надо было решительно и быстро.
Супруги, оторопевшие от страха, замерли в нерешительности. Глаза женщины с сожалением и ужасом перебегали с извивающейся в конвульсиях Найны на битое стекло на полу.
Сивард цокнул неодобрительно, проследив за взглядом купчихи, сам бросился и рванул на себя ручки. Рамы не поддались, и тогда он с силой вырвал их на себя, пуская в комнату жесткий, золотой свет. Тварь на столе завизжала, пытаясь закрыться, столь же громким криком отозвались ей и супруги.
-Ненавижу тебя! - надрываясь, утробно закричала Найна, перевернулась на четвереньки, поползла к хозяевам, впиваясь ногтями в лакированную поверхность.
-Стой, где стоишь, - твердо приказал военачальник, и тело замерло, дрожа: тварь пыталась сдвинуться с места, но не могла.
Сивард переместился по комнате, встал между чудовищем и людьми, бросил через плечо короткое: -Убирайтесь отсюда.
Его совету не вняли - люди буквально оцепенели от страха.
-ОНА  придет за тобой все равно, - скалясь, цедила тварь. -ОНА все равно тебя достанет, Лунный Страж. И ни один свет на земле тебя не защитит, двуликий, половиносильный!
-Откуда ты знаешь меня? Откуда знаешь о половине силы? - жестко спрашивал Сивард, всматриваясь в вращающиеся глаза. -Отпусти ребенка и я дам тебе уйти.
-А иначе? Убьешь ее, ты, Воин Света? - надрывно захохотало чудовище.
-Я знаю твою суть, - спокойно прервал военачальник. -Найна не пострадает, я изгоню тебя в любом случае. Ответь на вопросы, и я дам тебе фору, чтобы ты мог уйти с моей земли.
Голос, такой мягкий, нежный, высокий раньше, теперь припечатывал, заставляя монстра в теле девочки изгибаться и хрипеть. Сивард стоял напротив, опустив руки, и только слепые, выжженные глаза глядели, давя колдовским огнем.
-Ты ушел за Предел в Последней битве, - сдаваясь, зашипела тварь. -Ушедшие за Предел, вычерпавшие свою жизненную силу до смерти, не должны жить, но ты выжил. И тогда твоя сила стала в половину от прежней.
Все было так.
-Откуда ты знаешь? - оборвал военачальник. -Кто сказал тебе?
-ОНА сказала. ОНА уже не спит, ОНА  идет и хочет найти себя, разорванную и запечатанную, - монстр заплакал жалобно: -Отпусти! Больно! Жжет, глазами выжигает! Беловолосое дитя, выброшенное из колыбели! Отпусти!
-Убирайся, у тебя семь минут, чтобы уйти с моей земли. Не уйдешь - я догоню и уничтожу тебя, - Сивард поднял руку, и тварь с визгом выползла из тела. Вытекла из глаз черным туманом, зависла в воздухе вращающейся дымкой.
Военачальник посмотрел внимательно, из его ладони вырвался ослепительно-белый луч, пронзил духа насквозь.
-Ты обещал! - взвыл тот и рассыпался.
-С монстрами договоров нет, - коротко ответил Сивард в пустоту: его уже не могли услышать.
Найна лежала на столе, вздыхая судорожно, ее всю колотило, но сознание очистилось: стены больше не было, серости тоже. Военачальник присел на краешек стола рядом, посмотрел внимательно в огромные от страха зеленые глаза.
-Почему он пришел к тебе? - спросил холодновато, не заботясь о ее страхе. -Дух злобы, он приползает, когда в тебе слишком много мрака - обид, зависти, ненависти. Ты сама открыла ему путь.
Найна молчала. Ее подбородок прыгал, но она не смела разрыдаться.
-Моя семья… - выдавила девочка. -Моя семья погибла. Я живу из милости у тети. Лучше бы бросили там же, за городом, чем тут.
Сивард едва ли слушал, оглядываясь: дом был весьма обеспечен. По стенам висели вышитые полотна, вся мебель была из темно-красного дерева. Такое возили только из Лейдран, эльфийского королевства, связь с которым была уже давно утеряна, а дороги туда забыты. Все в пыльном бархате, в различных резных мелочах, да и горящие среди дня свечи свидетельствовали о немалом достатке семьи. Найна же была ободрана похуже некоторых нищих на площади.
Картина вырисовывалась достаточно ясная: сироту в чужом доме не любили, считая лишним ртом, она озлобилась, приползла тьма… все как обычно. Сивард глянул на девочку:
-Ты говорила о путях. Помнишь что-то?
-Ты думаешь, это говорила не я? - с каким-то вызовом спросила рыжая и вдруг загорелась изнутри… злобой.
-Будешь злиться, придут демоны, - предостерег военачальник. -Учись управлять.
Она испугалась и потухла, сгорбилась, обняла колени:
-Я вижу, - исподлобья пробормотала Найна. -Пока ты не полез в мое сознание, демон дремал.
-Забавно, - кивнул Сивард. Все это было уж слишком обыденно, ничем сверхъестественным для колдовского мира и не пахло.
Хозяева, тем временем, пришли в себя настолько, чтобы приблизиться. Купчиха, побелевшая с перепугу, осунувшаяся, постаревшая, выглядела настолько отвратительно, что… в душе ничего не шевельнулось. Сивард и не такую мерзость видел. Мужчина прятался за юбку своей жены, поминутно прикладывая руку к сердцу и бормоча, чтобы Светлые Солнца помиловали дом и запасы.
Сивард в пол оборота повернулся к хозяевам, заговорил мягко, но с нажимом, за которым еще недавно крылась стальная сила:
-Вы довели ребенка до озлобления, зачем взяли, если не заботитесь?
-Заберите этого демона от нас, - запричитала купчиха и картинно расплакалась, прижимая к глазам кружевной платок. Ее толстое тело заходило волнами в слишком узком для нее корсете. -Она убивает кошек на заднем дворе и жрет их внутренности, мы уже за себя боимся!
-Куда я ее заберу? - покачал головой военачальник. -Дайте ей хоть немного любви, иначе придут другие демоны.
Поднялся и пошел прочь: не его это было дело.
На стену он опоздал. Доехал к самому пеклу, сделал замечания разленившимся сторожевым, игравшим в кости в теньке. Проверил периметр города - все было спокойно, монстры днем не шлялись. День протянулся однообразно и скучно, как и все предыдущие: это и называлось миром без войны.
Ночь опустилась неохотно. Сначала приползла синеватыми сумерками, затем потушила солнца, и вдруг резко навалилась бархатным мраком, на небе зажглись звезды. Проверив посты, Сивард скользнул вниз, вынырнул сквозь потайную дверцу наружу, за город, и долго гулял по пыльным дорогам, прощупывая пространство. Сегодня даже ночь была спокойная: ни одна тварь не посмела приблизиться. Видать, почувствовали утром всплеск силы и притаились, выжидая.
Настала полночь, когда военачальник подъехал к ратуше. Копыта притомившегося коня гулко цокали по пустой мостовой - город спал, ни одна собака не залаяла во дворе. Кое-где дозванивали в колотушки сторожа, в тенях звенели цикады.
А на ступеньках ратуши сидела оборванная Найна, прижимая к груди хлипкий сверток с пожитками.
-Выгнали из дома? - спешившись, спросил Сивард. Подошел, сел рядом. Ему не было жаль девочку, он разучился чувствовать жалость. Она была странной - такой же странной для других, как он сам. Они были похожи в своем уродстве.
-Выгнали, - тихо сказала она. Ей на вид было лет тринадцать, нос торчал, вздернутый, уши оттопыривались. Найна была удивительно некрасивым ребенком.
Молчали долго, затем рыжая сказала:
-Я долго всматривалась в твои пути - во все, в разные, чтобы не ошибиться. Я узнала имя: Аниараги. Она придет к тебе в любом случае.
-Невозможно, она мертва, - Сивард склонил голову к плечу, глядя как над крышами выползает ущербная луна. Он помнил, что раньше любил ее - Аниараги, но теперь в душе было пусто.
Иллюзия сползла с лица, открывая перекошенный профиль. Военачальник повернулся, показывая себя Найне, но та даже не вздрогнула, только сказала тихо:
-Вот что значит - двуликий.
-Не забоишься? - горько усмехнулся тот, и девочка отмахнулась:
-Страшнее то, что грядет.
-Поживешь у меня, пока я что-нибудь не придумаю, - кивнул Сивард, пустил коня самому искать вход в конюшню, напутствовав долгим, безразличным взглядом. Поднялся, взял девочку на руки и вошел в свой дом.